Эдвард не стал утруждать себя притворной учтивостью и ответил ледяным тоном:
– Это проблем не составит.
Алек улыбнулся, кивнул и снова исчез.
– Идите по правому коридору за угол к первому ряду лифтов, – инструктировала нас Джина, пока Эдвард помогал мне подняться. – Вестибюль двумя этажами ниже выходит прямо на улицу. А теперь прощайте, – мило добавила она.
Мне стало интересно, хватит ли ее компетенции для того, чтобы спасти себе жизнь. Элис мрачно посмотрела на нее.
Я испытала облегчение, узнав, что есть другой выход. Я вряд ли бы вынесла еще один марш-бросок по подземелью.
Мы вышли через стильно и роскошно отделанный вестибюль. Я единственная оглянулась на средневековый замок с современным замысловатым бизнес-фасадом. Башню я отсюда не разглядела и от этого испытала облегчение.
На городских улицах по-прежнему бурлил праздник. Только-только начали зажигаться фонари, когда мы быстро зашагали по узеньким, мощенным булыжником проулкам. Над головой простиралось унылое сероватое небо, но здания стояли так плотно, что в городе казалось гораздо темнее.
Карнавальные костюмы и антураж также были темными. Длинный, развевающийся на ходу плащ Эдварда не так бросался в глаза, как мог бы обычным вечером в Вольтерре. Теперь появилось много других фигур в черных атласных накидках, а пластиковые клыки, которые я видела днем у ребенка на площади, похоже, стали очень популярными и среди взрослых.
– Вот комедия, – пробормотал Эдвард.
Я не заметила, когда исчезла шедшая рядом со мной Элис. Я повернулась, чтобы задать ей вопрос, но ее и след простыл.
– Где Элис? – в панике прошептала я.
– Она отправилась забрать твой багаж оттуда, где ты оставила его сегодня утром.
Я и забыла, что у меня есть зубная щетка. От этой мысли настроение у меня резко поднялось.
– Она заодно и машину угонит? – догадалась я.
– Нет, только после того, как мы выйдем из города. – Эдвард широко улыбнулся.
Путь к воротам показался почти бесконечным. Эдвард видел, что я вымоталась до предела, обнял меня за талию и поддерживал, пока мы шли.
Я вздрогнула, когда он провел меня через темную каменную арку. Тяжелая древняя решетка напоминала дверь клетки, грозя вот-вот упасть и запереть нас в западне.
Эдвард повел меня к темной машине, ждавшей с включенным двигателем в круге тени справа от ворот. К моему удивлению, он юркнул вместе со мной на заднее сиденье вместо того, чтобы сесть за руль.
– Извини, – виновато проговорила Элис, делая неопределенный жест в сторону приборной панели. – Выбор оказался небольшой.
– Все нормально, Элис, – широко улыбнулся Эдвард. – Не все же тебе «Порше-911» с турбонаддувом.
Она вздохнула.
– Наверное, придется себе такую купить. Чудо, а не машина.
– Я подарю ее тебе на Рождество, – пообещал Эдвард.
Элис повернула голову, лучезарно улыбаясь ему в ответ, и это меня напугало, потому что она уже неслась по темной извилистой дороге между холмов.
– Желтого цвета, – сказала она.
Эдвард крепко обнимал меня. В сером плаще мне было тепло и уютно. Даже больше, чем уютно.
– Теперь можешь поспать, Белла, – пробормотал он. – Все кончилось.
Я знала, что он имел в виду опасности и кошмары в древнем городе, но мне все-таки пришлось сглотнуть, прежде чем я сумела ответить:
– Мне не хочется спать. Я не устала.
Я соврала. Я просто не собиралась закрывать глаза. Машина освещалась лишь тусклым светом индикаторов на приборной панели, но я вполне могла видеть его лицо. Он прижался губами к ямочке у меня под ухом.
– Попытайся заснуть, – попросил он.
Я покачала головой.
– Ты все такая же упрямая, – вздохнул он.
Я действительно упрямилась. Я сражалась с отяжелевшими веками и победила.
Тяжелее всего оказалось на темной дороге. В ярких огнях аэропорта Флоренции стало немного легче. У меня появилась возможность почистить зубы и переодеться. Элис купила Эдварду новую одежду, а серый плащ он бросил в мусор в каком-то проулке. Полет до Рима оказался таким коротким, что усталости не удалось по-настоящему одолеть меня. Я знала, что перелет из Рима в Атланту продлится гораздо дольше, и попросила стюардессу принести мне бутылочку кока-колы.
– Белла, – неодобрительно произнес Эдвард. Он знал, что я плохо переношу кофеин.
Элис сидела позади нас. Я слышала, как она тихо говорила по телефону с Джаспером.
– Я не хочу спать, – напомнила я ему. Я не просто привела отговорку, это на самом деле было правдой. – Если я сейчас закрою глаза, то увижу то, что мне не хочется видеть. Меня замучают кошмары.
После этого он со мной не спорил.
Полет мог бы стать прекрасным временем для разговора, для получения нужных мне ответов – необходимых, но, в общем-то, не очень желанных. Я испытывала отчаяние при одной только мысли о том, что могла бы услышать. У нас была масса времени, и он не смог бы ускользнуть от меня в самолете – по крайней мере, это было бы нелегко.
Нас бы никто не услышал, кроме Элис: было уже поздно, и почти все пассажиры выключали светильники над креслами и приглушенными голосами просили у стюардесс подушки. Разговоры помогли бы мне побороть усталость. Однако, вопреки всему этому, я прикусила язык, не давая выплеснуться целому потоку вопросов. Наверное, моя мотивация несколько снизилась из-за крайнего переутомления, однако я надеялась, что, отложив разговор, смогу выгадать еще несколько часов с ним, но чуть позже – в некотором смысле перенести все это на следующий вечер, как Шахерезада.
Так что я продолжала потягивать газировку и бороться с желанием даже мигнуть. Эдвард, казалось, был совершенно доволен тем, что обнимал меня, время от времени проводя пальцами по моему лицу. Я тоже касалась его лица. Я не могла остановиться, хотя боялась, что мне будет больно потом, когда я снова останусь одна. Он продолжал целовать мои волосы, лоб, руки… но никаких поцелуев в губы за этим не следовало, и это было хорошо. В конечном итоге, сколько существует способов разбить сердце и надеяться, что оно будет продолжать биться? За последние пять дней я пережила много такого, от чего могла бы умереть, но сильнее от этого не стала. Вместо этого я чувствовала себя ужасно хрупкой, как будто одно слово могло разнести меня на куски.
Эдвард молчал. Возможно, он надеялся, что я засну. А может, ему нечего было сказать.
Я выиграла схватку с отяжелевшими веками. Я так и не заснула, когда мы приземлились в аэропорту Атланты, и даже наблюдала рассвет над облаками у Сиэтла, прежде чем Эдвард опустил шторку на окне. Я гордилась собой. Я не упустила ни единой минуты.
Ни Элис, ни Эдвард не удивились приему, который ждал нас в аэропорту Сиэтл-Такома, но меня он застал врасплох. Первым, кого я увидела, оказался Джаспер. Похоже, меня он даже не заметил – он не сводил глаз с Элис. Она быстро подошла к нему, но они не обнялись, как другие встречавшиеся пары. Они просто смотрели друг другу в глаза, но мне почему-то все это показалось настолько интимным, что захотелось отвести взгляд.
Карлайл и Эсми ждали в тихом уголке далеко от рядов металлодетекторов, под широкой колонной. Эсми протянула ко мне руки, обняла меня порывисто, но неуклюже, поскольку Эдвард не выпускал меня из своих объятий.
– Огромное тебе спасибо, – тихо сказала она мне на ухо. Затем она обняла Эдварда и отвернулась, словно плача, хотя это было невозможно. – Чтобы я от тебя подобных штучек больше никогда не видела, – прорычала она.
Эдвард покаянно улыбнулся.
– Прости, мам.
– Спасибо тебе, Белла, – произнес Карлайл. – Мы перед тобой в долгу.
– Вряд ли, – пробормотала я. Бессонная ночь внезапно стала брать свое, навалившись на меня. Казалось, что моя голова существует отдельно от тела.
– Она же с ног валится, – отругала Эдварда Эсми. – Давайте отвезем ее домой.
Неуверенная, хотелось ли мне в тот момент именно домой, я ковыляла по аэропорту, с трудом различая предметы вокруг себя. Эдвард и Эсми поддерживали меня с обеих сторон. Я не знала, идут ли сзади нас Элис и Джаспер, а оглянуться у меня просто не хватило сил.
Я почти спала, хоть и продолжала перебирать ногами, когда мы дошли до их машины. Удивление, которое я испытала при виде Эмметта и Розали, прислонившихся к черному седану, который тускло сверкал под неяркими лампами подземной парковки, стряхнуло с меня сон. Эдвард замер.
– Не надо, – прошептала Эсми. – Она чувствует себя просто ужасно.
– Есть от чего, – произнес Эдвард, не пытаясь понизить голос.
– Она не виновата, – сказала я, еле ворочая языком от усталости.
– Пусть она хоть как-то это компенсирует, – попросила Эсми. – Мы поедем с Элис и Джаспером.
Эдвард бросил сердитый взгляд на поджидавшую нас невозможно красивую белокурую Розали.
– Прошу тебя, Эдвард, – взмолилась я. Мне не хотелось ехать вместе с Розали, как, казалось, и ему, но я и так внесла в его семью достаточно раздора.
Он вздохнул и повел меня к машине.
Не говоря ни слова, Эмметт и Розали устроились на передних сиденьях, а Эдвард снова потянул меня на задние. Я знала, что дальше бороться со смыкавшимися веками бесполезно, поэтому, признав свое поражение, положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Я услышала, как завелся двигатель.
– Эдвард, – начала Розали.
– Знаю. – Его резкий тон не сулил ничего хорошего.
– Белла? – тихо обратилась ко мне Розали.
Мои веки открылись от изумления. Она впервые за все время обратилась ко мне.
– Да, Розали? – неуверенно отозвалась я.
– Ты прости меня, Белла. Я сама казню себя за все это, и я так благодарна тебе за то, что у тебя хватило мужества спасти моего брата после всего, что я натворила. Прошу тебя, скажи, что прощаешь меня. – Говорила она смущенно и неловко из-за явной растерянности, но, казалось, вполне искренне.
– Конечно, Розали, – пробормотала я, хватаясь за любую возможность ослабить ее ненависть ко мне. – Твоей вины здесь нет. Это ведь я спрыгнула с того проклятого утеса. Конечно же, я тебя прощаю. – Эти слова я произнесла словно с набитым ртом.