В тех же случаях, когда работники похоронных трестов всё же выполняли свои обязанности, они считали это высшим благодеянием, которое требует дополнительного вознаграждения:
Имеются случаи незаконного взятия денег с заказчика за услуги мастерской и кладбища.
Так мастером ИГЛИНЫМ И. Г. за изготовление гроба 23 сентября 1944 года с гражданки ФИЛИМОНОВОЙ А. С. <...> была потребована дополнительная оплата за ускорение срока изготовления гроба поллитра водки.
Копорем могил МАМАЕВО А. А. 19.9 также была потребована дополнительная оплата с гражданки БАБИЦКОЙ А. Ф. в сумме 50 рублей за рытье могилы, гражданкой ШУЛЯКОВОЙ Е. М. <...> 10 апреля 1944 года при захоронении умершего родственника в общей могиле уплочено сторожу кладбища 100 рублей. Также имеются случаи отказа в рытье могил <...> мотивируя это отсутствием готовых могил и выходным днем рабочих754. Ревизии конца 1940-х и 1950-х годов свидетельствуют о том, что проблемы похоронного хозяйства по-прежнему не находили решения. Более того: читая документы того времени, сложно избавиться от ощущения, что похоронная отрасль, перенеся за 30 лет существования советской власти серию подчас хорошо продуманных реформ, фактически вернулась к тому же состоянию полного распада, в каком ее приняли на рубеже 1920-х годов первые сотрудники советских муниципальных ведомств. Штаты кладбищ были неукомплектованы, могильщиками (подчас — единственными) работали женщины755, качество продукции предприятий трестов, в первую очередь гробов, было из рук вон плохое756, работники кладбищ навязывали родственникам ненужные услуги («Контора кладбища взымает с родственников плату за подноску гроба к могиле, хотя в реальности родственники такой услугой в большинстве случаев не пользуются»75 7), предприятия городских трестов похоронного обслуживания были не в состоянии обеспечить более половины спроса на гробы и другие похоронные принадлежности5 8. Единственной новацией советского похоронного дела остается крематорий, но и в его штате «нет ни одного техника или инженера, который мог бы заниматься ремонтом и обслуживанием оборудования»759. Хотя непосредственной причиной возникших в похоронном деле проблем, по всей видимости, была потеря сотрудников в результате военной мобилизации, их не удавалось решить еще долгие годы после окончания войны.
Несмотря на недоукомплектованность штатов, рабочие трестов систематически использовали рабочее время для решения личных проблем. Так, работники Уфимского треста похоронного обслуживания в рабочие часы занимались личными делами на своих огородах и уходом за скотом760. На кладбищах повсеместно процветала коррупция, иногда принимавшая невероятные масштабы. Однако конкретный перечень финансово-хозяйственных нарушений говорит о том, что они, по крайней мере отчасти, были вызваны дефектами управления и плохим снабжением материалами. При низком качестве и недостаточном количестве похоронных принадлежностей работники кладбищ систематически продавали ранее использованные венки или отдельные цветы с них, старые памятники и т. д.761 Согласно акту ревизии 1948 года, кремации в Московском Донском крематории систематически проводились в гробах без крышек. При этом крышки использовались для решения самых разных хозяйственных задач:
За прошедший год из поступивших 2787 гробов крематорий производил расходование крышек: 1. На розжиг кремационных печей, отопительных котлов котельной и на топку печей административных помещений. 2. На поделку реек для ввода гробов в кремационные печи. 3. На хозяйственные нужны крематория, в том числе: ремонт парников и стеллажей, отделку цоколя административного здания, устройство сарая, устройство навеса внутри двора кремационных печей, обшивку цоколя цветочного магазина, его крыши, изготовление стеллажей762. По всей видимости, такое использование крышек было связано именно с недостатком «технической» древесины в хозяйстве крематория. В то же время «в июле 1948 г. по распоряжению директора Луценко П. Ф. бесплатно был проведен отпуск 20 досок от крышек гробов прорабу ремонтно-строительной конторы треста похоронного обслуживания <...> Белоусову для постройки собственной дачи», и этот факт уже никак нельзя списать на плохое снабжение непосредственных нужд крематория763.
В этих условиях семьи, желающие похоронить своих близких торжественно, «по-советски», оказываются в наиболее уязвимом положении. Если организовать традиционные похороны вполне можно было своими силами, то для советских похорон была необходима материальная база, создать которую тресты были не в состоянии. Так, гражданин Парфенов П. Н. 25 июля 1947 года, жалуясь на плохое обслуживание Треста похоронного обслуживания в Уфе, в объяснении пишет, что похороны по-советски для него оказываются фактически недоступны:
18-го сентября 1946 года у меня умер сын Борис. Я желал похоронить его с оркестром, отвести гроб на кладбище на автомашине, сделать венок и другие необходимые почести для дорогого сына, однако в городе такой организации я не нашел.
Уфимский похоронный Трест этими вопросами не занимается. Гроб и крест в Тресте взять я отказался, так как они были плохого качества. Поэтому за похоронным обслуживанием я обратился к частным лицам и заплатил им большие деньги.
До сего времени я не могу сделать загородку для могилы. Деревянную сделать нельзя. Кладбище не огорожено ее быстро растащут. За металлическую ограду частные лица просят 1600 рублей и делают ее плохого качества.
Сейчас у меня умер племянник, хочу захоронить его с оркестром пойду искать по городу частных лиц764.
Важнейшей проблемой, которая также не находила своего решения в течение нескольких десятилетий, была переполненность кладбищ. Самые переполненные кладбища Москвы были формально закрыты с 1938 года, но захоронения на них продолжали производиться в нарушение всех возможных санитарных норм: Решение Мосгорисполкома № 39 от 10 октября 1937 года, которым с 1-го июня 1938 г. должны быть закрыты 11 кладбищ, в том числе: Ваганьковское, Пятницкое, Алексеевское, Леоновское, Введенские горы и 2 Всехсвятовских — осталось невыполненным и фактически до настоящего времени на этих кладбищах продолжается захоронение умерших. Особенно резко перегружены: Пятницкое, Преображенское, Ваганьковское, Калитниковское кладбища. На Пятницком кладбище участков для захоронения нет, а в 1948 году было захоронено 3890 умерших, на Преображенском — 2157 умерших, на Калитниковском — 2929 человек и т. д. Все это — с нарушением санитарных норм. На Ваганьковском кладбище — до 7 ярусов трупов в одной могиле765. Если раньше вопрос об открытии новых кладбищ в городах СССР систематически откладывался в ожидании строительства более технологичных крематориев (как это было при строительстве Магнитогорска), то теперь все горсоветы получают распоряжение как можно скорее запроектировать и открыть новые кладбища. Однако, расположенные, как правило, за городской чертой, они не пользуются популярностью. Так, москвичи не желают погребать своих умерших на новом Востряковском кладбище и делают всё возможное для того, чтобы использовать старые привычные и обжитые территории. Такое отношение горожан легко понять: Востряковское кладбище в начале 1950-х годов — это даже не окраина города. Оно находилось далеко за городом, и никакие прямые транспортные артерии с городом его не соединяли. Такое место захоронения подходило только тем жителям Москвы, которые не планировали навещать могилы. Остальные, и их, видимо, большинство, планировали навещать захоронения своих близких и хотели, чтобы это было удобно. Они готовы были идти на хитрости и давать взятки, для того чтобы семейное захоронение располагалось на старом привычном Ваганьковском или Рогожском кладбище, даже если могилы рылись с нарушением санитарных правил («захоронения в 7 рядов») или на дорожках между могилами.
В то же время на кладбищах по-прежнему систематически проживали посторонние люди, и выселить их оттуда никак не получалось766. В 1948 году на территории Даниловского кладбища в Москве было «расположено 14 жилых домов, в которых только одних взрослых проживает более 300 человек»767. Проблема даже не в том, что жилые дома на кладбищах занимали дефицитное место, которое можно было бы использовать для захоронений. Жители кладбищ начали подрабатывать, предоставляя свои услуги посетителям кладбища. Тем самым компенсировались отдельные дефекты похоронного обслуживания, но активная деятельность этих граждан создавала новые трудности для «похоронных администраторов». Дополнительной проблемой было скопление на кладбищах бытового мусора, который обитатели кладбищенских зданий выбрасывали тут же:
Отдельные граждане, проживающие в домах Даниловского кладбища, имеют крупный рогатый скот и домашнюю птицу. Выбрасываемые жителями домашние отходы образовывают на кладбищах мусорные свалки.
Для большинства граждан, проживающих в этих домах, кладбище является источником дополнительного дохода, за счет частной практики выполнения ими различных работ по обслуживанию посетителей кладбища (обкладка могил дерном, уборка могил, установка и окраска надмогильных украшений)768. Важнейшим источником доходов жителей кладбищ было «изготовление и продажа старых крестов и других надмогильных украшений». По сути, речь идет о краже и незначительной переделке старых надгробных памятников. Администрация пыталась бороться с этим, но крайне неуспешно: «Например, в апреле 1948 года гр-ка Купрюхина была судима за систематическую кражу лент с венков. Гр. Дубов летом 1948 г. был задержан на месте хищения креста. В начале января 1949 г. в сарае Андреева было изъято два старых краденых с кладбища креста»769.
Кладбища продолжали использоваться под огороды. По всей видимости, голод 1946-1947 годов только способствовал расширению этой практики. Так, согласно акту о результатах проверки состояния похоронного дела в Куйбышеве (Самаре) в 1947 году большая часть кладбищ была занята под огороды: Все свободные участки кладбищ на которых не производились захоронения сплошь заняты под посевы огородных культур, как обслуживающим персоналом кладбищ, так и гражданами города.