поднялась подставка для ног. Санна накрыла умирающую шерстяным пледом.
--Вы посидите здесь, скоро подойдет очередь. Может быть, вам захочется спать, выполучили седативное средство. Можете спокойно засыпать, ничего страшного...
Вранье, подумала Ивик. Сцепила пальцы, чтобы не дрожали. Санна суетилась вокругклиентки, спрашивала, чего бы ей хотелось поесть или выпить. Подкатила столик сфруктами, пирожным, крейсом и соком. Попутно объяснила Ивик, где и что здесьлежит. Вранье, думала Ивик. Это нечестно. Она заснет -- и не проснется больше.Умирать надо в ясном сознании. Молиться, подводить итоги жизни. Готовиться квстрече -- ну или, допустим, к небытию.
Хотя, наверное, женщина подготовилась дома.
Ктому же ей некому молиться, и итоги подводить не с чего, ничего значительного,скорее всего, в ее жизни и не происходило. Работницы оставили клиентку в мягкомудобном кресле, у столика с лакомствами, у экрана, полыхающего нереальнымикрасками: по одному из сотни каналов шел очередной сериал. Вышли в коридор.
-Это была смертельная инъекция? - спросила Ивик шепотом. Санна кивнула.
-[AuthorID1: at Mon Nov 1 12:18:00 2010 ]- Они отходят в таких отдельных комнатках.Мы их называем гробы. Видишь ли, если в общей, да они будут видеть соседей...Что, страшно? - с сочувствием спросила она, видя лицо Ивик, - ничего,привыкнешь.
Ивик сказала бы "о Господи", но в дарайском языке это было давноотмершее выражение.
Второй клиент оказался сиббом. Таких больше всего, пояснила Санна. Кстати,вангалы никогда сюда не приходят. Они вообще не живут больше 30-40 лет, такзапрограммирован геном. Но обычно вангалов забирают в армию, для того же они исозданы.
Простые сиббы доживают до 60 лет, а там -- конец пособия. Кто-то идет в бомжи,но в этой среде непривычному человеку не уцелеть. Кроме того, бродяжничествополулегально -- миротворцы ловят, и в атрайд, а там скорее всего -- все равноэвтаназия. Многие в 60 просто самостоятельно идут в Колыбель.
-Слушай, - не удержалась Ивик, - у нас же богатое общество. Неужели мы не моглибы кормить таких и дальше?
Санна пожала плечами.
-Это не наше дело, правда? Все мы можем оказаться на их месте. Надо думать,чтобы самому в 60 лет сюда не попасть.
Сибб боялся. У него дрожали руки -- то ли от страха, то ли от алкоголизма. Ноустроившись в кресле и залпом выпив стакан настойки, клиент успокоился. Ещебольше его порадовала выставленная на столик батарея бутылок -- коньяк, вино,маленькие водочные утешалочки, закуска на широкой тарелке: ветчина, копчености,сыр.
-С такими проще всего, - в коридоре пояснила Санна, - ну иногда правда начинаютбеситься... но тут главное -- пообещать бутылку. С хайсозависимыми тоже легко.Они вообще идут потоком ежедневно. Прикинь, если в 60 лет перестать выдаватьхайс... ломка... тут побежишь куда угодно. Отдают жизнь ради последней затяжки.
После работы, переодевшись, Ивик поехала на встречу со своим резидентом.Очередной дежурный контакт. В ее кармане с утра лежал дешевенький мобильник,где вместо карты была вставлена флешка с информацией. Таких предметов у Ивикдома было навалено - целый потайной ящик: брелки, сигареты, неработающиемобилки и фотоаппараты, шоколадки, визитки, авторучки... внутри -- носительинформации, снаружи -- безобидная вещица, которую можно открыто, на глазах увсех передать, не вызывая подозрений.
Ивик вцепилась в поручень, прижалась носом к стеклу. Внутри автобускомфортабельный, современный, но сесть уже некуда, все занято. Смотреть налюдей было страшно: в каждом из них Ивик видела будущего клиента Колыбели.Скорее всего, так оно и будет: неудачники, которые ездят в автобусах, кончаютжизнь соответственно.
Иведь свобода, ничего не скажешь. Под конвоем никто в Колыбель не ведет. Хочешь-- иди побираться или воровать в 60 лет. А точнее, надо раньше думать и не бытьлузером. Кто виноват? Никто, только ты сам...
Будущие клиенты, ни о чем таком не подозревая, весело галдели, вися напоручнях. Обсуждали распродажу в крупном торговом центре "Эллан",парни справа -- матч по файболу между сборными Лас-Маана и Тианга, женщиныслева делились рецептами к Дню Возрождения.
Как они живут -- с таким? Мужественные люди...
Глупости, оборвала себя Ивик. Все живут, зная о смерти. Мы же все умрем,правда? И все стараемся не думать об этом. Какая разница, как умереть? И ужлучше с комфортом, под усыпляющий сериальчик и крейс с орешками, чем после боя,от ран, корчась от боли и истекая кровью. Ничего, все мы как-то живем.
Надо привыкнуть. Санна права, надо просто привыкнуть к этому. Они же с этимживут -- и я смогу.
Доехав до Центра, Ивик уже почти забылась и успокоилась. Кельм ждал ее наусловленном месте -- стоял напротив фонтана у книжного магазина, листалвыложенные на лотки книги. Повернулся к ней. Взгляд -- обжигает, улыбка --возносит ввысь.
-Привет, Ивик.
Он говорил теперь по-дарайски. Она неловко кивнула. (Нужна? Она ему -- правда-- нужна?)
-Пойдем, - Кельм взял ее под руку.
-Знаешь, у меня мобильник сломался... ты не посмотришь?
Вложила девайс с флешкой в его руку. Кельм кивнул, убрал в карман.
-Посмотрю. Ивик... я понимаю, что это немного преждевременно. Но -- давайсегодня поедем ко мне?
Сердце Ивик стукнуло где-то у горла.
-Давай.
-Страшно?
-Да. Ты даже не представляешь... Я не понимаю этого. Ведь я убивала, - сказалаона шепотом, хотя здесь, на улице их никто не мог слышать, - ведь я всю жизньхожу рядом со смертью. Все мы... Но здесь...
-Понимаю. Ну а что ты хочешь, это же дорши.
Ивик показалось, что он говорит слишком громко, она нервно вздрогнула.
Кельм распахнул перед ней дверцу машины -- роскошной, как показалось Ивик,"Лендиры" с дымчато-фиолетовым низом. Верх до того тщательно вымыт,что стекла будто нет, словно в кабриолете. Не стекло, конечно, вспомнила Ивик,а прозрачный оргпласт. У нас такой применяется только в военной технике, дорогв производстве. Зато наш лучше и еще прочнее, чем здешний. Кельм вырулил состоянки. В машине зазвучала музыка. Явно дейтрийский оркестр. Композиция былаИвик незнакома, но отличие от любой дарайской музыки она улавливала с ходу --это как различие между натуральной тканью и синтетикой -- последняя может бытьпрочнее, ярче, красивее, но только коснись пальцем -- ненастоящее.
-Наше? - она кивнула на встроенный плейер. Кельм кивнул.
-"Ладони лета". Из Лоры. Мне нравится.
-Мне тоже, - согласилась Ивик. Она слышала об этом ансамбле. Из Лоры -- таммогла бы и Дана играть. Если бы продолжила заниматься музыкой.
Они летели вперед под пронзительную чистую мелодию. Какой контраст -- трястисьна автобусе или ехать в машине! Куплю машину, пообещала себе Ивик. Мимо несласьавтострада, поднятая над городом дугой, временами ныряющая в туннели.Трехрядная лента пестрых авто тянулась потоком. Ивик снова окунулась в приятнуючасть дарайской жизни. Комфортное сиденье, над головой -- чистое небо, вокруг-- прекрасная техника и вылизанная автострада, музыка волнами омывает душу, наКельма за рулем смотреть -- одно наслаждение. Его правая рука лежит наугловатой рогатине руля, а левая, с покалеченными пальцами, лишь изредкакасается управления, когда правой нужно переключить передачу. И какие же у негокрасивые руки. И как он сам прекрасен, когда ведет вот так машину, внимательноглядя вперед, небрежно касаясь рычагов - будто пилот космического корабля.Поворачивает к Ивик лицо, и улыбается.
-Я так ждал, когда мы опять увидимся. Это безумие какое-то! Ну не бывает так,правда? Я по тебе так соскучился.
-Я тоже... очень ждала... - Ивик трудно говорить, просто дыхание спирает. Музыкаволной смывает чувства.
На очередном съезде Кельм свернул вниз. Он жил в приличном тивеле -- не то, чтоИвик. Зарабатывал хорошо -- как и сулили в атрайде пленным, уговариваясовершить предательство.
Втивеле неудачников и дейтрийских эмигрантов -- что почти одно и то же -- гдепоселилась Ивик, высятся неопрятные многоэтажки, земля закована в асфальт,немногочисленные дворники силятся разгрести груды окурков, мусора, битогостекла. Здесь же, в тивеле, где живут приличные люди -- даже не подумаешь, чтоты в большом городе. Особняки по два-три этажа, редко одноэтажные бунгало;витые символические ограды, живые изгороди, сады, сады, цветники, искусновыложенные каменные композиции и бордюры. Асфальтовая полоса для машин, мощеныйтротуар -- совершенно пуст. Очень редко у домов попадались играющие дети -- поодному, по двое-трое, зато обязательно с яркими дорогими игрушками, наавтомобильчиках, велосипедах. Поселок окутывала умиротворяющая тишина, здесьбыло хорошо, как в раю. Так спокойно, так легко и приятно...
Кельм въехал в ворота подземного гаража, автоматически раскрывшиеся. Ивикуспела бросить взгляд на его дом -- двухэтажный, облицованный серым смерцающими блестками. Кельм снимал половину дома, в другой половине жила семья сребенком.
Вдоме у Кельма все было уютно, все так просто и естественно, как могут себепозволить только богатые люди
-Господи, какая тут у тебя красота! Все сам делал, да?
-Что значит делал? Купил да поставил, - усмехнулся Кельм. Но видно было, что емуприятно. Весь первый этаж занимала гостиная -- длиннющая, просторная, как зал,с помощью диванов, шторок и широких дверных проемов разгороженная наполуотсеки. Вся гостиная -- в бежево-белых тонах. Белоснежные легкие шторы,рельефная штукатурка стен, мягкий светлый ковролин под ногами. Ничегосинтетического. Все дорогое и добротное. Коричневые диваны, кресла, пуфики --замша, натуральная кожа. Мебель из темного дерева, под старину. Деревянныежурнальные столики, белые светильники у стен. Встроенный в стенку громадныйэкран, подсвеченный изнутри бар.
-Идем на кухню?
Вэтой кухне, по ее размеру, могла бы спокойно поселиться обычная дейтрийскаясемья. И здесь тоже все сверкало, как на выставке. Ни единого лишнего предмета