Каждому лицу при взгляде на умершего бросаются в глаза те резкие изменения, которые происходят на теле и лице усопшего вскоре же после прекращения жизни, не говоря уже о распространяемом неприятном и тяжелом трупном запахе.
Чем вызваны эти изменения и в чем их причина?
Дело в том, что с прекращением сердечной деятельности и омертвением всех органов, фактически не вся жизнь в организме человека остановилась и прекратилась. Действительно, научно доказано, что в кишечнике, например, продолжается жизнь и деятельность микроорганизмов, которые и выделяют ферменты, вызывающие эти хорошо всем знакомые первые признаки разложения. Им помогают своей работой так называемые клеточные аутолитические энзимы. Затем в земле этот процесс гниения органических веществ, сопровождаемый выделением дурнопахнущих газов (вследствие разложения без доступа кислорода), продолжается. <.. .> В этот период гнилостные бактерии проникают в ткани и полости тела, как уже было сказано, из кишечника. <...> Есть и еще один крайне любопытный фактор, предназначенный для разрушения организма трупа. Это — могильные насекомые. Нужно указать, что особенно любопытным и интересным в этом вопросе является не сам всем хорошо известный факт появления в могиле на трупах насекомых, жуков, клещей и т. д., а та поразительная закономерность, то остроумное распределение ролей и та организация и задачи, которые выполняются нижеприведенными представителями могильной фауны (т.-е. животного царства). <...> Итак, мы видим, как у каждого из описанных видов насекомых имеется определенное и твердо установленное временем задание по разрушению и постепенному уничтожению трупа и как один вид приходит на смену другому для продолжения той же цели. Обращаем внимание читателя еще и на то, что в первые еще часы по прекращении жизни, наша всем хорошо знакомая домашняя муха («musca domestica») успевает положить в доступные ей места яички, которые превращаются в личинки и вот эти то личинки и начинают свою разрушительную работу. Вообще из приведенных в таблице насекомых большинство производит, как, например, муха, предназначенную работу в виде личинок, а не в виде взрослого насекомого720.
В случае же кремации этого не происходит и тот же результат достигается без неприятного участия могильных червей. Вслед за своими европейскими предшественниками, открыто искавшими компромисс между идеями кремации и учением Церкви, большевики специально подчеркивают, что пепел, получаемый в результате горения тела в кремационной печи, полностью идентичен праху, образующемуся в результате тления. Разница состоит лишь во времени достижения этого результата — если в земле тело разлагается пять-семь лет, то в кремационной печи этот процесс занимает не более двух часов. Кремация как модерная практика, позволяет технологически ускорить время, изъять из будущего приметы настоящего (гниение, распад, потерю связности и — в случае человеческого тела — идентичности) и, таким образом, приблизить это будущее. Одновременно эта технология позволяет избежать того вреда, который неизбежно причинит нечистота, имманентно присущая разлагающемуся телу:
Ил. 30. Из книги: Селиванов Ф. Огненное погребение: популярный очерк кремации. Саратов: Издание Саратовского общества развития распространения идей кремации, 1930. 23 с.: ил., черт. С. 9
Кроме того, что место под кладбищем пропадает без пользы для жизни, кладбище заражает еще и соседние с ним места. От гниющих трупов идет смрад и заражает воздух. Черви, поедающие покойников выползают из могил на поверхность земли и могут развести заразу, если человек умер от какой-нибудь заразной болезни721.
Кремация позволяет не просто контролировать или оградить нечистоту, исходящую от мертвого тела, она позволяет создать принципиально иной вид останков — стерильно чистый белый пепел. Более того, кремация позволяет навсегда сохранить прах в целости, поскольку «приятнее собрать и сохранить прах дорогого нам человека, чем знать, что его кости, не разрушающиеся в течение сотен лет, могут быть впоследствии разбросаны»722.
Отсюда проистекает еще одно крайне важное свойство кремации: посредством сжигания можно превратить труп умершего в чистый белый пепел — элементарное вещество, не содержащее каких-либо примесей. Технологии кремационных печей, подчеркивают апологеты этого способа погребения, таковы, что тело сгорает полностью и весь пепел осаждается в специальную емкость. Более легкий пепел от гроба и цветов при помощи сильной тяги вылетает в трубу. Именно по этой причине гроб для кремации рекомендуется делать либо из легких пород древесины, либо из цинка. Последний при температуре в 1000 градусов не сгорает, а испаряется, не загрязняя кремационный пепел723. Это существенно отличает кремацию от трупоположения, поскольку при традиционном способе погребения тело человека, поедаемое червями, насекомыми, микробами, загрязняется, рассредоточивается, смешивается с другими веществами и землей, теряя свою целостность и в конечном счете идентичность. Таким образом, кремация начинает интерпретироваться одновременно как технология деконструкции телесности, возвращающая человеческую плоть в состояние идеального, гиперстерильного праха, тем самым сохраняя уникальную идентичность, и как технология, исключающая привычные приметы смерти, т. е. как идеальный способ утопического вытеснения смерти, создания современности, очищенной от умирающего прошлого, и будущего, очищенного от несовершенной современности, загрязненной прошлым.
Основополагающие идеи кремационного движения оказываются на удивление сходными с идеями партии большевиков. Возможно, именно через призму сложного и многогранного — одновременно модерного и архаичного — концепта чистоты и постоянного очищения стоит рассматривать практику сожжения тел расстрелянных «врагов народа» в Донском крематории. Если для признанных лидеров (как политических, так и культурных) нового государства, таких как Киров или Маяковский, кремация становилась технологией чистоты, призванной не допустить загрязнения приметами смерти (гниением, распадом, потерей формы) правильного настоящего и правильного будущего, с которыми ассоциировалась деятельность этих людей, то при сжигании тел расстрелянных речь могла идти скорее об окончательном уничтожении их «нечистоты» и вместе с тем той символической угрозы, которую они несли. Более того, даже риторика, при помощи которой большевистские идеологи определяли опасность, которая исходит от врагов-оппозиционеров, была сходна с той, которая обозначала опасность, исходящую от мертвого разлагающегося тела. «Троцкистская зараза», гады, крысы, вредители, «политические трупы» — все эти термины заимствованы из эпидемиологии. Неверными, ошибочными, контрреволюционными взглядами можно заразиться так же, как тифом или холерой, и опасность исходит не только от активных оппозиционеров, но и от «политических трупов», как в переносном, так и в прямом смысле, и только полная элиминация этих опасных врагов может остановить распространение заразы. За обвинительным приговором следовало полное уничтожение любой формы социальной памяти о «врагах» — ретушь фотографий и имен в книгах и учебниках, вымарывание прежних заслуг из исторического текста, отречение родных и близких. Такого рода попытка гражданского уничтожения, переходя на символический уровень, находила свое предельное выражение в кремации тел поверженных врагов и смешении их прахов.
Символично, что в обоих случаях в результате получался тот самый гиперстерильный белый пепел. Если сожжение первых должно было символизировать большевистскую утопию смерти как стремления к «чистому будущему», то сожжение вторых в согласии с традиционными представлениями о необходимости уничтожать огнем тела самых страшных преступников было призвано очистить советский мир от страшной скверны — врагов народа. Как бы то ни было, и в том и в другом случае кремация позволяла претворить «идейную чистоту» в жизнь. Чистота кремационного праха позволяла полностью и без остатка уничтожить «врагов», реализовать тот самый «высший суд над теми, кто подлежал казни», о котором говорил Сталин, аргументируя свое отрицательное отношение к кремации тела Ленина. Косвенно это подтверждается тем фактом, что судьба останков зависела, по-видимому, от того, какой орган принимал решение о расстреле. В случае, если это было Московское управление НКВД, захоронение с большей вероятностью происходило на Бутовском полигоне; в тех случаях, когда решение принималось в Центральном управлении НКВД, тела везли в Донской крематорий.
Возможно, именно в стерильной чистоте кремационного праха кроются причины того амбивалентного отношения к кремации, которое позволяло применять ее для утилизации тел как национальных лидеров, так и врагов народа. Стерильный, не содержащий примесей, запаянный в металлический капсюль и замурованный в Кремлевскую стену прах виднейших большевиков, не опорочивших себя связями с той или иной оппозицией, демонстрировал стерильный большевизм и создавал вокруг себя идеальное сакральное пространство, которое ничем не могло быть скомпрометировано. Аналогичным образом процедуре кремации подвергались и высшие партийные чины коммунистического Китая. По мнению Дугласа Дэвиса, причиной этого является стремление уравнять могилы партийной номенклатуры, с тем чтобы ни одна из них не могла стать предметом отдельного особого культа724. Таким образом, с одной стороны, признанные лидеры коммунизма удостаивались индивидуального захоронения в виде гиперстерильного праха, а с другой — особая форма такого рода захоронения не позволяла выделить кого-то отдельно, создавая обобщенный культ «строителей коммунизма». Единственным политическим захоронением, вокруг которого мог возникнуть отдельный культ, оставался мавзолей Ленина. В то же время очищенный, дезинфицированный прах самых опасных врагов народа, сброшенный в общие «ямы невостребованных прахов», был предельно деперсонифицирован, он не оставлял после себя ни малейшей потенции к сохранению памяти. В пользу того, что важнейшей задачей при захоронении тел расстрелянных было не сокрытие следов как таковое, а попытка не допустить возникновение любых форм памяти вокруг захоронений политических противников, говорит и то, что именно таким образом руковод