Поблескивающая крыша, которую они разглядели издалека, оказалась не чем иным, как горсткой заброшенных строений – старым Постом, где ныне обитали только подозрительно настроенный виргинский филин и несколько семейств раздражительных ворон. В коррале не было лошадей – только рассеянные повсюду кучки засохшего навоза. В поилке не нашлось ничего, кроме усохшей дохлой древесной крысы на дне. К двери одного из строений была приколочена занозистая древплита с намалеванным краской сообщением: «Мы переехали дальше по дороге!» Стрелка указывала влево. Община дотащилась до водопроводного крана, но оттуда вырвался лишь ржавый выхлоп. Понурив плечи, они зашагали дальше.
За их спинами послышался гулкий рев, будто самолет нырнул так низко к земле, что растрепал им волосы. Вскинув головы, они увидели, что это грузовик на расстоянии все еще нескольких миль дальше по дороге. Приближаясь, он мигнул им фарами, и они освободили дорогу. «Грузовик!» – закричали они и отступили в сторону.
Грузовик сотрясался от натуги. Блеск его серебряной краски приглушили грязь и копоть, которые запеклись на нем и в ближайшее время отваливаться не собирались. Он притормозил и просигналил. Звук был дружелюбный, но дети, кроме Агнес, все равно попрятались за спины взрослых.
Несмотря на медленный ход, при торможении грузовик судорожно задергался, его зад слегка занесло, управление на короткое время было потеряно.
– Тпру, – сказал водила, останавливаясь рядом с ними. – К дождю этот монстр непривычный. – Он улыбнулся, сверкнув немыслимо белыми зубами. – А вы – те ребята, о которых я читал?
Карл выступил вперед, выпятив грудь.
– Они самые.
– Ах ты ж черт! Морин ни за что мне не поверит. – Он завозился с чем-то лежащим у него на коленях. – Дайте-ка я вас сниму. – Он поднял мерцающий прямоугольник.
– Мы предпочитаем, чтобы вы этого не делали, – заявил Карл, но водила уже стучал пальцами по экрану.
– Хорошо, вот так, встаньте кучнее.
И они машинально выполнили распоряжение. Фотоаппарат поблескивал, как оружие на поясах у Смотрителей, и с каждым прикосновением издавал громкий щебет, точно птица-робот. Сестра, Брат и Кедровая Шишка расплакались – поначалу тихонько и вскоре уже громко и безудержно.
Водила опустил прямоугольник.
– Слушайте, чего они ревут? – спросил он.
– Вы их напугали, – объяснила Дебра. – Они никогда не видели фотоаппарата.
– Ну вот. – Вид у мужчины стал искренне расстроенным. – Неловко вышло. – Его плечи поникли, он уставился на свои колени. Потом оживился: – Слушайте, я же могу загладить вину перед ними. Подвезти вас? – Он мотнул головой в сторону платформы грузовика с бортами из стальных прутьев, чтобы держались грузы. Но сейчас грузы на платформе отсутствовали. Она была длинной, пустой и мокрой. – От дождя это вас не спасет, зато мокнуть придется не так долго. Пожалуйста, не плачьте только, малышня, – добавил он, но дети уже заливались слезами.
Община переглянулась и сблизила головы.
– А нам можно? – спросила Дебра, выразив сомнения всей Общины.
– Да какая разница, можно нам или нельзя? – отозвался Карл. – Вопрос в другом: хотим ли мы этого?
– Ну, а мне не все равно, потому что нарываться на неприятности я не хочу. – Дебра говорила шепотом, будто опасалась, что их подслушивает кто-то посторонний.
– Нарвемся так нарвемся, – заявил Карл.
– Но это нарушение выглядит серьезным, если вообще есть такое правило. Боюсь, как бы нас не вышибли.
– Не вышибут, – откликнулся Карл.
– Откуда ты знаешь? – спросил доктор Гарольд.
– Не вышибут. Этого нет в Инструкции.
– Нас точно могут вышибить за нарушение некоторых правил.
– Но не этого.
– Ты уверен? – не унимался доктор Гарольд. – Уверен, что на этот счет в Инструкции ничего не сказано? – Он взволнованно глянул на Дебру. Явно пытался вступиться за нее.
Карл вздохнул:
– Ну, то есть да, видимо, так и есть. Не знаю. – Его плечи поникли, на вытянувшемся лице отразилась высшая степень отчаяния от таких бессмысленных вопросов.
Водитель грузовика напомнил о себе сначала свистом, затем словами:
– Места хватит всем, если в этом загвоздка.
– Секундочку, сэр, – попросил Глен.
– С каких пор ты стала такой пугливой, Дебра? – участливым тоном спросила Вэл. И быстро, жестом утешения коснулась ее руки. Но на самом деле она добивалась другого – чтобы Дебра почувствовала себя глупо. Дебра окрысилась на нее, Вэл усмехнулась.
Беа подняла руку.
– Я в самом деле не помню, чтобы насчет поездок существовали какие-нибудь правила, Дебра. – Она сделала паузу.
И Карл подхватил:
– Вот именно, бред какой-то.
– Я не договорила, Карл, – сказала Беа. Он сник. И понял, что попался на приманку. Лицо Дебры просияло. Беа продолжала: – Но мы, конечно же, можем посмотреть в Инструкции.
Она говорила спокойно, хоть и считала происходящее идиотизмом. Да забирайтесь уже в гребаный грузовик, хотелось завизжать ей. Но издевательства Карла и Вэл были ей намного ненавистнее, чем эта пустая трата времени. Если кому-то надо было заглянуть в Инструкцию для собственного спокойствия, они заглядывали в Инструкцию. Так было всегда. Карл и Вэл становились все более нетерпимыми к потребностям других, и мириться с этим она не собиралась.
– Всех все устраивает? – вкрадчиво заключила она.
Кивнули все, кроме Карла, Вэл и, как заметила Беа, Агнес, которая пристально следила за происходящим, вместо того чтобы играть в теневые пятнашки с Сестрой и Братом.
Инструкцию несла Вэл, и на краткий миг она крепко прижала ее к себе и ухмыльнулась им, демонстрируя угрожающий оскал. Но наконец она достала Инструкцию вместе с папкой со всеми дополнениями и приложениями, скопившимися за годы блужданий, итогами введения новых правил, спущенных Администрацией, и даже уточненными определениями «дикой» и «девственной» природы, или «дебрей».
Она вцепилась в обложку, чтобы открыть папку, и тут водила подал голос, уже не скрывая раздражения:
– Вообще-то я не рассчитывал на такие сложности. Так подвезти вас или нет? Мне груз надо доставить.
Они переглянулись, перевели глаза на Инструкцию, такую громоздкую и неудобочитаемую, потом на Дебру, которая нахмурилась и с вожделением посмотрела на грузовик.
– Просто я не хочу вылететь, – пояснила она, когда все уже торопились к грузовику.
Они принялись подсаживать друг друга на высокую платформу и закидывать на нее мешки с припасами, скатки с постелями, коптильню, мусор, Инструкцию, Чугунок, Книжный Мешок, весь свой скарб. И оторопело замерли, пока грузовик рычал и содрогался, приходя в движение. Беа прислонилась к борту и подняла ступни. Невозможно было вспомнить, когда она в прошлый раз сидела в такой позе. Все у нее внутри плескалось туда-сюда, осваиваясь с непривычным удобством. Ветер шевелил их волосы совсем не так, как когда проносился через равнину или где-нибудь еще. Нынешний ветер был ласковым, как осторожные пальцы. А потом они набрали скорость, ветер разошелся, и пришлось им прикрывать глаза от лезущих в них волос.
Водила с треском открыл заднее окно кабины, чтобы поболтать с ними. Раньше он пахал в Промзоне, объяснил он.
– Только тоскливо так жить, – добавил он. – Бип. Пи-и. Бип. Пи-и.
И он нашел работу в Транспортном округе и теперь хоть что-то уже повидал в этой двинутой стране.
Похоже, появление слушателей воодушевило его. На одном дыхании он завел рассказ о том, как поймал рыбу в реке у дороги.
– Ну, не то чтобы поймал. Она вроде как выскочила из воды и прямо на дорогу. Река, видно, разливалась. На дороге осталась лужа. Там рыба и прыгала. А я ее поймал.
Все переглянулись. То, о чем он рассказывал, было нарушением правил, но объяснять ему это они не собирались. Поэтому только закивали.
– Само собой, – продолжал водила, – я же ни в зуб ногой, как ее готовить. Вы-то наверняка бы закатили пир горой. А я просто выбросил ее обратно в воду. А уж стремная-то какая она была в руках! Скользкая, колючая. И воняла. И, похоже, перепугалась до усрачки. Я выкинул ее еще и поэтому. Терпеть не могу пугать. – Он поскреб коросту на лице. Даже сквозь шум двигателя Беа расслышала скрежет. – А рыбы я не видывал… сколько же это будет? – задумался он. – Живой – никогда. Честно говоря, противно стало. – Он повернулся на сиденье грузовика, грохочущего по дороге. – Еще раз извиняюсь, что напугал вас, ребятки.
Беа поморщилась, боясь, что он, не глядя на дорогу, врежется во что-нибудь. Но во что здесь врезаться? Дорога незаметно перешла в плайю.
– Здесь всегда так много машин? – крикнула Беа.
– Хм, это вы о чем? Ни одной не видел.
– А мы видели много.
– Вот как… – Он снова поскреб коросту, и Беа ощутила в себе давно забытое напряжение вроде вызванного скрипом мела. Он продолжал: – Так выходные праздничные. Вот народ и двинулся в дорогу. Должно быть, в основном семьи Смотрителей и кто-нибудь с Рудников.
– Поблизости есть большой город?
– Поблизости? Не то чтобы. Вот прямо рядом – да.
– Значит, людям в этом городе разрешено ездить на машине по здешним местам?
– Э-э, нет, только по этому участку дороги. Если есть разрешение. Эти места как тюрьма. Накрепко заперты.
Дождь уже только покапывал. Вдали над краем плайи видно было, как расходятся облака. Дождь был утренний, а не ливень на целый день. Над плайей поднимался пар, горячее, холодное и сырое сплетались в тонкое марево перед глазами.
Водила глазел на них в зеркало заднего вида.
– Очуметь, что вы такое вытворяете, – сказал он тихо, почти себе под нос. Но Беа услышала.
Водила прокашлялся.
– Куда путь держите?
– К следующему Посту, – ответил Карл.
– Да? А чем там займетесь?
Карл вздохнул и не ответил. Его цель оставалась тайной.
– Бумажной работой, – сказала Беа.
Водила хохотал вовсю, пока не закашлялся, и, кажется, этот смех не был притворным. Но Беа не стала бы ручаться.