Их отношения с Кельмом - грех. Кельм и вовсе обречен на проклятие согласнотрадиционным представлениям. В древние времена считали, что грешников в адуподжаривают на сковородках, варят в кипящем масле и все такое. Может быть, насамом деле там - что-то более замысловатое. Как в атрайде.
После смерти, значит, он попадет в тамошний филиал атрайда. Или, скорее, Верса.Но тогда ей нужно быть рядом с ним. Какой тогда может быть рай, о чем можновести речь?
Отец Кир подошел, держа в руках чашу и ноздреватую лепешку. Сел на стул рядомсо своей общиной.
-Примите и ядите, - сказал он, - сие есть Тело мое.
Ибез всяких церемоний протянул лепешку сидящему рядом сиббу. Тот спокойнооткусил и отдал хлеб Ивик. А священник передал по кругу чашу с вином.
Странное это было Причастие, Ивик никогда не испытывала такого, и не знала,совершилось ли Таинство, и все ли тут правильно - но и хлеб, и вино, былинеобыкновенно вкусными.
Почему-то стало легко и просто. Ивик перестала напрягаться, перестала думать оправильности происходящего, и общение больше не напрягало ее. Они ели всякие разносолы,и со смехом болтали обо всем подряд.
-Какое платьице, однако! - Аллора погладила Ивик по плечу, та вздрогнула, потомучто прикосновение показалось ей двусмысленным... учитывая ориентацию Аллоры...и даже отчего-то приятным.
-Любовник подарил, - пояснила Ивик. Девушки засмеялись.
-Не бедный, наверное, любовник-то...
-Главное - не жадный, - заметила Ивик.
-О, это точно - главное, - подтвердил Лари.
-Выпьем? - Кир разлил вино, принесенное Ивик, по бокалам.
-Еще с винтом хорошо, - Лари полез в карман, вытащил блистер с белыми капсулами,- но мало у меня...
-Какой тебе винт, - сказала Аллора, - мне, по-моему, и так уже хватит.
-Правда, такое чувство, что мы и так уже пьяные, - тихим, будто сдавленнымголоском произнесла Нила.
-Да, что-то в этом есть... я вот читал дейтрина одного, он про это пишет что-то.Кир, помнишь, ты же мне и дал... иль Лик, что ли?
-Шанор иль Лик! - полувопросительно, пораженно воскликнула Ивик.
-А ты откуда знаешь? - удивился Кир, - это не для широкого распространениябыло...
-Знаю. Случайно.
Они обменялись взглядами, но подробно сейчас говорить об этом было некогда.Лари поднял бокал.
-За Рождество!
-Отлично!
Они выпили за Рождество, чокнувшись бокалами, и Ивик то ли от вина, то ли ещеот чего показалось, что сидят они все пятеро - близко-близко друг к другу, иона давно уже этих людей знает, и ей с ними - легко. Хорошо бы встретиться еще,подумала она, ощущая внутри острое сожаление - нет, не встретятся... разве чтоможно их завербовать, но этим, наверное, и так занимается Кир, ведь он связан сКельмом. В общем, не ее ума это дело. А жаль... Они такие классные - непонятно,почему.
Или в вине все же что-то было? Так ведь и до вина она себя чувствовала так же.Лари негромко рассказывал сидящей рядом Ниле, как правильно делать вот этотжелтый соус к птице, оказывается, он этот соус и готовил; Аллора разглядывалабусы - вернее, четки, но не канонические, замаскированные под бусы, лежащие настоле; такие вот Кир и мастерил, и такие подарил каждому на Рождество, Ивикдостались нежно-голубые, подходящие к платью. И не надо было заботиться оразговоре, не надо было ничего стесняться, все было правильно и хорошо. Можно ипросто молчать вместе. Разглядывать свечи, десятки свечей расставленных настоле, отражающихся в темно-красном вине, в блюдах, в стекле, в зрачкахпразднующих.
Кир поднялся и принес клори. Протянул Ивик.
-А ну-ка давай, давай, - обрвался Лари, - как там у вас в Дейтросе принято...
ВДейтросе существовали десятки рождественских песен -- целая культура, и каждаяпесня -- как жемчужина. И без них праздник -- не праздник. Ивик смущеннопоглядела на дарайцев. На самом деле эти песни надо бы перевести. Но никто покане озаботился.
--Ничего, что я по-нашему спою?
Дарайцы наперебой заверили, что наоборот -- хорошо, что они с удовольствиемпослушают. Ивик стала играть вступление, легкую, звонкую мелодию"Младенца".
Он был из плоти, он был из крови, он мёрз -- зима
Ина младенца сквозь дыры в кровле смотрела тьма
Дым над трубою свивался в кольца крутил, вертел
Звенели мухи и колокольцы, не спал вертеп
Не спали люди, трава, деревья, речная муть,
Иночь стояла, от удивленья забыв уснуть
(М.Протасова)
Ивик пела рождественские песенки -- одну за другой. Дарайцы тихо, молчаслушали, а Кир помогал ей своим высоким тенором, голос у него был не то, чтопоставленный, но вполне приличный.
-Ну а из вас кто-нибудь может? - спросила она потом, смущенная вниманием,которое ей доставалось. Лари крякнул, протянул руку за инструментом.
-Попробую, ну-ка...
Он немилосердно и фальшиво рванул струны, Ивик едва сдержалась, чтобы несморщиться. Ничего-ничего, можно привыкнуть. Лари, скорчившись, неравномерно ирезко брал основные аккорды. видно, что-то подбирая, то и дело ошибаясь ипризывая при этом Проклятого... В итоге неловкие пальцы встроились в какой-торитм, и под этот смутно напоминающий мелодию грохот Лари запел.
Голос у него был хриплый и очень громкий, в аккордах он врал на каждому шагу,но при этом - совершенно не стеснялся, орал вовсю, и это Ивик нравилось.
Песню она уже слышала - это был рейк, одна из довольно поздних песен Ликана.
Последние мысли в голове забубенной,
Последние гвозди в исхудалые руки;
Ябыл этой ночью у постели влюбленных --
Там вонь, духота и неприятные звуки...
Довольно с нас обещаний
Продажных сытых вождей,
Довольно пустых мечтаний,
Довольно чужих идей.
Вперед молодое племя --
Далек еще смерти час
Мы убиваем время --
Время убивает нас.
(Я.Мавлевич)
Они как-то оказались на маленькой кухне вдвоем -- Ивик и дейтрийский священник.В комнате стоял гул голосов, прислушавшись, Ивик уловила резкий, громкий голосЛари, о чем-то спорившего с Аллорой.
Ивик опьянела, хотя вроде и выпила немного. Отец Кир что-то говорил, что-томалозначащее, она кивала. Хойта сидел напротив, прямой в своей белой одежде, вхайратнике поверх пестрых длинных прядей, с кольцом в носу. Смотрел на неевнимательно, сцепив руки с длинными пальцами на столе. И было это странно --будто не со священником сидишь, а с каким-то бродягой, и можно бытьоткровенной, но не так, как на исповеди -- не перед высшим, давящим на тебяавторитетом, а как по пьянке, с незнакомцем, которого больше и не увидишь.
Он вдруг спросил, откуда Ивик знает иль Лика. Ивик рассказала.
-Вот оно как...
-Я не думала, что его записи сохранились.
-Так ведь он до ареста вполне официально издавался... Немного, но... И потом,есть самиздат. Знаешь, он был умный человек, иль Лик.
-Его убили ни за что. Он был ни в чем не виноват.
-Ивик, таких людей не убивают ни за что. Он был виноват. Не во всякой тамерунде, конечно, которую ему навешали... Но я думаю, что такого человека простоне могли не убить.
-Я хотела вставить в роман цитату из него... маленькая еще была, глупая.Священник в квенсене мне объяснил, что это неправильно. Там, понимаешь, онписал, что суть жизни христианина - противостояние злу... ну и так далее,помнишь?
-Конечно. " Каждый из нас должен стать гэйном. Каждый должен встать на путизла, затопившего мир, потому что каждый - воин"...
-Это все хорошо звучит, - горько сказала Ивик, - но я не знаю... Священникобъяснял, что нельзя это... акцентировать на зле. И нельзя противопоставлятьсебя лично злу, потому что мы всего лишь люди, а зло побеждает толькоХристос... А мы должны стараться не грешить... А я не могу, Кир. Вот не могу. Ясама думаю, что то, что я делаю, как я живу - это правильно. Но ведь и этогордыня, как я могу сама судить о добре и зле? Я запуталась. Я совсем не могубольше... Да, мы все грешны... - она хлопнула по столу ладонью. Кир прижал ееруку, посмотрел в глаза.
-Подожди, Ивик. Все сложнее. Все это не так.
-А как - если не так?
-Иль Лик был прав, Ивик. Зло, затопившее мир! То, что мы называем грехом - это иесть зло, затопившее мир. Мы живем в атмосфере зла, понимаешь? Оно везде. Всеэти бездумно заимствованные у триманцев монашеские практики... как ты можешьочистить себя от зла, если оно - везде, вокруг, ты дышишь злом, оно - в твоихблизких, самых близких людях, в соседях, вообще везде? Монахи потому и пыталисьуйти от мира. В пустыню уйти! В пустыне нет зла, верно, и там можно себя очистить,и ведь были люди, которые очищались и становились чудотворцами... Иисус тоже незря в пустыню уходил. А монастыри, кстати. чаще всего превращались в рассадникитого же зла! Даже почти всегда, наверное.
-А как же? - жалобно спросила Ивик, - как тогда?
-Вопрос только в том, увеличиваешь ты количество зла в этом мире илиуменьшаешь... вот и все. Избавляешь от страданий - или заставляешь людейстрадать... А все это очищение... списки грехов... ерунда это. Не обращайвнимания.
Лицо Кира, чуть искаженное, плавало перед ней... Мы все-таки перепили, подумалаИвик.
-Ты все равно неправильный! - сердито сказала она, - надо называть грех своимиименами! Нормальный священник сказал бы, что я это... живу в прелюбодействе...А эти, там - она кивнула в сторону двери, - и вовсе. А ты...
-Да, нехорошо! - согласился Кир, - с блудницами и мытарями, какой позор...
-Нам говорили, что они все исправлялись и начинали новую жизнь! И вообще - а какже апостол, он же писал, что эти... как их там - блудники и прочие царстваБожия не наследуют...
-Знаешь, почему он это писал? Потому что в общине той, коринфской, таких былополно. Такие туда и шли... Думаешь, туда шли тогда приличные отцы семейств, илитем более, матери, нормальные, зажиточные, порядочные люди? Не-ет, Ивик.Порядочные люди - они туда не шли, и сейчас не пойдут... Им и так хорошо. Их и