счастливо. Ну а работа... твоя работа в качестве творца оружия докажет, что тыдействительно отбросил идеологические шоры.
-Зря стараетесь, - буркнул пленный, - я предпочту жить с идеологическими шорами.Пусть недолго.
-Ваша пропаганда логически не выдерживает никакой критики. В Дарайе нет творцов-- это смеху подобно! У нас в месяц выходит больше фильмов, чем в Дейтросе --за несколько лет. Прилавки завалены книгами. На каждом углу -- оркестры имузыкальные группы.
-Барахло все это. Это и компьютер так сделает.
-Хорошо. Хотя ты только что доказал, что никакой разницы между барахлом иистинным творчеством в твоем понимании -- нет, во всяком случае, ты эту разницуопределить не можешь. Но ты же не будешь отрицать, что наука Дарайи даже несколькопревосходит дейтрийскую? Во всяком случае, отставания нет... следовательно, снаучным творчеством у нас все в порядке.
-Это другое. Там совсем другая природа. Ученые в Медиане ничего не могут.
-Да? А я вот сомневаюсь. Я сама ученый, психолог, и неоднократно испытывалавзлеты вдохновения.
Его начало трясти от холода. Озноб, что ли? Или действительно холодно здесь?Эрмин прикрыл веки -- под ними словно песок перекатывался. Сколько он уже неспит? Сутки, как минимум. Какой мерзкий, противный высокий голос, как онввинчивается в ушной лабиринт, в самую сердцевину мозга, как волнами расходитсяот него боль...
-Проснись, - струйка холодной воды потекла по лицу. Он высунул язык, стараясьпоймать воду.
-Отвяжитесь, - сказал он, - буду я тут с вами дискуссии вести. Ремни отвяжите,тогда поговорим. И пить дайте. И одеяло.
Интересно, почему он все еще обращается к тетке на "вы"? Извнушенного, как она объясняла, в Дейтросе комплекса почтения к старшим?
Кара умерла, сказала тетка... Каре, можно сказать, повезло. У нее осталисьчетверо детей, но все равно -- повезло.
-Убейте меня, - сказал он равнодушно, - за вину перед вашим государством. Я жевиноват, правда? Я враг. Неужели вы рассчитываете, что я буду убивать своих?Что я предам Дейтрос?
-Это нелепо, - мягко сказала тетка, - мы ведь не в игры играем, дорогой. Этореальная жизнь. Дейтрос! Ты должен осознать, что дейтрины уже много летмучаются и страдают сами из-за этой идеологии. Ты должен помочь нам освободитьостальных, раз уж тебя так беспокоит их судьба. Предательство, верность,клятвы... все это слова. Да, кстати, поговори на эту тему с Тиллом, он как разздесь...
Прошло какое-то время, Эрмин пытался заснуть, но охранник бил его по щекам,отчего тело дергалось, и ребра вспыхивали новой болью. Но все же теперь лучше,утешал он себя. Болит уже меньше. Теперь синяки заживают. Правда -- что будетдальше? Тетка говорила о переводе в другой корпус. Говорила, что есть методывоздействия, которые не в состоянии выдержать ни один человек. Чепуха. Эрминслышал про Кельмина иль Таэра, который, рассказывают, выдержал все эти ихоперации и был спасен из плена. И говорят, многие умирают, но не сдаются.Значит, выдержать в принципе как-то можно. В принципе. Только не тогда, когдаэто касается тебя самого. Эрмин знал про себя, что никакой особенной силы волиу него нет. Даже эта незначительная вроде боль -- и то уже кажетсязапредельной. Кажется, так тяжело терпеть... А если она усилится в десятьраз... да хоть в два...
Послышался шорох открываемой двери. Эрмин скосил глаза и повернул голову,насколько позволял ремень на шее. Сморщился, как от кислого, и в лобную костьударила новая волна боли.
Эта проклятая сволочь... как его... Тилл. В люминисцентном освещении лицо дейтринаказалось очень бледным. И рядом -- лицо психологини, умело наложенный макияж.
-Привет, Эрмин, - произнес предатель. Юноша дернулся.
-Объясните, Тилл -- ведь вот у вас тоже были такие идеи, нельзя предавать своих.Вы же были хорошим, правильным гэйном. Патриотом. Но впоследствии изменили своюточку зрения.
-Я считаю, что патриотизм заключается в том, чтобы приносить пользу своимсоотечественникам, - с умным видом пояснил предатель, - дейтрины страдают отантидемократического правительства, религиозного фундаментализма, и наибольшаяпольза, которую им можно принести -- освободить их... Дарайя -- свободное,демократическое государство, высокий уровень потребления для всех, гуманизм.
Эрмин едва сдерживался, чтобы не застонать.
-Вы все время балаболите про гуманизм, - он не смотрел на предателя, обращаясьисключительно к Илейн, - а что вы делаете со мной? Это -- ваш гуманизм? И ещеэтим вашим... другим корпусом стращаете...
-Не спорю, тебе нелегко приходится. Но Эрмин, разве тебе когда-нибудь былолегко? В Дейтросе тебя не мучили всю жизнь? В квенсене? Тебя никогда не били,не угрожали, не сажали под арест? Ты не знал холода, недоедания? Ты вообще --хорошо жил в Дейтросе?
Гэйн молчал. В глазах что-то мелькало. Какие-то воспоминания. Психолог,вероятно, попала в яблочко.
-Путь к высшему часто проходит через страдания, через преодоление себя, - тихосказал Тилл. Как-то очень просто сказал, хорошо. Хотя и сволочь...
-Да, я не спорю, для того, чтобы переубедить тебя, мы применяем не совсемгуманные методы, - подхватила Илейн, - но к сожалению, твоя сложившаясяпсихическая структура уже не может быть перестроена мягкими способами.
-Вы ее и жесткими не перестроите, - буркнул Эрмин. Почему-то присутствие Тиллавызывало желание бороться и ненавидеть.
-Ты стал слишком самоуверенным, - констатировала Илейн. И сделала какой-то знакохраннику. Тот приблизился к пленному и стал просовывать под ремни маленькиепроводочки. Эрмин сжал зубы. С ним это уже делали. Это так -- мелочи, объяснялаИлейн. Простая демонстрация. Она запустила прибор. Эрмина мгновенно скрутиласудорога, он терпел, обливаясь слезами, несколько секунд, а потом закричал...
-Тилл, - Илейн внимательно на него смотрела, - теперь попробуйте вы. Возьмитевот здесь.
...Он все-таки мальчишка. Такой же, как Ви и Луар. Пацан. Наверное, этаокруглость подбородка, эти складочки у рта у него -- с раннего детства. Он былмалышом, и сидел на коленях у какой-то дейтрийской женщины, мама кормила егокашей, и он широко и доверчиво открывал ротик... Кельм рванул рычаг. Держал,пока Илейн не сделала ему знак -- отпустить. Крик затих. Свежая ссадина у ртаоткрылась, текли слюни, смешанные с кровью. Багровое от напряжения лицо залитослезами. Даже ненависти нет в помутневших от боли глазах. Тоска, бесконечнаяусталость.
-Будет еще хуже, - сказал Кельм, хорошо контролируя голос, - я советую тебеподумать. Не все, к сожалению, герои, и не все гиганты. А психика и тело у тебя-- не казенные.
Илейн не сводила глаз с Кельма, тщательно изучая его мимику.
Ивик открыла дверь. Келиан стояла на пороге.
-Заходи, - она едва удержалась, чтобы не потрепать девчонку по голове. Как будтоМиа вернулась. Хотя Миари совсем не похожа на эту дарайскую девочку, белобрысую,грязноватую, с наглым надменным взглядом.
-Можно к вам? Не помешаю?
-Нет, конечно. Я рада. Знаешь, я почитала твои стихи... заходи на кухню.
Келиан не отказалась от угощения и с жадностью пожирала хлопья с молоком. Ивикпоставила воду и начала чистить овощи.
-Сейчас нормальный ужин сделаем. Ты дома не ела, что ли?
-Предки пьяные, жратвы вообще нет. Ниче, что я вас объедаю?
-Да брось ты, прямо уж объела! Так вот, стихи мне понравились. Особенно просолнце в кармане.
-Теть Ивенна, я вообще с вами посоветоваться хотела... тут у нас такие дела...
-А что такое? - Ивик подсела за стол.
-Прикиньте, сегодня меня к психу вызвали, - Кели сделала паузу на жевание.
-Тебя часто вызывают, разве не так?
-И представляете... меня столько тестов заставляли проходить, я уж чувствовала,что дело неладно. И короче, псих мне и говорит, что меня выбрали... ипредлагают мне работу в лиаре, в центре этих... виртуальных вооружений...
Ивик задумалась. В принципе, а что удивительного? Кели же очевидный"контингент А". Талантливых подростков здесь выявляют хоть инесколько позже, чем в Дейтросе -- но так же тщательно. Ни одного не пропустят.И делают предложение, от которого нельзя отказаться. Даже непонятно, почемуКели так нервничает.
-Не знаю вот -- соглашаться, нет...
-Почему же нет? - удивилась Ивик, - соглашайся. Для тебя-то это наверняка будетлучше. Там очень хорошо платят. Мне столько и не снилось. Интернат, своякомната, все удобства. Свой собственный компьютер, у тебя ведь нет своего?
-Да-а, это, конечно, классно... - протянула Кели.
-С учебой не напрягают. Хочешь -- учись, хочешь нет. Всего четыре часа в деньнадо отработать на виртуальных тренажерах и в Медиане. В Медиану будешь ходить,сколько душе угодно!
Пожалуй, мельком подумала Ивик, для Кели хватило бы одной регулярной кормежки иразрешения ходить в Медиану. Но ведь талантливыми оказываются и подростки избогатых благополучных семей. Чтобы их купить, надо постараться -- потому иусловия такие создают, и оплата.
-И вообще не надо о будущем беспокоиться. Ты чего, Кели? Соглашайся, конечно.
-А вы откуда все это так хорошо знаете?
-У меня друг есть, - улыбнулась Ивик, - старый знакомый по Дейтросу. Он былгэйном, попал в плен... и теперь работает в лиаре. Консультирует как раз ребяттаких, как ты.
Кели отложила ложку.
-Теть Ивенна... вы извините... вы добрая и все такое... я не хочу вас обидеть.Но... вам это не влом, то, что этот ваш друг... и я, если туда пойду... мы жеоружие будем делать. Чтобы убивать ваших же.
Ивик перестала улыбаться. Внимательно посмотрела в лицо девочки, с синеватойполупрозрачной кожей, с пятнами грязи на носу и подбородке и блестящимигвоздиками пирсинга на скуле.
Вот ведь и не ожидаешь, что у ребенка такие сложные социальные размышления.Хотя Кели много читает.
-Все это непростой вопрос, - сказала Ивик, - но ведь с точки зрения дейтрийскойидеологии мы все предатели. У нас война. Я эмигрировала во вражескую страну.