– Пап, я не хочу уезжать, – продолжила я чуть мягче. – Я люблю тебя. Я знаю, что ты переживаешь, но ты должен мне поверить. И тебе придется изменить свое отношение к Эдварду, если ты хочешь, чтобы я осталась. Ты хочешь, чтобы я жила здесь или нет?
– Так нечестно, Белла. Ты же знаешь, что я хочу, чтобы ты осталась.
– Тогда отнесись к Эдварду по-доброму, потому что он будет рядом со мной, – твердо сказала я. Моя вера в недавнее озарение по-прежнему оставалась сильной.
– Только не в моем доме! – взорвался Чарли.
Я тяжело вздохнула.
– Послушай, я больше не буду ставить тебе ультиматумов этой ночью – или, похоже, уже утром. Просто поразмысли над этим несколько дней, хорошо? Однако учти, что Эдвард и я – нечто вроде «пакетного соглашения».
– Белла…
– Подумай, подумай, – настаивала я. – А пока ты будешь раздумывать, можно мне побыть одной? Мне действительно очень нужно в душ.
Лицо Чарли снова стало лиловым, и он ушел, хлопнув дверью. Я слышала, как он яростно спускается по ступенькам.
Я сбросила одеяло и тут же увидела Эдварда – он расположился в кресле-качалке, словно сидел там все время нашего разговора.
– Ты уж извини, – прошептала я.
– Не сомневаюсь, что я заслуживаю гораздо худшего, – пробормотал он. – Пожалуйста, не устраивай с Чарли скандалов из-за меня.
– Об этом не переживай, – вздохнула я, собирая принадлежности для душа и свежее белье и одежду. – Я буду пререкаться столько, сколько понадобится, и не более того. Или ты хочешь мне сказать, что мне некуда идти? – Я вытаращила глаза в деланом испуге.
– Ты бы решилась переехать в дом, полный вампиров?
– Наверное, для таких, как я, это самое безопасное место. К тому же, – улыбнулась я, – если Чарли меня выгонит, окончания школы ждать уже не придется, верно?
Эдвард сжал челюсти.
– Так жаждешь вечного проклятия, – пробормотал он.
– Ты же сам в него не веришь.
– Не верю? – вспыхнул он.
– Не веришь.
Он бросил на меня сердитый взгляд и начал было что-то говорить, но я его перебила.
– Если бы ты и вправду верил, что потерял свою душу, то в Вольтерре, когда я тебя разыскала, ты бы моментально понял, что происходит, вместо того чтобы думать, будто мы оба мертвы. Но нет, ты сказал: «Поразительно. Карлайл оказался прав», – злорадно напомнила я. – Так что ты, в конце концов, еще надеешься.
Вот тут Эдвард лишился дара речи.
– Так что давай продолжать надеяться вместе, хорошо? – предложила я. – Да это не так уж и важно. Если ты останешься со мной, рай мне не нужен.
Он медленно поднялся, подошел ко мне, обхватил мое лицо руками и посмотрел мне в глаза.
– Навсегда, – твердо пообещал он, все еще пошатываясь от изумления.
– Только об этом я и прошу, – сказала я и поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться губами до его рта.
ЭпилогДоговор
Почти все вернулось в свое нормальное состояние – доброе, «дозомбийское», – причем даже раньше, чем я надеялась. Больница приняла Карлайла обратно с распростертыми объятиями, даже не пытаясь скрыть радости от того, что Эсми совсем не понравилась жизнь в Лос-Анджелесе. Благодаря пропущенной мною контрольной по матанализу, которую писали, когда я была в отъезде, Элис и Эдвард оказались в более благоприятном положении перед окончанием школы, чем я. Колледж вдруг стал приоритетом (он по-прежнему оставался планом Б на случай, если предложение Эдварда перевесит вариант с Карлайлом после выпуска). Я пропустила почти все сроки подачи заявок в колледжи, но Эдвард каждый день приносил мне новую стопку бланков заявлений. Он уже давно махнул рукой на Гарвард, так что его ничуть не беспокоило, что из-за моего опоздания мы оба на следующий год можем оказаться в колледже «Пенинсула» в Порт-Анджелесе.
Чарли продолжал злиться на меня и не разговаривал с Эдвардом. Но, по крайней мере, Эдварду позволялось – в отведенные мне «часы посещения» – приходить в наш дом. Вот только мне не позволялось выходить из него. Школа и работа были единственными исключениями, и унылые, наводящие тоску желтые классные стены стали в последнее время странно притягательными для меня. Притягательными еще и из-за того, кто сидел рядом со мной за партой.
С началом учебного года Эдвард возобновил свои занятия по прежнему графику, так что на большинстве уроков мы оказывались вместе. Прошлой осенью – после предположительного переезда семьи Калленов в Лос-Анджелес – я вела себя так, что место рядом со мной всегда пустовало. Даже Майк, раньше использовавший любую возможность пообщаться со мной, держался на безопасном расстоянии. Когда это место снова занял Эдвард, мне почти казалось, что прошедшие восемь месяцев были лишь ночным кошмаром.
Почти, но не совсем. Во-первых, я находилась под «домашним арестом». А во-вторых, в начале осени мы с Джейкобом Блэком не были лучшими друзьями. Так что, разумеется, тогда я по нему не скучала.
Я не могла свободно отправиться в Ла-Пуш, а Джейкоб не приезжал, чтобы навестить меня. Он даже не отвечал на мои телефонные звонки.
Звонила я ему почти всегда вечером, после того как Эдварда выставляли из дома – что Чарли со злорадной улыбкой проделывал ровно в девять, – и перед тем, как он снова пробирался внутрь через окно, когда отец уже спал. Я выбрала для своих бесплодных звонков именно это время, заметив, что при каждом упоминании имени Джейкоба Эдвард корчит недовольную мину. Подозрительную и… возможно, даже злую. Я решила, что он питает ответную неприязнь к оборотням, хоть говорил он о них не так образно и красноречиво, как Джейкоб о «кровососах», поэтому старалась как можно реже упоминать имя своего друга.
Когда Эдвард находился рядом, мне было трудно думать о неприятных вещах, даже о моем бывшем лучшем друге, который теперь, наверное, был очень несчастлив, и все из-за меня. Когда же я все-таки думала о Джейке, я всегда корила себя за то, что думаю о нем слишком мало.
Снова началась сказка. Принц вернулся, злые чары разрушились. Я толком не знала, что делать с оставшимся в стороне персонажем с неразрешенной судьбой. Где его «жили долго и счастливо»?
Шли недели, а Джейкоб все не отвечал на мои звонки. Это стало меня беспокоить – словно подтекающий кран на периферии сознания, который я не могла ни завернуть, ни проигнорировать. Кап, кап, кап. Джейкоб, Джейкоб, Джейкоб.
И хоть я старалась как можно реже упоминать его имя, иногда разочарование и тревога все-таки прорывались наружу.
– Это же просто оскорбительно! – взорвалась я как-то в субботу, когда Эдвард забирал меня после работы. Злиться на что-то куда легче, чем чувствовать себя виноватой. – Настоящее унижение!
Я изменила свою схему поведения в надежде на иную реакцию. На этот раз я позвонила Джейку с работы, но попала лишь на Билли, от которого было мало толка.
– Билли сказал, что он не хочет со мной говорить, – кипятилась я, сердито глядя на дождь, заливавший стекло пассажирской двери. – Что он дома и не сделает трех шагов, чтобы взять трубку! Раньше Билли просто говорил, что его нет дома, что он занят, спит или еще что-то в этом роде. Я, конечно, знала, что он врет, но, по крайней мере, он отвечал вежливо. По-моему, теперь и Билли меня ненавидит. Это несправедливо!
– Дело не в тебе, Белла, – тихо произнес Эдвард. – Никто не питает к тебе ненависти.
– Похоже, что наоборот, – пробормотала я, складывая руки на груди. Это был всего лишь упрямый жест, не более того. Дыра исчезла – я едва могла вспомнить некогда царившую внутри пустоту.
– Джейкоб знает, что мы вернулись, и наверняка убедил себя в том, что я с тобой, – ответил Эдвард. – Он ко мне и близко не подойдет. Вражда засела в нем слишком глубоко.
– Да глупости все это. Он же знает, что ты не такой… как другие вампиры.
– И все же это веская причина держаться на безопасном расстоянии.
Я невидяще смотрела сквозь ветровое стекло, представляя себе лицо Джейкоба, превратившееся в озлобленную маску, которую я терпеть не могла.
– Белла, мы такие, какие мы есть, – тихо сказал Эдвард. – Я могу держать себя в руках, но сомневаюсь на его счет. Он еще очень молод. Скорее всего, он ввяжется в схватку, и я не знаю, смогу ли я ее прекратить, прежде чем у… – Он умолк, но тут же быстро продолжил: – Прежде чем успокою его. Получится нехорошо. Я не хочу, чтобы так вышло.
Я вспомнила, что Джейкоб сказал тогда на кухне, явственно слыша слова, произнесенные его хриплым голосом. Я не уверен, что смогу совладать с собой… А тебе, наверное, не очень-то понравится, если я расправлюсь с твоей подругой. Но в тот раз он смог удержать себя в руках…
– Эдвард Каллен, – прошептала я. – Ты ведь собирался сказать «убью его»? Да?
Эдвард перевел взгляд, всматриваясь в дождь. Впереди нас красный свет, которого я даже не заметила, сменился зеленым, и мы снова очень медленно двинулись вперед. Обычно он так машину не водил.
– Я постараюсь… очень постараюсь… не делать этого, – наконец произнес он.
Я уставилась на него, разинув рот, но он продолжал смотреть прямо перед собой. Мы остановились у поворота, дожидаясь, пока загорится стрелка. Я внезапно вспомнила, что случилось с Парисом, когда вернулся Ромео. В сценической ремарке говорилось просто: Они дерутся. Парис падает. Но это же смешно. Невозможно.
– Ну, – сказала я, делая глубокий вдох и мотая головой, чтобы прогнать эти слова. – Ничего подобного никогда не произойдет, так что нет причин из-за этого переживать. И ты знаешь, что Чарли сейчас смотрит на часы. Лучше привези меня поскорее домой, прежде чем я вляпаюсь в более серьезные неприятности из-за опоздания. – Я повернулась к нему и через силу улыбнулась.
Каждый раз, когда я смотрела в его невероятно прекрасное лицо, мое сердце сильно и размеренно билось в положенном ему месте. Теперь оно ринулось вперед, намного обгоняя ритм влюбленности. Я узнала это выражение на его неподвижном, как у статуи, лице.