Старший Смотритель метнул в мальчишку победоносный взгляд.
– Парень, видно, в самом деле любит оленей, – обронил он.
Карл ринулся к нему, но Беа встала между ними.
Старший Смотритель обернулся к своим людям.
– Это нарушение закона, так что, пожалуй, мы прихватим их с собой. – Он покрутил пальцем, и четверо других Смотрителей подхватили оленей и швырнули их поперек конских спин. Олени свисали с них, болтая красными языками, кровь пузырилась, вытекая из пулевых ран, как из подземного родника. Лошади нервно заржали. Им не нравился груз смерти у них на спинах. Но Смотрители не спешили в седло. Они вернулись к Общине, держа ружья у груди.
Старший Смотритель бросил:
– Ну?
– Что «ну»? – спросила Беа.
– Чего ждете?
– Может, извинений?
Смотрители загоготали, Беа надменно рассмеялась вместе с ними.
– Не дождетесь, – сказал старший Смотритель.
– Тогда, видимо, указаний.
– Начинайте сборы.
– Сейчас?
– Да.
– А вы так и будете стоять здесь и смотреть?
– Ну, немного-то мы поможем. – Он улыбнулся. Смотрители направились к коптильне, отремонтированной, исправной и действующей коптильне, и снова подожгли ее. Потом сели на лошадей и ускакали.
Община потратила еще несколько шкур, чтобы потушить огонь. Осмотрела то, что еще можно было спасти. Привела в порядок лагерь, приготовила завтрак и тупо уставилась на костер, пока дети, за исключением Ховена, вопили и дрались, бегая вокруг. Никто даже не принимался за сборы. Вместо этого Охотников опять отправили в предгорья на ближайшие день-два – за заменой шкур, пожертвованных огню, и мяса, пропавшего в коптильне.
Два утра спустя они услышали непрестанный механический стрекот, у Котловины поднялся ветер. Вдалеке они увидели низко летящий прямо к ним вертолет. И вскоре уже отплевывались от пыли и закрывали уши и глаза. Вертолет завис над ними. Хрипло заорал мегафон:
– Вам приказано немедленно покинуть этот лагерь.
– А поспать сначала нельзя? – крикнул Карл.
– Вам приказано немедленно покинуть этот лагерь.
– Так это ненастоящий вертолет, – сказал Фрэнк. – Слишком маленький. Наверняка дрон.
– Для дрона великоват, – возразил Карл.
– А для вертолета слишком мал.
– Может, дроны теперь стали крупнее.
– Или вертолеты мельче.
– Да просто гребаная игрушка Смотрителей, – встряла Вэл.
Громкий шум – грохот, лязг, треск, вой – вдруг обрушился на них, и все зажали уши.
Птицы разом взлетели из кустов. Дети расплакались.
– Вам приказано немедленно покинуть этот лагерь, – услышали они сквозь индустриальную какофонию.
Они переглянулись.
Беа громко вздохнула и крикнула:
– Ну что ж, похоже, пора нам попрощаться с нашей уютной Котловиной.
Все кивнули. Зажимая уши, они бродили по лагерю и собирали вещи. Здесь они пробыли долго. И уже не помнили, как лучше укладываться. И скарба накопилось слишком много. Как они ухитрились им обрасти? Как вышло, что у них собралось еще что-то, кроме провизии? На сборы им понадобились два дня. К тому времени вернулись Охотники. Добытое мясо пришлось просто бросить на поживу падальщикам. Некогда было свежевать, разделывать, резать полосками, вымачивать, растягивать, коптить и вялить. Все пропало зря. Они ходили по лагерю в поисках микромусора, и все это время штука, которую они теперь звали железной птицей, висела над ними, хрипло приказывала им уходить, несколько раз улетала – видимо, за топливом или на подзарядку, но они даже представить не могли куда.
Закончив сборы, они остановились под железной птицей и посмотрели вверх, прикрывая ладонями глаза.
– Что теперь? – крикнула Беа.
Желтый свет моргнул на брюхе птицы, будто передавая сообщение.
– Ждите указаний, – монотонно отозвалась она, сделала резкий разворот и улетела, оставив у них в ушах призрачное эхо скрежета и грохота. Они сели на свои узлы из оленьей замши и стали ждать. Позднее в тот же день на горизонте появилось быстро движущееся облако пыли. Послышалось конское ржание и топот копыт. Это были пять Смотрителей в таких же свежих и чистых формах, как раньше. Старший Смотритель молча вручил Беа конверт.
Внутри обнаружилось новое предписание: «Мы открываем новый Пост! Отправляйтесь к вершине Кальдеры на торжественную церемонию открытия!» По углам листочка были от руки нарисованы воздушные шарики.
– Устраиваете вечеринку? – спросила Беа.
Старший Смотритель пожал плечами:
– А что такого? Часто, что ли, у нас открываются новые посты?
– А нас зачем приглашаете?
Старший Смотритель продемонстрировал в широченной улыбке сразу все свои зубы.
– Так это потому, что Пост для вас.
– Открытие назначено на конкретное число?
– Нет, мы проведем его, когда вы доберетесь туда.
– Значит, вы готовы к празднованию в любое время?
– Да, а что вас не устраивает? – Разговор ему надоел.
– Вы хоть представляете себе, сколько времени нужно, чтобы туда добраться?
– Для меня – недель шесть, если каждый день преодолевать достаточное расстояние. А для вас? – Он усмехнулся. – Шесть месяцев. Минимум. – Остальные Смотрители загоготали за его спиной.
Взрослые закивали, но от Агнес смысл его слов ускользнул.
– А сколько это будет лун? – спросила она.
Старший Смотритель фыркнул.
– Много. Никогда не видел ничего медлительнее, чем ваш караван.
Беа закатила глаза.
– Да-да, уже слышали. Знаете, у нас ведь тяжелая ноша.
– Ну так избавьтесь от лишнего. Уверен, настоящие кочевники не таскают с собой столько барахла.
– Мы и есть настоящие кочевники.
Смотрители снова заржали.
Беа скрестила руки на груди.
– А еще с нами идут дети, из-за них нам приходится замедлять шаг.
Лицо Агнес вспыхнуло. Она топнула ногой.
– Неправда! Это мне приходится дожидаться вас! – К глазам подступили слезы. Она хороший вожак.
– Не о тебе речь, – оборвала ее мать. – Я говорю о детях.
Это ошеломило Агнес. Она не знала, что мать относится к ней как-то иначе, чем просто к ребенку. Думала, что мать видит в ней только ту странную девчонку, которая подражала ей в пещере. Мать отмахивалась от нее, но со временем у нее проявились способности. И хотя мать редко казалась довольной, когда Агнес вела за собой остальных, она никогда не вмешивалась. Поначалу так решил Карл, все началось во время отсутствия ее матери. Но мать умела быть пренебрежительной с кем угодно. Значит, такое отношение могло просто означать, что мать считает ее равной себе.
Беа скептически уставилась на старшего Смотрителя.
– Вообще-то на нашей карте Кальдера не обозначена – пользы от нее никакой. – Она заглянула в конверт. – Есть новая карта?
– Когда вам понадобится карта, тогда и получите, – ответил он и без предупреждения прицелился из ружья вдаль и выстрелил. Грохот выстрела полетел прочь от них через Котловину, нигде не задержавшись, встряхивая сухие ветки полыни и распугивая жуков, полевок, птиц, которые еще оставались в округе.
Пятеро Смотрителей верхом на лошадях согнали их вместе, как скот.
– Давай, давай, давай, – торопили они.
Вынужденная действовать, Беа повела спотыкающуюся Общину в обход Котловины. Она ни за что не позволила бы Агнес вести их одной и держалась на шаг впереди, как бы торопливо ни старалась идти Агнес.
Почти половину сезона – видимо, до середины осени, – Смотрители гнали их прочь от обжитой Котловины. На закате Смотрители уезжали и возвращались утром, чтобы заставить Общину продолжать путь. Они довели их маршем до высокогорных пустынь, где они провели столько лет. Вынуждали углубиться в полынное море, выбирать плохие места для лагеря вместо удобных. Обходили стороной хорошие источники воды и выводили их только к медлительным, маловодным ручьям или к кишащим личинками стоячим водоемам. Там, куда их гнали, дичи было мало. Как и тени. С трудом верилось, что этот выбор маршрута – вовсе не преднамеренная жестокость. У старшего Смотрителя была привычка посвистывать весь день в седле, пока Община с трудом переставляла ноги.
Котловина осталась далеко позади. Их загнали в самую бесплодную из высокогорных пустынь, где у них просто не могло возникнуть желания медлить. Однажды вечером Смотрители уехали и на следующее утро не появились. И назавтра тоже. Вместо себя они оставили новую карту и больше не возвращались. Их работа была выполнена.
Оригиналисты увидели Кальдеру сразу после прибытия. В первый же день. И не потому, что от нее было рукой подать до Среднего Поста – хотя, определенно, они располагались по соседству, – а из-за ее высоты и одиночества на такой высоте. Она грузно сидела на горизонте, треугольник вверх углом – белый зимой и зеленый летом, с расколотой вершиной, в которую могло провалиться что угодно. Далеко внизу протянулась первая горная цепь, какую они исследовали. Эта цепь лежала тенистым горбом на горизонте. Кальдера высилась особняком.
Агнес запомнила ее как белую шапку на лысой, опаленной солнцем макушке высокогорной пустыни. Бесконечной пустыни, с ее ржавой почвой и запахом камфары после дождя. С разметавшей ветки полынью, кустами и травой. А еще там была она. Треугольная шапка, имущество какого-то недотепы.
– Она как пирамида из снежков, – объясняли Новоприбывшим, которые никогда ее не видели.
– Как бесцветный воздушный змей, торчащий из песка.
– Геометрически правильный приставной столик под мрамор.
– Клин белой пиццы с откушенным уголком.
– Белая пицца… – пробормотала Патти.
Одно Оригиналисты знали о ней наверняка: доступ к Кальдере закрыт.
На прежней карте в том месте, где должна быть Кальдера, красовался черный кружок. А черные круги означали «Не входить».
На новой карте Кальдера была нарисована вверху по центру – белый треугольник с красным флажком, торчащим из проваленной верхушки. Повсюду вокруг нее неряшливые зеленые треугольники изображали деревья.