неправильность.
Она смотрит на все это с неверной, чисто человеческой точки зрения. Ее боль,боль Марка, боль Кельма. Переживания, чувства. Дети. Семья.
Анужно смотреть -- с точки зрения Господа. Есть ли нарушение заповедей. Неоскорбила ли она Господа. Не пошла ли против церкви и ее заветов.
Аих, людишек, боль -- не имеет особого значения. Мало ли отчего им может бытьбольно и обидно -- скорее всего, от собственных грехов.
Она не помнила толком дальнейшего разговора. Да и не было больше сказано ничегосущественного. Кроме все того же -- молиться, молиться за себя, за Марка, засемью, за Кельма... Но она уже много молилась. Больше, она чувствовала, простои не в силах. Молитвы должны помогать. Раз не помогают, значит, что-тонеправильно. А что -- непонятно.
Ивик передала разговор Кейте. Не выдержала напряжения, заплакала. Ивикненавидела это -- плакать при посторонних. Сдерживалась, вытирала слезы. Кейтавыслушала и обняла ее.
--Я же действительно совсем не думала о Боге, - пробормотала Ивик.
--Слушай, милая... я тебя прошу -- перестань. Ты ни в чем не виновата.
Ивик теперь уже разрыдалась, ткнувшись носом в плечо Кейты.
--Это безумие какое-то, - сказала Кейта, - ты сама не чувствуешь? Освободисьнаконец от этого! Перестань мучить себя. Мало того, что тебя другие мучают?
--Но как же Аллин...
--Аллин -- просто человек. Такой же, как все.
--Но ведь он не просто. Он монах. Он всю жизнь посвящает... Он должен знать.Лучше, чем мы.
--Ничего он не знает. Я тоже раньше думала, что знает. Что все они что-то такоезнают. Так вот -- это не так. Дело даже не в том, что он ничего не знает ожизни и о людях. Дело в том, что он и о Боге-то ничего не знает.
Кейта, не выпуская Ивик из объятий, вывернулась и вытащила из кармана носовойплаток. Вытерла Ивик нос, как маленькой.
--Успокойся, девочка. Все просто. Марк действительно тебя любил. И для него этобыло -- лучшее в мире. Святое, светлое чувство. Да, быть с тобой -- трудно. Тыгэйна. Можешь погибнуть, стать инвалидом. Ты не принадлежишь себе -- ты живешьдля Дейтроса. Марк это знал. И он был готов, он тянул... а потом -- сломался.Так это и бывает. При чем здесь твоя вина? Ты делала все, что могла, ты былапрекрасной женой, и ради Марка ты отказалась от другой любви. Но ты живешь дляДейтроса. Мы все, гэйны, живем для него, и это главное в нашей жизни. Ты не длясебя завербовалась на Триму, не для себя рискуешь -- между прочим, больше, чемв патруле. Марк знал, что это есть в твоей жизни, и он был на это согласен. Апотом ему -- надоело. Заметь, он тебя ведь и сейчас не попрекал тем, что тыживешь на Триме. Это ты сама себя поедом ешь... Хотелось бы знать, кто тебевообще такую мысль подал -- что ты виновата. Милая, если бы все мы нежертвовали, если бы наши близкие не жертвовали общением с нами -- где был бысейчас Дейтрос? Ты же сама написала про Рейту и Кларена... А ведь помимослужбы, помимо долга -- ты сделала все возможное для Марка. Разве не так? Такчто это его предательство. И если кто-то здесь виноват -- то не ты.
Ивик в итоге успокоилась. Наверное, надо все-таки жить, как получается, и неморочить себе голову.
Наконец-то решила обратиться к военному психологу. Давно пора -- ей редкоприходилось непосредственно отбиваться от врага в Медиане, но тенденции былинастораживающими, она теряла Огонь. Дейтрийские психологи умели Огоньвосстанавливать. Ивик так долго тянула лишь потому, что и сама изучалапсихологию, при подготовке к кураторству. Надеялась восстановиться сама.
Психолог помог -- научил парочке полезных методик. Ничего не объяснял, недоказывал. Ивик пробовала посоветоваться с ним о ситуации в целом, и он спросилзадумчиво.
--А скажите, Ивенна, вот это для вас очень важно -- что кто-то другой, болеезнающий и опытный, должен указать вам, как жить и как поступать?
Эта фраза запала ей в душу. И в самом деле -- почему все, буквально все вокругумнее, чем она, Ивик? Дана умнее. Аллин. Все эти священники. Кейта.
Конечно, не прислушиваться к другим -- это отвратительно. Можно дойти Бог вестьдо чего. Но это у нее, скажем честно, все-таки перебор. Так тоже нельзя.
Со временем Ивик совершенно успокоилась и привыкла к новому образу жизни.
Дана права -- надо проще ко всему относиться. Изменяет? Его проблемы. Не надоиз-за этого ни проклинать его, ни менять свою жизнь. Он не герой и не обязанбыть героем -- ну и пусть. Можно было бы уйти, ради некоей"честности" и "принципиальности" - но зачем? Лучше с такимМарком, чем вообще одной. Секс -- дело хорошее, без него тоже тяжело. Возвращатьсялучше в родной дом, где ждет близкий (пусть и не идеальный, и не любящий)человек, а не в пустую берлогу. Детям даже выросшим все равно нужны мама ипапа.
Ивик смирилась.
Многие священники с ней бы согласились.
Анекоторые сказали бы, что так нельзя, что своим смирением она поддерживаетгрех, что надо решительно воспротивиться, уйти, требовать...
Атретьи еще что-нибудь сказали бы.
Она перестала спрашивать священников о чем-либо. И молиться перестала. И вцеркви была в последний раз, кажется, на Пятидесятницу. Не хотелось больше вцерковь, потому что стоило войти туда - и все накрученное за годы снованачинало болеть
Религиозность как нахлынула на нее волной -- так и прошла.
Приходилось защищать Дейтрос и христианство, на котором он построен -- простотак, без всяких претензий на личную святость и особую близость к Господу.
Один осколок попал в диафрагму и чуть-чуть выпирал в средостение. Его вырезали-- операция была сложная. Чуть-чуть выше и левее -- и в сердце бы попал.
Еще один перебил ключицу. Один поцарапал подвздошную и застрял в кишках, вбрыжейке. Его тоже удалили. Один содрал кожу на голове. Чуть ниже и правее --мозг. Опять повезло.
Еще семь осколков застряли в мякоти, в мышцах и подкожном жире. Все этопустяки.
Раны заживали. Ивик начала вставать. Мышцы разрабатывать нельзя -- надо ждатьзаживления. Она ходила по коридору, взад-вперед. В такую погоду в больничныйсад не выйдешь. Она взяла в библиотеке "Культурологию" иль Крона;Кейта притащила ей с Тримы Дмитрия Быкова и на немецком языке, который Ивиктоже знала -- книгу теолога Гольвитцера. Еще лежали три нечитанных последнихальманаха "Снег", в одном из них были стихи Женечки, еще старые. Ещеотчего-то вдруг захотелось освежить знания дарайского -- почитать потом кое-что,Ивик взяла учебник и занималась ежедневно. Тумбочка у кровати завалена книгами.Потом Марк принес ее маленький эйтрон, пальцы уже работали, хотя неуклюже и струдом, через боль -- и она снова стала писать.
Читать и писать -- чего еще человеку в жизни н? Только теперь Ивик сталавспоминать кошмар последних дней на Триме. Все сломано, все кончено. Дарайцывыследили целую сеть - вероятнее, получили информацию от кого-то попавшего вплен. Целая сеть кураторов, и она, Ивик, была среди них. Троих ее подопечныхтоже выследили. Один в итоге погиб. Двоих удалось спасти. Дарайцы захватиликвартиру, где жила Ивик, возвращаться было некуда. Убита Мерка иль Нор, стаффа,командир Русского отдела Контрстратегии. Защищая штаб, полегло много ребят избоевого отдела, погибли некоторые кураторы. Ивик вот повезло -- Шин, еесвязной, оказался между ней и гранатой. Ивик достались лишь осколки. А ведь Шинбыл ее другом. Поклонник ее книг, бета-тестер, иллюстратор, сам интересныйхудожник. Говорят, там буквально куски остались.
Повезло? Очередная нелепость. Как и с Ашен -- Ивик давно пора сдохнуть, а онавсе живет, а умирают все те, кому жить бы и жить... Те, к кому она привязалась,в ком чувствовала родственную душу.
Втом, что произошло, не было вины Ивик. Наоборот -- она вела себя достойно,сражалась до последнего, удачно спасла двоих подопечных (у других дело обстоялохуже). Но ведь все кончено, Ивик совершенно не представляла, как теперь можновосстановить сеть, весь Отдел Контрстратегии, кураторство... Вероятно, все ихквартиры, все склады, даже, возможно, законсервированные точки -- все известнодоршам. Все начинать с нуля. Катастрофа в уменьшенном масштабе.
Однажды Ивик вызвали в кабинет главврача. Она пошла недоумевая -- процессвыздоровления шел гладко, какие могут быть проблемы? Главврача на месте небыло, вместо него -- незнакомый стаффин. Ивик доложила о себе и молча застыла,скособочившись, стоять было тяжело. Стаффин указал ей на стул.
-Садитесь, шехина. Извините, что вызвал вас сюда. Беседа у нас конфиденциальная,поэтому так.
Ивик тяжело плюхнулась на стул, придерживая подвешенную на повязке руку.
-Меня зовут Кир иль Шанат. Внешняя разведка, шемата Дарайи.
Дарайи? Ивик с недоумением взглянула на него.
-Видите ли, шехина, после известных вам событий -- я уже могу вам это сообщить-- было принято решение реформировать отделы Контрстратегии на Триме. Дело не втом, что конкретно ваш отдел разгромлен, это всего лишь небольшойдополнительный аргумент. Дело в том, что анализ показал -- кураторство вообщемалоэффективно. Будут приниматься другие меры. Для вас это означает -- выпотеряли специальность.
Ивик растерянно взглянула на стаффина. Он кивнул.
-Вам в любом случае придется проходить переквалификацию.
Замолчал, словно ожидая ответа.
-Но у меня все же есть общие агентурные навыки. Я кондиционирована на Триме,даже в двух странах. Наверное, мне найдется применение. Мы ведь не в Дарайе ине на Триме живем, - Ивик даже чуть улыбнулась, - не хотите же вы сказать, чтомне угрожает безработица?
-Вам найдут применение, и на Триме люди нужны. Пусть не кураторы. Но я здесь,как вы понимаете, не просто так. У вас ведь и семейные обстоятельства... я имеюв виду, нет маленьких детей. Ну и конечно ваш послужной список, квалификация...Одним словом, шехина, не хотите ли вы использовать эту ситуацию и полностьюсменить профиль -- перейти работать к нам, в шемату Дарайи?
Ивик ошеломленно молчала. В голове вызревал залихватский ответ "да конечно