матери.
-Как я без тебя буду? - спросила Ивик. Миари вздохнула.
-Я тоже не знаю, мам... я с ума сойду. Ты, конечно, меня не слушай... если надо,то надо, я же понимаю. Но...
-Вы уже не маленькие, - сказала Ивик.
-Но я тебя так люблю. Я не могу без тебя, - Миари поцеловала ее.
-Ты уже большая. Я в твоем возрасте уже замуж вышла. Тебе другого надо любить...
-Ой, мам, да ну их... Успеется еще замуж.
Ивик крепко обняла дочь, ею овладела мучительная любовь и тоска. Почему всегданадо оставлять тех, кого любишь?
-Я так боюсь за вас. Я не хочу вас оставлять...
Она вспомнила Хайна. А если пока ее здесь не будет -- прорыв, и кого-то из нихубьют... Хотя чем поможет ее присутствие? Хайн вот ничего не смог сделать.
-Я боюсь за Фаля. Скоро распределение...
-Танкисты рискуют все равно меньше, чем гэйны...
-Но все равно же рискуют.
-А мы за тебя боимся. Всю жизнь боимся.
-Я знаю, - Ивик умолкла, не в силах выразить все чувства: тоску, вину своюнеизбывную, безграничную любовь, нежелание расставаться ни на секунду... Воттак бы сидеть и сидеть в обнимку с дочкой, всю вечность. И не нужен нам никто.И ничто больше в жизни не нужно.
-Прости, Миа. Я знаю, что я плохая мать.
-Ты? Ты самая лучшая в мире. Я не вру, это честно.
-Вы же меня почти не видели...
-Так же, как все. На выходных, на каникулах. Но при чем тут это -- ты все равносамая лучшая!
Вот поэтому и хочется верить в Царствие Небесное, подумала Ивик. Жить такневозможно, никогда не размыкая объятий -- но ведь и разомкнуть их нельзя.Потому и веришь... Да собственно, конечно, я верю в мир, где никогда, никогдане придется оставлять любимых, где любовь будет -- всегда. Вечно. Постоянно.Каждый миг. Совершенная, без всякой конкуренции одного с другим, безмучительных выборов... Есть же она, абсолютная, совершенная любовь.
Вот Миа же прощает мне все -- отсутствие мое в их жизни, мое творчество, вечныйстрах за меня. Все прощает. Потому что она -- просто чудо. Ивик провела пальцемпо лицу дочери -- полукруглые ровные бровки, носик, дейтрийские высокие скулы,пухлые губы...
-Детка моя. Детка, как я люблю тебя.
-Ивик, - крикнул Марк из соседней комнаты, - иди сюда! Мы тут думаем, может,прогуляться пойти! Ты как?
Ивик оторвалась от Миари, взъерошила ей волосы, и улыбнувшись, вышла вгостиную.
Мельком подумав, что нормальной, человеческой дейтрийской жизни ей осталась --всего неделя.
Secunda
Ивик, жена бригадира, за годы жизни незаметно для себя нахваталась знаний оботделке помещений и даже -- практических навыков.
Неожиданно это умение пригодилось ей теперь -- небольшую квартирку вмногоэтажнике, снятую с помощью миграционного центра, пришлось обустраиватьсамостоятельно. Ивик купила на скудное первичное пособие самых дешевых обоев,дрель, замазку, краску и кисти, прочие необходимые для ремонта мелочи, повязалана голову косыночку -- и взялась за дело.
Это было даже забавно -- она еще не успела толком изучить обстановку, и ремонтоказался ее первым серьезным предприятием в Дарайе. Ивик не проходила серьезнойадаптации -- ее просто бросили в холодную воду; уже сегодня ей предстоялавстреча с резидентом, а значит -- начало агентурной работы. На Триме людейкондиционировали годами.
Здесь в этом просто для меня нет необходимости, понимала Ивик. Она тщательнопрокрашивала валиком стены небольшой кухни, подмешав зеленую краску к белой внебольшой пропорции. Получался приятный нежно-салатовый цвет. Темно-зеленыекухонные шкафчики и приборы достались ей вместе с квартирой; на время покраскиИвик завесила мебель полиэтиленовой пленкой. Адаптация на Триме нужна, потомучто там мы работаем под триманцев; мы должны выглядеть, как свои. Здесь же Ивикбыла собой -- Ивенной, эмигранткой с Дейтроса, и жила в обычном эмигрантскомрайоне -- тивеле. Только имя сена ей изменили - Ивенна иль Мар.
Позади был полугодовой курс переподготовки на Дейтросе.
Позади были 3 месяца жизни в миграционном лагере; "приемныхкомиссий", унизительных проверок, обследования психологического профиля,длительные беседы в разных дарайских учреждениях, в том числе, и в атрайде.Ивик выдавала себя за бывшую медар, работавшую в Дейтросе якобы воспитательницейначальной школы, вирсена. Легенду Ивик сочинила сама, и утвердила сначальством. По легенде у нее было трое детей (как и в жизни), уже взрослых иработающих; ее муж якобы стал невинной жертвой Верса и умер в лагере; Ивикдавно испытывала отвращение к дейтрийской идеологии и наконец решилась напобег. Легенда должна быть как можно более реалистичной и твердо заученной.Ведь в миграционном центре с ней работали изощренные в мелочах дарайскиепсихологи, постоянно подвергали явным и скрытым проверкам, гоняли на разных детекторахлжи.
Но на курсах переподготовки Ивик научилась выдерживать все эти проверки. Всепрошло гладко. Чиновники миграционного центра убедилиась, что она -- настоящаядейтрийская эмигрантка; ей выдали первичное пособие и помогли поселиться вдешевом квартале -- тивеле, где уже проживало множество таких беглецов.
Ивик придирчиво оглядела выкрашенную стену и осталась собой довольна. Марксделал бы лучше и намного быстрее, но для непрофессионала и так отлично.Взглянула на часы, прикинула -- автобус отходит через полчаса, идти доостановки минут семь... Чайку выпить уже не получится. Ну и ладно.
Ивик вышла в комнату. Всего одна комната, зато просторная; из мебели пока одинматрас на полу, в углу свалены рюкзак и пакеты с покупками. В маленькой прихожей-- дверь в санузел, и вот это помещение было здесь выше всяких похвал. Ивикежевечерне принимала ванну, по утрам -- душ в круглой герметичной душевойкабинке. Они с Марком все еще жили в доме, где одна ванна приходилась на четыресемьи; на Триме ванна у Ивик была старая, желтая, страшная. А здесь -- сияющаяголубоватая сантехника, унитаз с автоматическим сливом, синяя плитка пола истен. Друзья Марка языки бы проглотили от зависти. Да и по размеру санузелможно сравнить с их семейной спальней...
Ивиксняла косынку, тряхнула отросшими густыми волосами перед зеркалом -- зеркало вовсю стену над раковиной, под ним, на кафельной полочке -- всяческие умывальныемелочи. Ивик отскребла ногтем несколько капелек краски, попавших на лицо.Причесалась.
Кстати,она еще очень даже ничего. Не девочка, но далеко еще не старая. Женщина в самомрасцвете. Ивик заразительно улыбнулась себе самой, полюбовалась ямочкой налевой щеке. Особенно хороши ее карие глаза, не то, чтобы большие, носветящиеся, живые, выразительные. И брови темным полукругом, как у Миари.
Вернувшись в комнату, Ивик переоделась. "Ремонтный" спортивный костюм-- бесплатный из ящика со старой одеждой, сменила на синие брюки и светлыйпуловер грубой вязки. Все это - очень дешево, из лавки подержанных вещей. Сбарахлом тут у них хорошо, ничего не скажешь...
Три дня назад встретилась с агентом обеспечения, живущей в соседнем тивеле.Ивик знала только здешнее агентурное имя девушки -- Шела (тоже дейтрийское имя,ведь и та жила под легендой эмигрантки). Шела передала ей все необходимое дляработы оборудование, сложенное пока в одном из больших пакетов под тряпками.Назначила время и место встречи с резидентом. Ивик предстояла довольно простая,но и довольно опасная работа -- связь. Выходить в Медиану и передаватьсообщения по радио, через цепь передатчиков, непосредственно в Дейтрийскуюзону, а оттуда дежурные перенесут на Твердь.
Внедрение в дарайские структуры для дейтринов очень сложно. Расовый тип в обоихмирах слишком явно выражен. Дейтрин не может выдать себя за дарайца, исключение-- помеси, полукровки, случайно похожие на местный тип. Им можно сделатьфальшивые документы, адаптировать по-настоящему, и они, насколько знала Ивик,иногда внедряются в дарайское Министерство Обороны, управление внешней разведкиили даже правительство, не говоря о центрах разработки оружия и атрайдах.
Но это редкость.
Обычный дейтрин может выдать себя только за перебежчика, а таких ведь никто невозьмет работать в силовые структуры. Кажется, единственным исключением за всюисторию был чистокровный дейтрин Вэйн, отец Кейты, который открыто сделал здесьнеплохую военную карьеру.
Ивик с ее дейтрийскими скулами, глазами, носом -- смуглым с темными веснушками-- никакая карьера не светила. Ну и ладно, подумала она, складывая в наплечнуюсумку маленький эйтрон, точнее -- компьютер местного дарайского производства.Это открытый предмет, ничего подозрительного, интеллигентная дейтра вполнеможет приобрести для себя лично такую штуку. Правда, дороговато по ее нынешнимсредствам, но мало ли? На самом деле в эйтрон было напихано множество надежныхи полезных для разведчика устройств, от чувствительного микрофона, позволяющегозаписывать хоть шепот в известном радиусе, до радиотелефона.
Авнешне -- простенькая игрушка, чтобы коротать время за чтением или примитивнымикомпьютерными играми, выходить в местную сеть.
Телефон -- также внешне простой и дешевый, внутри -- навороченный, выданныйагентом обеспечения -- Ивик положила в задний карман брюк. Невольно провелалевой рукой по поясу, словно пытаясь нащупать шлинг. Никакого оружия на себе --к этому так трудно привыкнуть. Даже на Триме шлинг и пистолет всегда были присебе. Но здесь оружие носить нельзя.
Ивик побежала вниз по ступенькам, не пользуясь лифтом. Многоэтажное зданиенапоминало ей Триму, но там, в Питере, подъезд был темный, загаженный, стеныисписаны разнообразными криками души на русском, английском и русском матерном.
Здесь же -- пристойно, чисто и хорошо отремонтировано, свет льется из широкихокон. Климат не питерский. Лас-Маан, самый крупный город материка (даже вкаком-то смысле -- столица) расположен в южных широтах. Снег бывает редко,хочешь покататься на лыжах -- поезжай в горы, да и там искусственные снежныеспуски.
Детская же площадка во дворе длинного многоэтажника поражала скудостью. В