священник он явно неправильный. Хулиган с пирсингом и разноцветными волосами...И вообще. Не имеет никакого отношения к Церкви, к которой Ивик привыкла смладенчества. Странный человек.
Вкомнате негромкий глуховатый голос отца Кира читал Евангелие. Слышно былоплохо, но Ивик хорошо знала текст и понимала целиком.
"Туткнижники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставивее посреди, сказали Ему: Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей взаконе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? Говорили же это,искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившисьнизко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжалиспрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первыйбрось на нее камень... "
Ивик бесшумно подползла к двери, чуть приоткрывшейся. Осторожно, как назанятиях по диверсионной подготовке, выглянула.
Посетительницы были под стать священнику. Обе -- коротко стриженные. Вмолодежной среде почему-то считалось модным для девушек -- стричься коротко, апарням, наоборот, отращивать патлы. Эти были стрижены, у одной волосы чутьдлиннее и покрашены в радугу, у другой -- совсем ежик, на руках и на шее --ворох разноцветных цепочек, кожаные мини-юбки, рваные леггинсы под ними. Однаиз девушек развязно взяла вторую под руку, и у Ивик возникли некоторыеподозрения насчет характера их отношений... Она неслышно вернулась за стол.
Отец Кир выпроводил гостей, затем выпустил Ивик из кухни.
Ив комнате мебель у него была разнокалиберная, явно подержанная. Хойта, напеваячто-то под нос, раскладывал на столе бусины -- похоже, собирался делатькакую-то феньку. Вряд ли четки -- опасно это здесь... Ивик подошла ближе.
-Что это вы... ты делаешь?
-Подарок.
Ивик следила за ловкими пальцами хойта. Кир искоса взглянул на нее, хмыкнул.Ивик собралась с духом.
-Извини... можно спросить? Ты какой-то не такой, как остальные священники...
-Спрашивай, - пожал плечами Кир.
-Я вот не исповедовалась давно...
-А что -- хочешь? - он посмотрел искоса.
-Да нет... Я не хочу. Вообще не хочу. Ты знаешь... я люблю Кельма. И это ужедавно.
-Да я знаю, - рассеянно сказал хойта, - Кельм рассказывал.
-Ну это... это же грех?
Кир испустил глубокий протяжный вздох. Повернулся к ней.
-Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? - спросил он как-то ласково, - Что об этомдумает Бог? Я не знаю. Что написано в книжках, в канонправе? Это ты и сама вкурсе.
-Не знаю... как мне жить с этим?
-А почему я-то должен это знать?
-Так ты же священник... - удивилась Ивик, - ты и должен знать...
-Знаешь, Ивик, - проникновенно сказал Кир, - ты взрослый человек. Мало того, тыочень хороший человек.
-Почему хороший? - поразилась она.
-А какой же еще? Ты гэйна. Разведчица. Сколько лет уже...пятнадцать, не меньше?Подумай сама, сколько лет ты живешь ради Дейтроса. Сколько тебе пришлосьпережить. Пришлось ведь? У тебя дети есть, уже большие, так? Семья. Тывырастила детей. И почему ты думаешь, что я должен что-то знать лучше, чем ты?
-Но ты же должен разбираться в отношениях с Богом... ты священник, - растеряннопролепетала Ивик.
-Ни хрена я в этих отношениях не понимаю, Ивик. Честно. То есть понимаю,конечно, они у меня есть. Свои. А у тебя свои. Знаешь, это ведь так принятосчитать, что священники - как бы специалисты по общению с Богом. Остальные вотне доросли. А это неправда, ерунда это. Бог общается с каждым.
-А вы тогда зачем же нужны? - спросила Ивик.
-А мы специалисты по передаче и сохранению Благой вести, - без запинки ответилКир.
-А как же вот... служба, причастие...
-Ну и что? Приходи, мне приятно будет. Я хоть что-нибудь хорошее для тебясделаю. Если получится, приходите с Кельмом.
-Не понимаю, - упрямо сказала Ивик, - мы же грешим. Мы же... неправильнопоступаем.
-Если бы все поступали п равильно, Ивик, - он хмыкнул, - уже бы давно насталоВторое Пришествие...
Она постояла растерянно.
-Я, наверное, уже пойду?
-Да, наверное, пора тебе, - согласился он.
Ивик пошла к двери, растерянная и не знающая, как воспринимать все это. ОтецКир окликнул ее.
-Ивик!
-Да? - она обернулась.
-Ты того... береги себя, ладно? Осторожнее.
УИвик снова защипало в гортани. Кир подошел к ним и неожиданно крепко обнял.
-Ох, Ивик ты Ивик, - он выпустил ее, отступил на шаг, - досталось же тебе,малышка. Не бойся. Да ты и так не боишься ничего, ты герой. Но ты и меня небойся. Нас не бойся. Ты же хорошая, правда. Очень хорошая. И все у тебя будетхорошо. Дейри.
-Гэлор, - пробормотала Ивик.
Ивик работала в мертвой половине. Здесь было легче. Трупы -- они и есть трупы.За смену прошло двенадцать клиентов, на каждого -- по двадцать минут. Впромежутках -- документация и уборка, уборка и документация. Двенадцать убитых.Одна, что удивительно, совсем молодая девушка. Бывали и молодые, Ивик неудивлялась. Чаще неизлечимая болезнь, лечение не оплачивается страховой кассойили же просто не хотят долго тянуть. Встречалась, хоть и редко, депрессия. Илипросто нежелание жить по каким-то причинам. Ивик все это пугало до оледенения,и лучше было об этом просто не думать.
Струпом легче. Без нервного напряжения. Очередной раз установить факт смерти --Ивик прошла для этого специальный небольшой курс и обрела сертификат. Хотя,конечно, знала признаки смерти и раньше. Снять бирку, зарегистрировать ее иопределить в соответствующий ящик. Разогреть печь. Загрузить туда тело, самаятрудоемкая часть работы. Сжечь. На этом месте, ожидая , когда закончитсяпроцесс, Ивик читала про себя отходную молитву, отчего на душе становилосьлегче. Удалить и утилизировать пепел. Вычистить печь. Зарегистрировать урну.Продезинфицировать -- непонятно, зачем, но таков порядок -- носилки.
Ивик работала механически. Думала о Кельме -- как он собирается выполнятьзадание по дельш-излучателю? О самом дельш-излучателе. Получалось, что Дарайеон не очень-то выгоден, даже -- совсем не выгоден. Вспоминала отца Кира.
Отец Кир был странный и совершенно неправильный. Вообще-то священник долженлюбить людей, это все знают. Он -- представитель Христа на земле. Посвященнику, хочешь не хочешь, судят о Христе. Любить человека можно по-разному.Бывает любовь, как у мамы Ивик: требовательная, воспитывающая. Любовь не ксамому человеку, а к тому, во что он должен, по мнению любящего, со временемпревратиться. К святому, скрытому в нем так глубоко, что и не видно. Сам жечеловек, по мнению такого любящего -- заготовка, в нем есть, конечно, какие-тохорошие зерна, но надо долго и тяжело работать, долбить, чтобы эти зернаразвились, а страсти и пороки, снедающие человека, наоборот, минимизировались.
Бывает еще любовь безусловная. Так Ивик любила своих детей. Какая разница --какие они? Они просто есть. Никаких требований. Никаких ожиданий. Счастье,растворение в блаженстве, когда обнимаешь, и в общем-то, совершеннобезразлично, что это за личность, как она проявляется во внешнем мире. Но совзрослым человеком так трудно все-таки. Невольно начинаешь оценивать. Асвященник еще и учитель, у него задача такая, он людей должен учить,воспитывать. Даже если он и не хочет этого делать -- Аллин, возможно, и нехотел -- он все равно передает учение Церкви, и тем самым воспитывает иобъясняет, как жить и поступать.
Отец Кир, получается, любит ее не то, что безусловно. Не как цветочек иликотенка. Он любит ее за то, какая она, Ивик есть. За те хорошие качества,которыми она, оказывается, обладает. До сих пор Ивик вообще не акцентировалавнимание на этих хороших качествах. На этих -- уж точно. Иногда думала о себе,что наверное, все-таки красива, талантлива, что хороший специалист. Это, даже,наверное, правда, но почему-то это не радовало. А Кир ценит в ней другое. Он занее боится. Не что она "впадет в грех" или "не спасется". Ачто она попросту погибнет, попадет в атрайд, что ее будут мучить, убьют. И...наверное, восхищается ею за то, что она вот самоотверженный, мужественныйчеловек, рискует ради других, ради своей Родины жизнью и всякими страшнымивещами.
Ивик вдруг посмотрела на это иначе. Она уже не раз была ранена, покалечена --все ради Дейтроса. Это нормально, ведь и все так. Но если вдуматься -- то невсе. Например, Дана сделала другой выбор. Могла остаться гэйной. И другие естьтакие -- кто ушел, занялся чем-то другим. А они осталась. И Кельм остался,несмотря ни на что. И вот за это отец Кир их любит, ценит и уважает. И сказатьпо правде, почему бы и нет? Он и сам такой. Он понимает, что все это значит.
Но это, видимо, неправильно. Священник должен указывать на грехи. Недостатки.Добиваться, чтобы люди были совершенными, как Отец наш Небесный. Конечно,говорил какой-то противный голос внутри, приятно общаться с тем, кто тебельстит. Но это -- прелесть и прямой путь в ад. Хотя вообще-то, подумала Ивик,мне нечего особенно терять. Мы и так уже по уши... После всего, что случилось вжизни, после Ашен, Шина, после этого взрыва и месяцев тяжелой, ноющей боли,после страха и напряжения Дарайи -- еще попасть в ад и мучиться там. Загробныйфилиал атрайда. Видимо, за те крохи счастья, которые им удается урвать сКельмом. И разное другое. За то, что она вообще никогда, по словам Аллина, нелюбила Господа -- то есть не видела основной задачей своей жизни "негрешить и быть хорошей, поступать правильно". Но вообще-то честно говоря,если у Бога такие представления - а мы о них ничего знать не можем -- товеликим ли будет счастье оказаться рядом с Ним? Вот именно так в ад и попадают,подумала Ивик. Просто не хотят быть рядом с Богом. И я не хочу. Раз язаслуживаю ада -- значит, туда. Тем более, вместе с Кельмом.
Похоже, отец Кир считает, что это не так. Но он ненормальный. Таких священниковне бывает. Он просто пользуется тем, что здесь священноначалия нету, и живет