Лучше стало. Но рука не двигается.
-Парез. Это пройдет. Боли будут сохраняться еще долго, к сожалению. Тебе сделалиодин прокол?
-Три. Еще здесь и здесь...
-О Господи! Ничего. Это все пройдет со временем. Потерпи.
Кельм потряс головой, словно пытаясь стряхнуть ненужные эмоции.
-Значит, так. У меня не было разрешения на операцию, я вытащил тебя по своейинициативе. Все идет не по плану. Это означает, что нам, возможно, придетсядолго ждать дальнейших инструкций. Переправить тебя в Дейтрос самостоятельно яне могу. Нужна поддержка оттуда. Побудешь пока здесь, в лиаре. Пока лежишь, онитебя не тронут. Но скоро придется вставать. Потребуют тесты -- выполнишь тесты.Они неприятные, мерзкие, но мы тоже их выполняли, когда внедрялись. Япостараюсь стать твоим куратором, тогда с тестами вопрос отпадет. Если придетсяделать маки -- делай спокойно, это ничего, вся информация поступает ко мне, аот меня -- в Дейтрос. Я не смогу с тобой говорить часто. Помни -- ты сейчаспринадлежишь к шемате Дарайи и подчиняешься непосредственно мне. Играй.Продолжай свою линию. Я буду искать способ отправить тебя домой. Все понял?
-Понял.
-Ты молодец, Эрмин иль Дайн.
Гэйн настороженно сощурился, лицо чуть перекосилось. Он лихорчно вспоминалчто-то.
-Не беспокойся, - сказал Кельм, - ты ничего не назвал. Ни имени сена. Ни номерасвоей части. Мне сообщили твои данные из Дейтроса.
Пареньпосопел носом.
-А... а то я уж подумал... знаете, вроде помню, что ничего не говорил. Но тамтакое...там так, что уже и не помнишь ничего толком. Вдруг вытянули что-нибудьеще.
-Нет, ничего они из тебя не вытянули, - глухо сказал Кельм, - я понимаю, о чемты. Не беспокойся. Ты очень хорошо держался.
Эрмин чуть покачал головой. Кельм кивнул.
-Меня зовут Тилл иль Кэр. Кстати, называй меня на ты и по имени, при постороннихобязательно. Ты молодец, что продержался еще сутки. Сломался на новой операции?
-Да, - парень часто заморгал вдруг, - вообще-то трудно тянуть было. Они меня нина час в покое не оставляли. А наутро опять приволокли инструменты, хотелиновый прокол делать... Тогда я и решил, что момент настал... Спасибо вам. Спасибоогромное. Не знаю даже, как благодарить.
Кельм молча смотрел на парня. Хотелось погладить его по голове -- как сына,которого никогда не будет. Но он не рискнул. Только взял в ладонь вялыерасслабленные пальцы Эрмина и крепко сжал.
-Все будет хорошо, братик, - тихо сказал Кельм, - ты вернешься домой. Тебябольше не тронут. Потерпи еще немного, теперь будет гораздо легче. Поверь мне,все будет хорошо.
Они не виделись пять дней. Кельм завладел рукой Ивик, стащил перчатку и сунулголую ладошку себе в карман. Лишь бы касаться, трогать, ощущать пальцами еекожу. Ивик казалась очень красивой, возбужденной, слегка пьяной -- глазаблестели, она говорила быстро и сбивчиво.
-Ты ведь уже прочитал то, что я вчера получила из Центра. Ругаются? Что тебебудет теперь за это?
-Да что мне может быть? Уволят без выходного пособия. В атрайд отправят!
-В Верс!
-Ага, именно туда. Да не переживай, ласточка, ничего не сделают. Пока я здесь ине раскрыт...
-Но это в самом деле было очень опасно, Кель! Только что закончено другоедело...
Кельм кивнул. С Кибой вчера связывались, но результатов у него пока никаких нет-- он даже еще не смог созвониться со старым знакомым, занимавшимся два годаназад дельш-излучателем.
-И тут сразу это! Но ты такой молодец! И у меня такая гора с плеч... ты знаешь,я поняла, что все это время так давило... Я же извелась просто. И работадостает, конечно, но и Эрмин... как я подумаю об этом. Я его ни разу не видела,но...
-Да уж конечно, гора с плеч, - подтвердил Кельм, - а я знаешь как этому рад?
Он внезапно повернулся к Ивик и подхватил ее в охапку. Гэйна взвизгнула изасмеялась, вцепившись в его куртку, а Кельм закружился с ней на руках -- прямосреди толпы, шокируя благовоспитанных дарайцев. Потом опустил свою ношу наземлю. Взял под руку.
-Вот так я рад. Шендак, Ивик, чтобы при мне еще раз такое с кем-нибудь делали?Да я сдохну лучше. Идем!
Они шли по центру города -- сияние огней ярче дневного света, темнота вытесненав тусклое небо. Горели витрины, рассыпались пестрыми огнями вывески и рекламы,переливались флаконы, драгоценности, зеркала, стекло, свечи, гирлянды, фонари,в этом ярком разноцветьи колыхались ткани, заманчиво громоздились пакеты,коробки, фрукты, сладости, товары, товары, товары... невозможно остановиться,невозможно сосредоточить взгляд. И толпа, вечная веселая шумная толпа, жадноесверкание глаз, учащенное дыхание, наряды, негромкий гул разговоров. Кафешки,закусочные, бумажные стаканчики, сосиски, вертела, мороженое, сласти -- накаждом шагу. Толпа -- лучшее прикрытие; лист прячут в лесу -- здесь можноговорить о чем угодно, здесь говорят все, и никто не слышит других.
-Он, Ивик, молодец. Мальчик ведь, если подумать, как мои интернатские.Семнадцать лет. Я велел ему потянуть время, и он тянул еще почти сутки. Этокакой-то сверхчеловек просто. Но я так рад, что все-таки он там был не такдолго. Он еще живой, нормальный. Слава Богу, слава Богу, что все это так быстроудалось сделать... Ивик, хочешь, мы выпьем чего-нибудь?
Они пили кофе из бумажных стаканчиков, обжигая язык, грея замерзшие руки.Сначала постояли у стойки кафе, потом со стаканчиками двинулись дальше.
-Ой, смотри!
Здесь начинались павильоны очередной ярмарки, сейчас их проводилось много.Прилавок напротив заманивал орешками в сахаре разных сортов, засахареннымифруктами, причудливыми конфетами.
-Хочешь орешков?
-Не... то есть да. Подожди, смотри сюда!
Ивик потащила Кельма к павильону поближе. Продавец -- плотный, в теплом тулупе,в смешной коричневой шапочке, с седыми бакенбардами, переминался с ноги наногу. А на прилавке -- разноцветные фонарики, такими украшают комнаты к днюВозрождения. В полутьме плавали красные, зеленые, синие огоньки, чудесныеизделия из стекла -- лебеди, олени, светофоры, изогнутые вазы, цепочки, бокалыпричудливых форм.
-Смотри, как красиво, правда?
-Здорово.
-Берите, - сказал продавец, - цепочку возьмите, сейчас самое время. Или лебедя-- лучший подарок. У этих -- глаза рубиновые.
Кельм улыбнулся.
-Спасибо. Красивые вещи у вас.
Он посмотрел на Ивик, щеки ее раскраснелись, прядка выбилась из-под шапочки,темные глаза блестели, как у ребенка, впервые попавшего в цирк.
-Хочешь такого лебедя?
-Да нет, зачем мне... Лучше орешков давай купим. Но красиво, да?
Они купили орешков. Кельм надел Ивик перчатки, чтобы руки не мерзли, а самдержал орешки в горсти ("у меня рука больше"), и временами кормилИвик с руки. Она выбирала орешки губами с его лни, как олень.
-Ужасно вкусные...
Взагончике гуляли живые оленята. Дети столпились вокруг, повизгивая от восторга.Рядом били фонтанчиками искр бенгальские огни.
Лицо Ивик вдруг опять затуманилось.
-Кель, а как ты думаешь, вот этот... я не знаю, сам он делает эти фонарики илинет... Ну тот, кто делал эти фонарики -- он гэйн? Ведь они же не могут всехпроверять, наверное. Может быть...
-Да как тут определишь? - удивился Кельм, - в Медиану бы с ним вышли -было быясно. А так... я думаю, просто хороший ремесленник. Не обязательно же бытьгэйном, чтобы сделать красиво и уютно.
-А вот у нас такого нет... может быть, что-то здесь не так, Кельм? У нас нетденег, нет продаж, и нет таких ярмарок, такого удовольствия...
-У нас же бывают праздники, разве хуже? Беднее -- да, столько электричества мыне тратим, и материалов таких нет. Но ведь не хуже... веселее... разве не так?И разве у нас не бывает, чтобы люди делали такие красивые вещи? Вспомни, бываетже...
-Но это как-то не так... - начала Ивик. Задумалась. В самом деле, есливспомнить, то и в Дейтросе многие, и не только гэйны, занимались ремеслами, ичто-то красивое выпиливали, вышивали, вырезали, лепили... и выставки бывали, ина праздниках вот так можно полюбоваться. Но почему-то там это все невоспринималось так ярко и празднично. Ивик вспомнила Хэлу, та всегда говорила"дейтрийское убожество". И на такой вот ярмарке ощущаешь некую правдуза ее словами.
-Может, правда, личная инициатива... вот я что-то создал своими руками и продаю,а люди покупают... может, в этом есть что-то?
-Что-то -- это то, что все эти вещи здесь можно купить. Ты не замечала, что сампроцесс... продажа, покупка... сам этот процесс как-то действует на людей?
-Именно, - вдруг поняла Ивик, - именно так. Мне даже показалось, что этотпродавец -- гэйн, такая красивая витрина. А на самом деле все это недействовало бы так, если бы это нельзя было купить. Жажда заполучить,заграбастать себе -- вот что делает эти вещи желанными и манящими...
-Может, и так, - сказал Кельм, - наверное, ты права. Слушай, детка, ты совсемзамерзла.
-Да нет, ничего. Не сравнить со вчерашним!
Вчера на сеанс связи Ивик ездила почти за сто километров от города. И от машиныпришлось далеко отходить. Почти шесть часов на морозе, в открытом поле. Ивик,конечно, еще в квенсене привыкла к морозам, но телу от этого не легче.
Исейчас носик у нее покраснел, а лицо cовершенно заиндевело.
-Да и мне тоже холодно. Давай зайдем погреемся?
Нырнули в небольшой торговый пассаж. Можно посидеть в кафе, но пить и естьничего больше не хотелось. Пошли вдоль стеклянных витрин. Ивик, как всегдарядом с Кельмом, было просто все равно -- о чем разговаривать, куда идти. Онвзял ее за руку.
-Кстати, давай тебе купим что-нибудь приличное на праздник? Я же знаю, навернякау тебя одни пуловеры и штаны...
-Нет, у меня юбка есть... ну давай купим, - согласилась Ивик. Чем-то же надозаняться. Они вошли в первый попавшийся магазинчик, хозяйка бросилась имнавстречу. Кельм решительно отклонил предложение помощи. Ивик бездумно бродила