По словам Адама, Город, каким его знала Община, не шел ни в какое сравнение с нынешним, потому-то люди и бежали оттуда, пускались в рискованное путешествие, лишь бы спрятаться в последнем месте, где это еще было возможно. В последних дебрях. И всякий раз, когда Новоприбывшие пытались понимающе кивать, напоминая, что еще не так давно жили в Городе, Адам нацеливал на них палец и рявкал:
– Нет, вы не понимаете. Ничего вы не понимаете.
Его рассказов хватило на несколько дней. Но однажды вечером он замолчал. Они решили, что неплохо было бы познакомить нового слушателя с их собственными рассказами – о том, как все начиналось, с Балладами, которые они сложили сами. И Хуан принялся рассказывать их, расхаживал вокруг костра, возбужденно блестел глазами, строил гримасы, жестикулировал. В Городе он играл в любительском театре, объяснил он всем, и они услышали об этом впервые.
Адам слушал его в первую ночь вежливо, во вторую – рассеянно. В третью выставил вперед кулак с поднятым большим пальцем и повернул руку пальцем вниз.
– Фу-у! – протянул он, перебивая рассказ Хуана о злополучной охоте. Хуан замер.
– Что, прости? – спросила Беа.
– Я сказал «фу-у». – Адам высунул язык. – Все ваши истории – скукотища. И если уж на то пошло, годятся только слезу выбивать. – Он потер кулаками глаза, будто плакал: – Ы-ы-ы, хнык. Лишения? Да вы еще легко отделались! Вы, ребята, просто взяли и вошли. Небось вас еще на грузовом самолете привезли.
Община молчала, поскольку это была правда.
– Вы вошли в штат Дебри через двери, и они были широко распахнуты. Чуть ли не красная ковровая дорожка раскатана. Так вот, если хотите узнать про лишения, я вам про них расскажу. Нам пришлось бежать из Города. И грузового самолета, чтобы доставить нас, не нашлось. Пришлось добираться сюда пешком. Когда нам везло и попадался какой-нибудь грузовик, приходилось платить водиле. И так продолжалось много месяцев подряд. Всю дорогу мы старались не попасться властям. Во всяком случае, те, кто выкарабкался. А это удалось далеко не всем, вот так-то. Так? – гаркнул он, и они вздрогнули, кое-кто послушно закивал. – Но мы пробыли здесь долгие годы, а вы об этом даже не догадывались. Все мы знали, кто вы такие. Все видели ваши голые задницы, когда вы срали. А вы даже не подозревали, что мы существуем.
Община была ошарашена.
Карл зацепился, за что смог.
– Долгие годы? – переспросил он. – Тогда почему же твоя одежда еще почти новая?
– А я и не говорил, что я провел здесь годы. Мы. Они. Отщепенцы.
– Как же ты ухитрился отыскать их, если даже мы их никогда не видели?
– Видимо, искать умею лучше, чем вы.
Это разозлило Карла.
– А по-моему, ты бывший Смотритель, которого уволили, крышу у тебя снесло и уезжать ты не захотел.
– Нет, я – Отщепенец. Я у них в команде. Мы не соблюдаем чужие правила. Мы устанавливаем свои. – Адам согнул руку, демонстрируя бицепс. От усилий рука затряслась. Он все еще выглядел истощенным донельзя. Трудно было определить, сочиняет он или говорит правду.
– Вы не соблюдаете правила, а влетает нам, – упрекнул Карл. – Винят во всем нас.
Адам снова принялся тереть глаза.
– Хнык-хнык, мать твою. А ты попробуй побыть в бегах 24/7.
– Нам незачем бежать, – возразил Карл. – Потому что нам разрешено находиться здесь.
Адам ощерился, в нем взыграла зависть.
Беа встрепенулась.
– Важное отличие. Нам разрешили находиться здесь. Вам – нет. Кстати, мы могли бы прямо сейчас связаться со Смотрителями и известить их, что у нас тут Отщепенец. Пожалуй, так нам и следует поступить.
Впервые за весь разговор вид у Адама стал растерянным, а не высокомерным.
– У вас есть телефон?
– Само собой, есть, – хохотнула Беа. Телефона у них не было.
Адам побелел.
– Пожалуйста, не надо! – Он пополз на коленях к Беа. – Прошу вас, обратно мне нельзя. Больше я ни словом не помяну Отщепенцев. Я буду хорошим. Обещаю.
При виде сжавшегося от страха Адама всякое желание угрожать ему пропало. Беа кивнула.
Адам с дрожью поднялся и ушел спать под дерево, а Дебра возмущенно уставилась на Беа.
– Это было подло, Беа, – осудила она.
Дебра ушла за Адамом – Агнес решила, чтобы утешить его. Видимо, она и объяснила, что телефонов у них нет, потому что разговоры в духе «Отщепенцы то, Отщепенцы се» возобновились. Порой казалось, что Адам фанатеет от Отщепенцев, но не обязательно причисляет себя к ним.
После этого случая Дебра и Адам стали неразлучны, что всерьез расстраивало доктора Гарольда.
– Не понимаю, зачем мы пригрели этого… беженца, – бормотал доктор Гарольд всякий раз, когда его кто-нибудь мог услышать.
– Да хватит уже! – вскипела Дебра. – У него столько же прав быть здесь, сколько и у нас.
– А вот это уже заведомая ложь, – парировал доктор Гарольд. – Прав быть здесь у него нет никаких. А у нас – все сто процентов. У нас есть официальные бумаги.
– Мы в свободной стране, – возразила она.
Хуан фыркнул.
– Ничего подобного, Дебра. – Он все еще дулся с тех пор, как спал вместе с ней.
– И вообще, это против правил, – негромко продолжал доктор Гарольд.
– С каких это пор ты стал таким приверженцем правил? – огрызнулась Дебра.
У доктора Гарольда отвисла челюсть.
– Дебра, я всегда был их приверженцем, – явно уязвленный, напомнил он. – Неужели ты не знала?
Дебра раздраженно и отчужденно пожала плечами.
– Адам! – резко позвала она, тот рывком поднял руку с того места в спальном кругу, где устроился, и она ушла укладываться вместе с ним.
Доктор Гарольд удрученно потупился. Мама Патти потрепала его по руке.
Принять решение, как поступить с Адамом, оказалось непросто. Его приставили к мелкой лагерной работе. Справлялся он неплохо, но не блестяще. Обучать его премудростям им не хотелось, потому что все, что они узнали и усвоили за годы, теперь казалось ценностью. Это были знания, которые они считали нужным оберегать и держать в секрете. Поэтому они разделывали мясо, дубили шкуры, штопали, чинили и зашивали, оббивали наконечники стрел, провеивали рис, шелушили кедровые шишки, фильтровали воду, отвернувшись от него. Дебра показала ему, как шить жилами, хоть ее и просили не делать этого, но в остальном от него прятали навыки и тайны. Они не знали, враг он или нет. Но понимали, что он им не друг.
И все же Адам узнал о том, что они предпочли бы скрыть от него.
– Зачем вы идете к Кальдере? – спросил он однажды вечером после того, как долго скрывался в тени. Карл и Беа прокладывали предполагаемый маршрут на ближайшие дни.
– Куда нам велено, туда и идем, – сказала Беа.
– Хм-м…
Они возобновили обсуждение, но уже шепотом.
– А зачем вам велено туда? – снова вмешался он и прищурился. – В смысле, вы вообще в курсе?
– Разумеется, в курсе. Там будет вечеринка.
– Вечеринка? – взвыл от смеха Адам.
– Да, на Кальдере новый пост, они устраивают вечеринку в честь открытия.
– Единственное, что есть на Кальдере, – это их Хижина, их особое место для сборищ. Можете мне поверить, на вечеринку в Хижине Смотрители вас ни за что не позвали бы. Они вас ненавидят.
– Неправда. – Беа села прямее. – Эту вечеринку устраивают для нас.
– Хм-м… – снова промычал он, поглаживая подбородок и всматриваясь в Беа. – А я-то думал, ты вроде как с мозгами.
– Не начинай, – прервал его Карл.
Адам вскинул руки.
– Эй, я же просто говорю, что не стал бы доверять Смотрителям. Особенно если бы они позвали меня на вечеринку. Ну и что они сделают, когда вы туда доберетесь, – зажарят вас на открытом огне?
Беа закатила глаза.
– Не болтай чепухи. Мы знаем Смотрителей с давних времен. Да, среди них есть говнюки. И даже много. Но не все. У нас с ними тесные отношения.
Адам снова взвыл, но на этот раз не объяснил, что его насмешило.
– А я, – вмешалась Хэлен, – дождаться не могу, когда мы туда придем. Мне так нужна славная вечеринка.
– Мне всегда хотелось увидеть Кальдеру, – сказал доктор Гарольд. – Раньше нас к ней не пускали.
Взгляд Адама прыгал по их лицам.
– Поразительно! Вы просто идете туда, куда вам велят идти, и не идете туда, куда вам запрещают. «Слушаюсь, сэр, никак нет, сэр». В смысле, надо отдать вам должное: чтобы попасть сюда, требовалось проявить фантазию. Но слушайте, неужели вы с тех пор затормозились в развитии? Что с вашей свободой воли? Разве не ты разглагольствовал о ней, Карл, – во всех этих дурацких интервью, которые раздавал целую вечность назад?
– Тебе что, еду получать надоело? – пригрозил Карл.
Адам вскинул руки вверх.
– Я никого не хотел обидеть, – заверил он. Хотя явно хотел. Хихикнула только Дебра.
Адам расположился у огня, взгромоздив ноги на Чугунок и пожевывая прутик.
– Просто я знаю, что на вашем месте я бы не пошел. – Он пожал плечами.
Беа обожгла его взглядом.
– А тебя никто и не зовет, – будничным тоном ответила она. – Иди себе куда хочешь. А мы пойдем к Кальдере. Завтра же утром.
Адам хмыкнул.
– Как вижу, решение принято единодушно.
– Разговор окончен, – прервал Карл. – Спать можешь вон там. – Он указал на темный край лагеря. – Вместе с Гленом.
– Можешь лечь со мной, Адам, – вмешалась Дебра, ехидно улыбаясь Карлу.
Агнес посмотрела на Карла: его лицо было свирепым. Перевела взгляд на мать и увидела, что она тоже злится, но совсем по-другому.
Засыпая, Агнес слышала их отрывистый, раздраженный шепот.
Общину разбудил визг. Дебра. Она стояла у своего места, завернувшись в шкуру. И не сводила глаз с постели у ее ног. Обычно в последнее время там спал Адам, но сейчас постель была пуста – если не считать лужицы крови на шкурах.
Карл встал на колени над лужицей и окунул в нее палец. Принюхался. Лизнул. Скривился.
– Заячья, – объявил он.
– Откуда ты знаешь? – спросила Дебра.
– По вкусу ясно. – Он приглашающе взмахнул рукой. – Сама попробуй.