Агнес еще никогда не слышала, чтобы Глен говорил так много сразу. Кажется, из-за своего вопроса он нервничал. Она перевела взгляд на Новоприбывших и их прищуренные глаза. Неужели он повел себя невежливо?
– Вот ты говоришь «мы насилу набрали два десятка», а кто это – «мы»? – спросил Фрэнк.
– Я и моя жена. Мы вроде как запустили этот эксперимент.
Новоприбывшие переглянулись.
– А я думала, его начал Карл, – сказала Линда.
Глен явно был поражен, но улыбнулся.
– Вообще-то нет. Карл когда-то давно был одним из моих студентов. И он определенно помогал нам. Но нет, все началось с меня, Беа и Агнес. Мы стали первыми участниками. – Он коснулся головы Агнес, и она покраснела.
– Кто это – Беа? – спросила Патрисия.
Вид у Глена стал ошарашенный, он не сразу сообразил, что Новоприбывшие ее не знают. Разумеется, не знают. Ее же здесь нет. Запинаясь, он объяснил:
– Она моя жена. И мать Агнес.
– Она умерла?
– Нет-нет! – Он яростно замотал головой. – Ей пришлось вернуться в Город.
Несколько Новоприбывших ахнули.
– Почему? – воскликнула Хэлен.
– Ее мать умерла. Ей надо было разобраться.
– Разобраться с чем? – озадачилась Хэлен.
– Со смертью матери.
– Но ведь ее мать умерла, – сказал Фрэнк.
– Верно.
– Так зачем же ей понадобилось возвращаться, если мать мертва? Ладно бы еще если умирала, но ведь она уже умерла, правильно?
Глен сглотнул. И кивнул.
– Не может быть, чтобы она вернулась только из-за этого, – продолжал Фрэнк.
– Что, простите?
– Никто бы не стал возвращаться в Город намеренно. Все только рвутся уехать оттуда.
– Не преувеличивай, Фрэнк, – вмешалась Патрисия. – Далеко не все пытаются уехать. Ты много кого не знаешь.
– Зато и много кого все-таки знаю, Патрисия, – возразил Фрэнк. – И знаю гораздо больше, чем ты.
Агнес удивил его тон. Поначалу он казался ей добродушным.
Она увидела, что Глен поджал губы, как часто делал, когда раздражался. Когда получал почту с кафедры. Когда Карл начинал выступать с речами. Агнес положила ладонь на его руку, и он перевел дыхание.
– Извини, Патрисия, – сказала Хэлен, – но я вынуждена согласиться с Фрэнком. – И она продолжала, обращаясь к Глену: – Город – не то место, куда возвращаются. Ручаюсь, она уехала еще куда-нибудь.
– Нет, – спокойно произнес Глен. – Она в Городе.
– Наверняка отправилась в Частные земли, – решила Линда.
Новоприбывшие принялись издавать звуки на все лады – цокали, щелкали языками, мычали: звуки осуждения, понимания, исполненные жалости.
– Как пить дать, там она и есть, – сказал Фрэнк.
– Везучая, – добавила Патрисия.
– А тебя бросила здесь, лапочка? – воскликнула Хэлен, коснулась щеки Агнес, и та отпрянула.
– Хватит! – крикнул Глен, и во всем лагере стало тихо. – Я просто хочу узнать про Город. Там моя жена. И я беспокоюсь за нее.
Агнес услышала, как дрогнул его голос, и растерянно сглотнула. Как он может беспокоиться за нее, если очевидно, что она за них не беспокоится? Всем вокруг это было понятно. Неужели он не слышал, что сказала Хэлен? Она же бросила нас.
Хэлен испустила раздраженный вздох.
– А что еще ты хочешь узнать? Все плохо. Мы уехали, и еще многие другие пытаются.
И Новоприбывшие опять стали издавать звуки, выражая жалость. Плечи Глена поникли, он отошел.
Новоприбывшие зацокали уже тише, самим себе, будто обмениваясь мыслями, идеями и чувствами друг с другом так, чтобы больше их никто не понял, как колонию летучих мышей. Они оказались дружной группой, и Агнес впервые подумалось, что они, возможно, не настолько беспомощны, какими кажутся.
Она повернулась, чтобы уйти.
– Эй! – послышался шепот из тени.
У самой границы освещенного костром круга, не привлекая внимания, сидели две девочки, Патти и Селеста, и парнишка Джейк. Все они смотрели на огонь с выражением на лицах, которое, хоть и не было совершенно незнакомым Агнес, разгадать она его не смогла. Их лица, как ни странно, были отрешенными.
Потом Селеста вгляделась в нее:
– Что… это у тебя с волосами?
Агнес потрогала мягкую щетинку.
– Они короткие, – сказала она.
Девочки переглянулись и закатили глаза.
– Да что ты говоришь, – отозвалась Селеста.
Патти спросила:
– Сколько тебе лет?
– Не знаю, – сказала Агнес. – Может, двадцать?
Девочки расхохотались.
– Не может, – ответила Патти. – Нам четырнадцать, – она указала на них троих. Мальчишка пока молчал, но наблюдал за Агнес из-под свисающей челки. Ей представилось, как сверху прыгает пума. Он и не заметит, пока от поднятого ее телом ветра челка не разлетится и он не увидит наконец, в чем дело. Тогда-то он поймет. Но будет уже поздно. Печальный конец. Напрасная потеря.
Селеста заметила, что Агнес разглядывает их.
– А я знаю, о чем ты думаешь, – сказала она.
– Правда? – спросила Агнес.
– Ты думаешь, как мы похожи. – Селеста указала на саму себя и на Патти. На них Агнес даже не смотрела.
– Мы близнецы, – подхватила Патти.
Они выглядели совсем непохожими друг на друга. Одна – оттенков сухого песка, другая – влажной земли. Одна даже казалась старше другой на пару лет. И матери у них были разные. Но Агнес кивнула.
– А Джейк – мой двоюродный брат, – добавила Патти, указывая на него большим пальцем.
Агнес прищурилась в его сторону.
– Это правда?
– Ага, – ответил он. Голос у него оказался ниже, чем она ожидала. Волосы на лице не росли, а говорил он как мужчина. И, в отличие от его плеч, в голосе не чувствовалось безропотности. Он выдержал ее прямой взгляд.
– А у меня есть мертвая сестра, – сказала Агнес.
– Отстой, – откликнулась Селеста.
– Так что, – спросила Патти, – твоя мама правда вернулась в Город?
– Ага, – кивнула Агнес. – И он ее убил.
– Значит, и она умерла?
– Да.
– Хм. – Селеста задумалась. – Тогда почему же твой папа сказал, что беспокоится за нее?
– Глен? Он не смирился с тем, что ее нет.
– Печально, – пробормотали Близнецы.
Агнес кивнула.
– Я говорю ему, что она не вернется и что нам хорошо и без нее.
Ничего подобного она Глену не говорила. Они редко упоминали о матери. Но, если бы он спросил, так бы она и сказала. Она считала, что, если он узнает, ему будет легче. Как стало легче ей с тех пор, как она решила, что такой получилась история ее матери.
Близнецы кивнули. Бросив взгляд на Джейка, Агнес увидела у него на лице недоверие.
– Как она умерла? – невнятно спросил он.
Агнес заморгала.
– Я же сказала. Город убил ее.
– Помню, но как?
– Не знаю.
– Откуда же ты тогда знаешь, что она умерла?
– Просто знаю, – отрезала Агнес.
Близнецы обменялись настолько многозначительными взглядами, что Агнес представилось, как они делятся всеми мыслями сразу.
– Ну, если и вправду убил, это меня не удивляет, – заявила Селеста и покачала головой точно так же, как на виду у Агнес это недавно делала Хэлен, ее мать. – Честно говоря, по-моему, невозможно пожить здесь, а потом вернуться в Город и выжить. Там же воздух вмиг тебя убьет.
– Наповал, – поддержала Патти.
– Да уж, – согласился Джейк.
– И в Городе до сих пор полно больных детей?
– В самую точку, – выпалила Селеста.
– А ты болела?
Селеста покачала головой:
– Когда была младше. Но теперь уже нет.
– Но мы имеем полное право быть здесь, – вмешалась Патти.
– Ну-ну, – мягко, успокаивающе прервал Джейк. – Остынь, Патти.
Патти запыхтела, как олень в опасности, потом смерила Агнес ехидным взглядом.
В молчании они прослушали несколько строк из Инструкции – того раздела, где говорилось о системе штрафов в штате Дебри. Штрафы за мусор, штрафы за проникновение в запретные зоны. Самым нелепым, на взгляд Агнес, был немалый штраф за умирание. Они читали, а она сомневалась, что они вообще понимают, что это значит, настолько странно это звучало. Однажды Карл объяснил ей это правило, прыгая через реку с камня на камень. Даже если труп, если повезет, станет пищей падальщиков, одежду и личные вещи понадобится забрать, чтобы уменьшить воздействие на природу, и их поиски обычно приравниваются к спасательной операции, расходы на которую придется оплатить семье умершего или ближайшим родственникам. «Вот тебе еще одна причина оставаться в живых», – сказал ей Карл.
Джейк снова занялся своей обувью, то и дело откидывая волосы, чтобы посмотреть, как продвигается чистка.
– Знаешь, ты ведь умрешь здесь, – негромко сказала Агнес. – И тогда придется искать твой труп и по воздуху вывозить то, что от него останется.
Близнецы заржали.
– Вау, – хором выпалили они.
Агнес помахала ладонями перед глазами, притворяясь слепой.
– И все из-за твоих волос.
Джейк серьезно кивнул.
– Все мы умрем, – он откинул челку. – Когда-нибудь.
Селеста театрально рухнула на вечерний песок. Патти тут же последовала ее примеру.
Агнес уставилась на них, склонив голову набок.
– Им больно? – спросила она Джейка.
– Переигрываешь, – сказала с земли Селеста. Она приподнялась на локте и улыбнулась, прежде чем на ее лицо вернулось более привычное хмурое выражение. – Придется тебе объяснить нам, что тут вообще такое, – продолжала она, испепеляя взглядом деревья, реку, пролетающих птиц и запачканные землей мокасины Агнес. – В смысле, что за херня это место?
– Это Дебри, – ответила Агнес.
– И? Ну и что это такое?
Агнес посмотрела на Джейка.
– Это Дебри, – повторила она.
В изнеможении закатив глаза, Селеста снова повалилась на песок.
Близнецы возвели взгляды к небу, Агнес отошла. Они утомили ее.
– Звезды здесь не особо лучше, – услышала она, как сетует Селеста.
– Как раз думала о том же, – отозвалась Патти.
– Ну и какой смысл?
– Вот-вот.
Агнес еще раз оглянулась на Джейка, который по-прежнему смотрел ей вслед. Почувствовала, как сгорбилась ее спина под его пристальным взглядом, и распрямилась. Ее так и подмывало сту