То ли дело благородные! Видела я как-то раз одну, когда отцу, как обычно, обед в поле таскала. Та дамочка в карете проезжала мимо поселения нашего. И кольцо на безымянном пальце носит, значит, точно замужем. А платье – стыдобища просто! Все плечи открыты и даже часть груди видно. Я прямо опешила тогда от такого зрелища. Волосы чепцом и не думает прикрывать. Они у нее так затейливо на голове уложены, что куда там венкам, которые наши девки выплетать по всякому умеют. И даже глаз не опускала та красавица, словно и не стыдно ей в таком виде ездить. Смотрела по сторонам, словно все вокруг только для нее создано. Помню, как потом втайне мечтала, что и я так проедусь когда-нибудь, а какая-то сельская девчонка чуть ли не с открытым ртом провожать меня взглядом будет. В жизни я, конечно, никому бы в таких грешных мыслях не призналась. Наоборот, всячески осуждала ту женщину, когда в подробностях подругам и сестре описывала. Те охотно соглашались, что стыдоба, конечно, так выставляться, но и в их глазах я зависть улавливала.
А вообще, конечно, для нашего захолустного поселения увидеть таких вот проезжающих – целое приключение. Потом долго обсуждается и обрастает и вовсе уж небылицами. Правда, об одном из таких приключений я никому даже полсловечка не сказала. Стыдно было настолько, что я даже вспоминать себе о нем запрещала!
Ульпия слишком сильно потянула за волосы, и я вскрикнула, невольно возвращаясь к реальности.
– Хочешь вообще меня без волос оставить? – проворчала я и на место сконфуженной девушки встала другая.
Подружки хлопотали над моей прической так долго, что я уже едва сдерживала нетерпение. По моим теперь уже распущенным волосам уже несколько сот раз наверное гребнем провели. Так хотелось мою судьбу повторить, что ли? Я горько усмехнулась. Не приведи вам Светлый бог, девчонки! Уж лучше живите своей веселой безмятежной жизнью как можно дольше, чем по необходимости за нелюбимого замуж выходите.
Песни сменились привычной болтовней, к которой я почти не прислушивалась. Немного оживилась только когда одна из девчонок, Рена, страшненькая, рыжая и конопатая, заговорила о моем женихе:
– Ох, и повезло же тебе, Тея! Такого парня отхватила.
– Это кому еще повезло? – тут же полезла на мою защиту Верика.
– Да и вообще, не завидуй, – усмехнулась еще одна подружка. – Все знают, что ты, Ренка, по Кнеюшке сохнешь.
Бедная рыжуха мигом покраснела, как рак, и теперь конопушки одним сплошным пятном казались. Я даже пожалела ее. Вот ведь как бывает – то, что одному счастье, для другого почти что наказание. Настроение окончательно испортилось, и я решительно вскочила. Не очень-то вежливо заявила девчонкам, что устала и мне, вообще-то, выспаться не мешает. Меня дружно задвинули обратно на табурет.
– Мы ведь еще не гадали даже! – деловито напомнила Ульпия. – Так что сиди пока.
Эх… С гаданиями еще своими! Мне в последнее время и так общения с потусторонними силами хватает. Но делать нечего. Физиономии у всех были решительные. Без гадания не отпустят.
Меня дружно оставили одну перед зеркалом, а сами затаились около стеночек, боясь помешать. Я же, как того требовал предсвадебный обычай, уставилась в зеркало, стараясь не мигать, и затянула ритуальные слова:
– Зеркало-зеркало, открой свои тайны! Стань для меня в иной мир оконцем. Мир, где стираются грани былого и грядущего. Ты, что видело меня девчонкой-несмышленышем, девицей юной, и увидишь женщиной зрелой и старухой древней. Покажи мне, какой жизнь моя будет после свадьбы! На краткий миг приоткрой оконце над неведомым!
Слышала, как девчонки прерывисто дышат, боясь спугнуть торжественность момента. Сама же ощущала невольный страх, одновременно опасаясь и надеясь, что зеркало все же покажет мне, чего ждать дальше. Я не раз присутствовала на подобных обрядах, когда замуж выходили другие. И всякий раз подружки рассказывали, что довелось увидеть во время такого гадания. Понимала, что скорее всего, большинство из них безбожно врало, желая произвести впечатление на остальных. Но как же хотелось верить, что и на самом деле в зеркале в ночь перед свадьбой можно увидеть свою дальнейшую судьбу!
Если вдруг ничего не увижу, придется соврать, – мелькнула крамольная мыслишка. Нет, ну а что? Чем я хуже других? Не хотелось ударить в грязь лицом в такой важный день. Когда поверхность зеркала дернулась и будто рябью пошла, я в первый момент не поверила глазам. Да нет, это меня уже зрение подводит! Так долго не моргала, что пятна начали мелькать перед глазами. И все же я боялась теперь хоть на мгновение сомкнуть веки, жадно уставившись в зеркало.
Краткий миг – и я больше не видела в нем себя саму. Увидела черноту – темную и беспросветную, от которой мороз по коже пошел. А потом в этой непроглядной черноте вспыхнули два ярко-красных огонька и будто впились в мою душу. Я закричала, смахивая зеркало со стола, и вскочила с табурета. Меня всю колотило, я зажимала рот рукой, сдерживая рвущиеся изнутри новые крики.
Перепуганные девчонки бросились ко мне. Тормошили, расспрашивали, пытаясь помочь. Я же тупо смотрела на лежащее на полу разбившееся зеркало и не могла никак унять сотрясающую тело дрожь.
– Зеркало разбилось, – послышался глухой голос Рены. – Не к добру это… Плохой знак.
– Да заткнись ты! – грубо оборвала ее Верика. – Не видишь, Тее и так плохо?! Сестричка, что ты там увидела такое? Расскажи нам. Плохое что-то, да?
Я перевела на нее невидящие глаза и попыталась что-то сказать, но не смогла. Губы не слушались, не желали разлепляться. Да и что скажу? Увидела что-то черное и непонятное, а потом два огонька красных? Точно решат, что свихнулась. А если еще расскажу про нечисть, что меня уже несколько месяцев преследует, и вовсе за священником побегут. Изгонять из меня бесов или еще что похуже. К счастью, Верика уловила мое состояние и решительно заявила:
– Так, заканчиваем с обрядами! Тее и правда отдохнуть нужно. Не видите, что ли, сама не своя уже? Завтра все расскажет, если захочет.
Девчонки начали неохотно прощаться, глядя на меня с жадным любопытством. Я же, немного справившись с волнением, все же выдавила:
– Да, вы уж простите, подружки, но я все расскажу завтра.
Завтра… Эх, знала бы я в тот момент, где буду уже завтра и как опрометчиво было с моей стороны давать такие обещания…
Глава 2
Когда остальные девчонки ушли, я убедила Верику, что все, чего хочу сейчас, уснуть поскорее. Сестренка, конечно, поворчала немного. Ей явно было до безумия интересно узнать, что ж такого я увидела в зеркале. Но, видать, на мне совсем лица не было, раз настаивала она не слишком сильно. И вскоре мы уже лежали по своим кроватям и мирно посапывали. Вернее, посапывала Верика. И даже бормотала во сне что-то неразборчивое. У нее частенько так бывало, так что мне и не мешало совсем. Иной раз даже интересно было послушать, что там ее тревожит во сне. Но не сейчас.
Сейчас все, о чем могла думать – проклятая нечисть, которая просто нанялась, видать, портить мне жизнь. Ну чего ей неймется-то? Неужели непонятно, что не обломится ей ничего?! Замуж я выхожу, между прочим! И вообще чего ей от меня надобно? Хоть бы разок голос подала и сказала, за что мне такое несчастье! Тут же представила, как бы отреагировала, если бы нечисть и правда голос подала. Брр… Меня даже передернуло. Нет, лучше уж не надо!
Постепенно все-таки сон стал одолевать. В комнатке было тепло, тихо и мирно, так что я окончательно уверилась, что на сегодня атаки нечисти прекратились. Успокоившись, позволила векам смежиться и погрузилась в дремоту.
Проснулась оттого, что сердце вдруг так дернулось, словно из груди выпрыгнуть хотело. Я резко распахнула глаза, пытаясь понять, что ж меня так встревожило. Может, кошмар какой-то приснился? Но кошмара я не помнила. Сон вообще был глубоким и черным, как ночь, без всяких ярких красок. Тогда что? В окошко вливался слабый свет луны, проводя по полу молочно-белую дорожку. При этом скудном сиянии я пристально вглядывалась в темноту комнаты. На всякий случай нащупала на груди мешочек и крепко сжала. Зашептала бессвязные слова, которые, как мне казалось, могут тоже отвадить нечисть:
– Сгинь, дух нечистый! Во имя Светлого бога сгинь!
Ворвавшийся в уши негромкий издевательский смех заставил меня всю обмурашиться и подскочить на постели. Я еще более отчаянно сжала мешочек и подтянула колени к груди, отодвигаясь к спинке кровати и непрерывно сотворяя второй рукой знак Светлого бога: треугольник с завершающей точкой посредине. Смех стал еще более издевательским и теперь слышался совсем близко.
– Ты и впрямь полагаешь, что это на меня подействует? – вкрадчивый низкий мужской голос отчетливо послышался в тишине ночи, а в моем горле застыл крик, но так и не раздался, словно его сдавила чья-то цепкая рука.
Я с испугом открывала и закрывала рот, пытаясь снова обрести голос. Напрасно! Не иначе тоже проделки проклятой нечисти! И то, что сегодня она, наконец, заговорила со мной, тоже оптимизма не добавляло. Мыча и не в силах произнести более внятный звук, я выставила мешочек знахарки перед собой, насколько позволяла длина шнурка. Содрогнулась всем телом, когда неведомая сила просто сорвала его с меня. Мешочек с едва слышным стуком ударился в стену и исчез из поля моего зрения.
– Это тоже не подействует, – ироничное хмыканье у самого уха заставило волосы на затылке зашевелиться.
Да что же это такое, в конце концов?! На проклятую нечисть не действуют не обереги, развешанные в доме, ни мешочек, ни даже знак Светлого бога! Хотелось плакать от отчаяния и смертельного ужаса, но я до последнего сдерживалась. Нечисть окаянную явно бы мои слезы только позабавили. Из того, что я знала о таких вот сущностях, черпая информацию из страшных сказок, которыми полушепотом делились подружки, для нечисти самое милое дело над человеком поиздеваться. И чем больше боишься, тем темные твари сильнее усердствуют. А вот шиш тебе! Не покажу, что боюсь!