показывали это все в каталогах. Но понимаешь, когда зашел -- и своими глазами.Краски! Масло, акрил, все, что хочешь. Растворители. А какие кисти! Наборы угля,я ведь и графикой занимался. Бумага, Тилл, и холсты какие... да вообще всеоборудование. Понимаешь, глаза разбегаются. В Дейтросе этим, нас, конечно,снабжали, с этим проблем не было. Но и выбора такого... А уголь я вообще самвыжигал себе. Я же первую зарплату чуть не целиком на все это потратил.Богатство. Мастерскую себе сделал -- настоящую. Никогда не было. Понимаешь,полукруглое окно, выложенное камнем, свет, простор. Я же не колбасу... вот унас говорят -- колбаса. А мне работать надо. Чтобы вот такая мастерская. Это жемечта...
Он умолк. Кельм тоже ничего не говорил, ткнувшись в работу. С намеком -- непора ли и честь знать?
-Только знаешь... не хочется работать. Трудно себя заставлять. Уже давно неписал ничего... Последнее -- портрет девчонки одной... подарить хотел. А онаушла. Уже три декады вообще не захожу в мастерскую. И мыслей не возникает. Рукине чешутся. Ну не может же быть, чтобы... Ведь были же великие, кто творил вбогатстве. Иль Тваэр, Контар... да Винчи на Триме. Мало ли. Не может же такойзависимости быть...
-При чем тут богатство, - с досадой сказал Кельм, - у всех, кто переходит насторону дарайцев, падает СЭП. Это закон. У меня вон тоже упал. Но не из-забогатства же. Не этим же они тебя купили...
-Меня не купили. Меня раздавили просто, Тилл. Я не герой, не могу. Нельзятребовать, чтобы все были героями.
-Может, и нельзя. Но нас этому учили.
-Ну вот я не могу. Понимаешь, не смог просто.
Кельм взглянул на него, трясущегося, с окурком в руке, с красными глазами.Воспоминание боли снова будто разрезало пополам. Говорят, сенсорныевоспоминания гаснут с годами. Но только не это. Сейчас он ощутил это в правомплече, от плечевого сплетения -- и наискось через все тело, лицо дажеперекорежило. А он -- герой? Ивик говорит, что да. Она ошибается. Кельму сейчасказалось, что еще немного -- и он сам тогда оказался бы на месте Холена. Невыдержал бы.
-Бывает, - сказал он, - что ж теперь мучиться. Живи. Раз так получилось -- живи.
-Я бы жил, - прошептал Холен, - но только не хочется.
-Да перестань, - Кельм сунул в карман флешку, сегодня надо будет заложить ее втайник для Ивик, - все это минутные настроения, депрессия, - он закрылзаконченную статистику по интернату, снова подключился к сети, перекинулстатистику шефу. - Сходи к психу, полечись. С депрессией они справляются нараз-два. Писать не хочется? Ну и не пиши, плюнь. Мало ли в мире хорошего?Съезди в отпуск. В санаторий -- хочешь, выпишу тебе рекомендацию, какспециалист по СЭП? В бордель сходи к бабам. Или так девку найди, трудно, чтоли? Кино, крэйс... Развейся, и все пройдет. Себя терзать -- знаешь, лучше отэтого не станет.
-Наверное, ты прав. У тебя ведь большой опыт... - Холен усмехнулся. Поднялся наноги -- наконец-то понял намек, - ты ведь уже давно такой. Сломанный.
СИвик удалось встретиться лишь через день. Она принесла информацию спроведенного сеанса связи. На этот раз сеанс прошел благополучно. Кельмпросмотрел флэшку на своем эйтроне. Брови его чуть сдвинулись. Ивик положиларуку ему на запястье.
-Что пишут?
-Разное. Про Эрмина, к сожалению, ничего хорошего. На этот раз хотя бы изволилиотреагировать.
-И что?
-Пишут, что после операции с Кибой Центр считает опасным проводить немедленноновую. Шендак, знал бы, вообще не связывался бы с Кибой. Доложил бы, что немогу достать информацию. Хотя все равно бы не разрешили...
Ивик молчала, опустив глаза. У нее было несчастное, измученное лицо. Кельмунемедленно захотелось обнять ее и поцеловать. Он ткнулся в экранчик.
-Так. Ну а больше ничего существенного. Несколько мелочей по текущему. Идемприсядем?
Они уселись на диване, в обнимку, потом Ивик как-то оказалась у него наколенях. Все время хотелось вжаться друг в друга, спрятаться, слиться в единоецелое. Наверное, было в этом что-то нездоровое. И девочка сегодня была какая-тобольная, молчаливая, прятала лицо. Ее хотелось утешить, но она и на ласкиреагировала вяло.
-Не переживай так, - сказал Кельм, - он же гэйн. Он сможет, выдержит. Он сильныйпарень, я видел. А потом мы его вытащим все равно, обязательно.
Он сам уже был в этом уверен, несмотря на то, что раньше такое не удавалось,что кончалось плохо; что вообще такое очень редко кому удается. Но в этот раз-- получится.
-Да, - сказала Ивик, -но я не из-за этого. Мне вообще осточертела Дарайя. Я немогу больше.
Он помолчал.
-Ты можешь подать рапорт... насильно нас здесь не держат в общем-то. Можно вкрайнем случае что-то придумать. Заболеть. Вернуться в Дейтрос.
Перехватило горло при мысли о том, что Ивик и в самом деле может уволиться,уйти, и он больше ее никогда не увидит, но Кельм затолкал эту мысль поглубже.
-Я не собираюсь уходить, - сказала Ивик, - я просто так. Поныть. Я не могу тамработать, Кельм. Почему мне не подобрали другое место? Продавщицы какой-нибудь.Сиделки.
-Сиделкой ты бы тоже сталкивалась с эвтаназией. Во всех больницах...
-Но не так. И вообще лучше работа, не связанная с людьми.
-Ивик, - он вздохнул, - это только так кажется. Где бы здесь ты ни была, тыобязательно столкнешься с несправедливостью, с равнодушием, жестокостьюзапредельной, с дикостью, для нас невероятной. Это Дарайя.
Он помолчал.
-Единственный способ не видеть всего этого -- жить с закрытыми глазами. Мнетолько что признался один умный дараец. Я, говорит, ведь знал, что это всеесть. Знал, но считал неизбежностью, не обращал внимания. А теперь я всегдабуду это ненавидеть.
-Многие же живут, - тихо сказала Ивик, - у нас половина подъезда -- эмигранты.Им нравится. Не то, что в Дейтросе.
-Дейтрос не сахар, - сказал Кельм, - но по сравнению с этим... с этим... нетолько Дейтрос, но любое государство Тримы -- просто рай. Я это знал. Я это ираньше знал.
Ивик слегка вздрогнула и прижалась к нему. Всегда, когда он говорил о своемпрошлом -- о том прошлом, всегда она так вздрагивала.
-Как ты вообще согласился -- сюда?
-По-моему, это вполне нормально, естественно -- стремиться быть там, где тыпринесешь наибольшую пользу.
Она помолчала.
-Пользу, - сказала с горечью, - Кельм, своими руками убивать людей... детей...Не говори про Медиану. Убивать в бою -- это совсем другое. Даже пленных... хотяя так не делала. Но даже пленного убить -- это не то. Это враг, он взял оружие,он знал, на что идет. А эти... Страшно даже не то, что убиваешь. Страшно, чтоэто и не осознается. Ты -- просто часть машины. Ты не личность. Часть убивающеймашины, в которую они кидаются сами или суют своих ближних, ставших ненужными.Кель, мне стыдно, что я такая... наверное, сильный человек бы сумелприспособиться. Ради дела. А я... истеричка. Никакой не разведчик. Я хочупоговорить с Шелой. Я сама уже искала другую работу, но...
-Это почти безнадежно. Рынок труда забит. Я мог бы поспрашивать у наших уборщиков,например, но...
-Я знаю. Ведь все эти сиббы не случайно годами не могут найти работу. Кто-то изних, конечно, сдался и уже не ищет давно. Просто ждет старости, чтобы пойти вКолыбель. Но кто-то ищет годами... и никакого толка. Но у Шелы, может, естькакие-то связи. Беда в том, что сиббом я не могу здесь жить...
-Ну это понятно, нереально. Не хватало тебе еще регулярных проверок.
-Да, сиббов слишком жестко контролируют.
Ивик помолчала.
-Я сегодня чуть не ушла с работы. Просто выручил случай. Я не знаю, как с этимжить, Кельм. И не знаю, стоит ли так. Может быть, правильно было бы повернутьсяи уйти, но не допускать, чтобы моими руками -- такое... или хотя бы на моихглазах. Но с другой стороны, какое это имеет значение -- моими руками или нет.Как будто чужими руками -- это правильнее. Это на самом деле не решениепроблемы. Это -- как страус, спрятать голову в песок. Пусть другие убивают, а ячистая и хорошая, сижу себе дома и занимаюсь хорошими богоугодными делами.
Кельм провел рукой по ее волосам.
-Хорошая моя. Помнишь, на Триме, в Союзе была такая книжка фантастическая... одругой планете. Они много писали про космос, не то, что мы, про другие планеты.Как парень из будущего попал на такую мерзкую планету, и там были излучатели,промывающие мозги. И он взорвал Центр. Он долго и целенаправленно искал Центр-- как только понял, в чем дело -- и взорвал его. Помнишь?
-Да, помню, вроде.
-Если бы здесь был какой-нибудь Центр, конечно, проще было бы его взорвать -- идело с концом. Но Центра-то нет. Уничтожить весь этот мир какой-нибудь новойверсией темпорального винта... супербомбами... иногда хочется. Но это абсурдно.Мы должны спасать, а не уничтожать. Их спасать. Уничтожать систему. Так вот,то, что мы делаем -- это и есть взрыв Центра. Только не эффектный, не быстрый,сильно растянутый во времени. Но мы это сделаем. Я тебе обещаю, Ивик. Мы эторано или поздно сделаем, или же сделают другие после нашей смерти. Мы сделаемэто -- или сдохнем по дороге.
Ивик обняла его и ткнулась носом в плечо.
-Хочешь, подвезу? Садись.
Девочка жила в одном подъезде с Ивик, кажется, на третьем этаже. Может, девочкуона бы и не узнала здесь, в центре, но собака не позволила ошибиться -- белыймохнатый песик с полустоячими ушками, с черными бусинками носа и глаз.Маленькая дейтра подхватила собаку на руки, влезла на сиденье.
-Спасибо. А то автобус еще только через полчаса...
-Знаю, как транспорт ходит, сама недавно ездила. Но на работу без машиныпрактически не добраться...
Девочке было лет пятнадцать. Квисса, подумала Ивик. Из старших. Уже быпатрулировала в Медиане.
-Ты где учишься? - Ивик вырулила на эстакаду.
-В свободной.
-А, это хорошо. А давно живете здесь?
-В Дарайе? Ну да. Двенадцать лет. Мне было три года, когда родители