Отстранение религиозных институтов от похоронного администрирования означало разрушение самой основы функционирования похоронной системы, в которой отдельные инфраструктурные элементы составляли рабочий механизм. Сословно-конфессиональные отношения, на которые опиралось функционирование похоронной отрасли, ликвидировались, однако ни декреты, ни инструкции не давали четких указаний о том, по каким принципам должна строиться новая архитектура похоронной отрасли. Единственным ориентиром оставался принцип равных похорон для всех граждан, который представлял собой еще более «общее благо», чем то, которое лежало в основании похоронной системы Российской империи.
Новое администрирование и похоронный кризис
Как декрет, так и инструкция об осуществлении декрета оставляли непосредственную реализацию нововведений на усмотрение местных Советов. Чем больше был город, чем больше в нем было кладбищ и похоронных бюро, тем больше проблем создавала неопределенность администрирования похоронной сферы.
Если в небольших городах похоронная инфраструктура была сравнительно простой и для того, чтобы передать управление ею Советам, не требовалось больших усилий, то в таких городах, как Москва и Петроград, это вызвало массу проблем и вопросов. В данном разделе я сосредоточусь в основном на анализе проблем похоронного администрирования в Москве. Являясь политическим центром страны, Москва фактически являлась образцом реализации новой политической и экономической программы для других, более отдаленных мест. То, как те или иные вопросы и проблемы решались в столице, показывало, как именно следовало трактовать новые распоряжения местными властями. Кроме того, как показывают документы, многие вопросы решались в Москве посредством консультаций с высшим руководством страны. Такие решения демонстрировали представления правительства о том, как решать тот или иной вопрос.
Новая похоронная администрация в Москве была создана к середине февраля 1919 года, т. е. всего за два с половиной месяца. Вся похоронная инфраструктура перешла в ведомство Отдела похоронно-санитарных мероприятий (позже — Похоронный подотдел Отдела благоустройства Московского коммунального хозяйства (МКХ) Моссовета)570. В ведении новой организации оказались более 30 похоронных бюро, несколько конных дворов и 33 кладбища общей площадью 300 десятин (т. е. примерно 437 гектаров)571.
Новую похоронную администрацию в Москве и других городах составили люди, никак ранее не связанные с похоронным делом. В лучшем случае это были гражданские инженеры или санитарные врачи, в худшем — люди без какого-либо специального образования. Не имея четкого понимания специфики похоронного дела, они должны были заново сконструировать всю похоронную систему, учитывая, что основная часть похорон станет бесплатной. По причине крайне поверхностных представлений о предмете новое начальство не могло ни оценить профессиональной пригодности тех или иных сотрудников, ни осознать, что неверная кадровая политика дорого обойдется обществу. Так, например, не имея опыта, руководство Отдела в течение долгого времени принимало как должное крайне заниженные нормы выработки могильщиков — одна взрослая и одна детская могила в день, в то время как в действительности эти нормы могли быть вполне повышены вплоть до трех взрослых и четырех детских могил в день. Принимая во внимание большое число незахороненных трупов, такое занижение норм выработки приводило к крайне низкой эффективности работы572. То, что, с одной стороны, всем гражданам страны вменялось в обязанность трудиться, а с другой стороны, то, что похоронная сфера имела плохое снабжение и работники постоянно искали лучших мест, приводило к трудоустройству людей, явно неспособных выполнять свою работу, и, как следствие, к чудовищной текучке кадров5 73. Рабочие и служащие устраивались на работу и спустя несколько дней исчезали навсегда.
Стоит отметить, что проблема халатности и недобросовестного отношения могильщиков к своей работе возникла еще до издания декрета. Вот с какими проблемами сталкивались обыватели уже в ноябре 1918 года: Оказывается, что теперь и умирать неудобно: на иноверческом кладбище, которое всегда было организовано лучше всех, могильщики не хоронят более 7-ми покойников в день и не хоронят ранее часа дня. Когда хоронили К. А. Вилькена, могила была не дорыта, и гроб пришлось поднимать опять на землю; крест, приготовленный заранее, потеряли и были грубы и недовольны; типичное проявление русской революции574.
То, что автор цитируемого дневника, Ю. В. Готье, считает типичным проявлением русской революции, на мой взгляд, является первым следствием разрушения сословно-конфессиональной организации похоронного дела и становления низовой самоорганизации работников похоронной сферы. Однако, в отличие от европейских прецедентов секуляризации похоронного дела, выход могильщиков из-под церковного контроля не приводит к повышению качества предоставляемых услуг. Отсутствие рыночных механизмов регулирования, переход к политике военного коммунизма, продовольственный кризис и высокие темпы инфляции, трудовая повинность и снабжение по карточкам — всё это приводит к тому, что могильщики лишь формально исполняют свои обязанности. Окончательное разрушение старой системы декретом о похоронах лишь ухудшило ситуацию.
Руководство Похоронного отдела МКХ не имело даже точного представления о том, сколько кладбищ, похоронных бюро, «живого и мертвого инвентаря» перешло в его ведение и в каких районах города они были расположены. Эта информация многократно запрашивалась у районных Советов, в том числе через объявления в газетах575. Обмен оперативной информацией также отсутствовал, и, для того чтобы получить сведения о том, какое количество трупов скопилось в различных учреждениях (больницах, вокзалах, ночлежках и т. д.), Отдел публиковал объявления в газетах576.
Помимо прочего, Похоронный отдел, существуя в условиях военного коммунизма, перехода на безденежные отношения, кризиса снабжения и топлива, вынужден был решать и массу проблем, никак не связанных с похоронами. Обеспечение сотрудников железнодорожными билетами, продовольствием, жильем и дровами — всё это находилось в ведении администрации Отдела. Если жилье и дрова зачастую удавалось изыскать, используя собственные ресурсы (расселив сотрудников в кладбищенских строениях и спилив несколько деревьев, растущих на кладбище), то для обеспечения сотрудников едой приходилось совершать регулярные продовольственные экспедиции577.
Возможно, самым тяжелым ударом, нанесенным отрасли, стала конфискация инвентаря и потеря рабочих рук. Большинство рабочих и могильщиков московских кладбищ, как здоровые и сильные мужчины, годные к тяжелой физической работе, были мобилизованы в армию578. Лошади были реквизированы для нужд фронта или пали от плохого ухода и общей бесхозяйственности579. Даже рабочий инвентарь бесследно исчез, и на кладбищах зачастую оставались лишь несколько ломов и лопат580. Ситуация усугублялась тем, что муниципализированные частные похоронные бюро, переведенные на безденежный расчет, систематически саботировали работу581. Всё это крайне затрудняло работу Похоронного отдела.
Другой проблемой, вызванной непроработанностью основных положений декрета и инструкций, стали оформление необходимых документов и сроки осуществления погребения. Инструкция гласила:
...местные Советы обязуют родственников умерших, Домовые Комитеты или управления, административные и прочие учреждения, где произошла смерть, сообщать о каждом случае смерти в похоронный Отдел и в Отдел записи гражданских актов не позднее второго дня, причем заявления должны быть подтверждены Домовыми Комитетами, квартальными управлениями, милицией или правлением учреждения, где произошла смерть582.
После этого необходимо было представить управлению кладбища копию акта о смерти от местного отдела записи актов гражданского состояния, и человека должны были похоронить в течение 48 часов с этого момента. В действительности это привело к тому, что родственники были вынуждены предоставить целую серию справок из различных учреждений, для того чтобы им выдали ордер на погребение. Поскольку набор справок был непредсказуем и нестабилен, а в каждом учреждении были очереди, оформление документов могло затянуться на неделю и даже на более длительное время583:
Порядок регистрации смерти в Юридическом Отделе — в одном месте — и получения свидетельства на похороны — в другом, — именно в Комиссариате, который, как известно, в свою очередь, должен иметь надлежащие сведения от врача, невольно при обычной повсюду очереди вызывает медленность в совершении похорон584.
И хотя Похоронный отдел неоднократно требовал от всех возможных организаций выдачи разнообразных документов (например, документов из больницы и милиции об обстоятельствах и причине смерти, справок о том, что человек снят с регистрации по месту жительства, о том, что он больше не получает продовольственных карточек, и т. д.) на похороны в срок не позднее 24 часов после подачи заявления родственникамиб85, проблема сохранялась. В фондах московского Похоронного отдела сохранилась газетная заметка «Маленькие недостатки: с живыми трудно, но и с мертвыми нелегко», опубликованная не позднее 17 февраля 1919 года, описывающая все мытарства, с которыми сталкивался человек при оформлении похорон:
Одному музыканту пришлось хлопотать о разрешении хоронить своего друга.
Путешествуя из одного учреждения в другое, проделывая множество формальностей, он, при одолении одной, натыкался на новую, выроставшую перед ним во всей своей красе и... нелепости.
Во втором Арбатском комиссариате ему ответили, что прежде всего нужно запастись докторским свидетельством о смерти лица, «нуждающегося в похоронах».
С этим свидетельством он отправился к народному нотариусу для зарегистрирования, но это свидетельство, выданное частным врачом, оказалось недостаточным. На этом свидетельстве требовалась еще надпись судебного врача о том, что он против похорон ничего не имеет, пришлось отправиться в санитарно-медицинский отдел.