Кели.
Иэто выходило совершенно случайно. Репетиции, которых вдруг стало очень много.Между репетициями -- какие-нибудь дела, которые интересно делать вместе...книги, которые она хотела ему показать. Музыка -- много музыки. Разговоры.Прогулки по примечательным местам -- внутри Лиара и интерната, конечно, в городникто Эрмина не выпускал.
Иникаких там поцелуев и всего такого, даже мысли такой почему-то уже невозникало.
Только пробивало током, когда он вдруг случайно касался ее руки, или она ловилаего взгляд, темный, улыбающийся, нежный.
Медиана в который раз встретила родным, освобождающим уютом. Эрмин огляделсявокруг. По периметру серого поля -- несколько рядов виртуальных преград. Дальше-- белые и серые цепи вангалов...
Пожалуй, можно прорваться, очередной раз подумал он. Шансы есть. Вероятно,конечно, что убьют. Или, что хуже, вернут назад -- и тогда снова в атрайд... Нов крайнем случае можно попробовать вырваться отсюда.
Но похоже, иль Кэр не врет, и он действительно свой, и ждет только приказа ивозможности, чтобы вернуть Эрмина назад... в Дейтрос... Он повернулся к Кели.
-Смотри!
Истал превращаться. Он еще в квенсене начал тренироваться, очень уж интереснобыло -- и освоил облик стремительной птицы, похожей на крупного совершенночерного альбатроса. Кели ахнула -- альбатрос с почти геометрическимиочертаниями крыльев и тела стрелой взлетел в серое небо. Было видно, как вдализашевелились вангалы, как напряглась одна из ловушек -- в небо полетелизолотистые стрелы, но альбатрос нырнул в их поток, пролетел и выскочилневредимый, перевернулся, снизился, чтобы не пугать охрану, закружил надголовой Кели. Сел ей на плечо, больно вцепившись когтями.
-Эрмин! - засмеялась она. Протянув руку, погладила черные -- такие настоящие! -перья. Он сорвался в воздух, оставив царапины на ее плече. Снова взлетел,покружил, сел -- превращение было изящным, почти незаметным, мгновенный серыйшар, увеличивающийся в размере, и вот уже настоящий Эрмин стоит перед ней,победно улыбаясь.
-Красота какая, - искренне сказала она.
-Это красота? Смотри! - в его руках возникло живое пламя, он держал огонь налнях, спокойно, как фокусник, костер разгорался без всяких признаков дров, ивдруг языки пламени застыли, разделяясь, превращаясь в огненные цветы...камни... каменный огненно-рыжий букет цветов, рождающий снопы золотистых искр.Эрмин вдруг бросил в Кели этот букет, и на ходу камни распались и закружилисьвокруг девушки золотой, янтарной короной, все разгораясь, рассылая лучи. Келипоказалось, что она стоит -- нет, уже плывет -- в центре звезды, все исчезловокруг, кроме сверкающей фантасмагории.
Кели взмахнула руками и заставила лучи изменить цвет. Теперь солнечная коронавокруг сияла всеми цветами радуги.
-Молодец! - Эрмин оказался рядом, - а хочешь взлететь?
"А я не знала, умеют ли гэйны летать в Медиане... спрашивала соседку",- вспомнила Кели. Ее сияющие глаза молча ответили Эрмину. Дейтрин взял ее заруку.
-Это просто... пошли!
Они взлетели -- просто так, без всяких подручных средств. В какой-то миг Келииспугалась, подумала, что падает, и в самом деле ухнула вниз, но тотчас что-топоддержало ее, будто воздушная подушка. Это Эрмин, подумала она. Он держитменя. Это он летит, а не я... Но ведь и я могу... Она представила, что внизу --ничего нет, одна пустота, космос, земля не тянет больше, она потеряла силу...тем более, что Медиана -- в каком-то смысле и есть космос. Кели вспомнила своидетские сны -- ведь тогда у нее получалось летать.
Она оторвалась от Эрмина и стала уходить выше и выше, в серый зенит надголовой... Восторг овладел Кели, ей захотелось петь и кричать, сбывались еедетские сны -- она летела, парила над далекой землей. И вдруг огненное и черноеполыхнуло в глаза, и Кели в ужасе вспомнила - "ловушки!" - и тотчастемная стена выросла между ней и ловушкой, и Кели со всего маху ударилась обэту стену, и ничего не соображая от страха и боли, полетела вниз, но стенаобернулась черным плащом, и плащ окутал ее невесомой опорой, удержал, еепадение замедлилось -- и вот она уже мягко приземлилась. Эрмин выпустил из рукиплащ, тотчас исчезнувший, и протянул руку Кели.
-Вставай... Забыла, что здесь охраняют?
-Все равно я не понимаю, - сказала она. Эрмин задумчиво плясал пальцами наструнах, на минимальной громкости.
-Что не понимаешь?
-Ну как вот это получается, что одни могут в Медиане творить, другие нет... какэто понять?
Эрмин перестал играть, отложил клори.
-Как бы тебе объяснить... Вот понимаешь, возьмем музыку. У одних людей естьспособности, у других -- вообще нет. Это понятно?
-Ну да, конечно. Но к музыке у многих есть способности.
-Но из этих многих большинство может только быть исполнителями. Научить игратьможно... ну почти любого. В общем, очень многих. У кого есть хоть какой-то слухи хоть как-то пальцы работают. Это вопрос тренировки. Много работаешь -- будешьиграть... это может каждый. В Медиане тоже так. Каждый, если потренируется,сможет воспроизводить маки. Ничего особенного.
-А-а... а гэйны -- это те, кто сочиняет музыку?
-Да. Именно так. Но... с другой стороны, вот у вас в Дарайе полно профессиональныхкомпозиторов, которые музыку сочинять не умеют. Они просто изучают чужую, берутиз нее разные части, обрывки и сочиняют что-то похожее. Это то, что делают вМедиане ваши офицеры... и вангалы отчасти, хотя заметим, ума у них нет вообще.Как видно, ум для этого особенно не нужен. А вот есть люди, которые музыкусоздают... впервые... и она потом остается в веках. Которые создают что-тосовсем новое, свое. Как вот ваш Ликан... как наш, ну например, иль Реас. Как наТриме Бетховен.
-Да, вроде понятно, - задумчиво сказала Кели.
-И с другой стороны, есть такие исполнители... они вроде и чужое играют, нотак... по-своему, необычно. Это тоже гэйны...
-А как ты отличишь, гэйн это или нет? Ведь всегда одному нравится, а другомунет...
Эрмин помрачнел, вспомнив "уроки", полученные в атрайде.
-Никак не отличишь, - сказал он, - так с этим и придется жить. Никак мы это неможем отличить. Медиана только различает... кто настоящий, а кто нет...
Он взял клори, чтобы скрыть страшное воспоминание. Запел негромко, под легкийперебор, последнюю песню Кели.
Яне хочу быть в лавке игрушек*,
Ватный солдатик, мишка из плюша,
Вчерной банданке, олово лучше.
Пусть не дано быть вовсе из стали,
Иглы сквозь тело да прорастают -
Быть человеком,
Снеба упавшим,
Вовсе пропащим,
Но человеком!
Но настоящим!
*Ал.Зимбовский
Кели жмурилась от наслаждения. Он -- понимал все. Первый человек, совсем чужой,чуждый, иной, сам по себе непонятный -- но вот понимал же то, что она написала.А они -- свои -- не понимали ничего. Как так может быть?
Ив то же время -- Дейтрос... война... гэйн. Наши враги. Хотя он, вроде бы, ужене враг. А как он сам к этому относится?
Эрмин снова тихо наигрывал что-то сложное. Кели набралась храбрости и спросила.
-Слушай, а тебе не влом... Ну то, что ты здесь на нас работаешь и все такое...Что в Дейтрос не вернешься?
Эрмин посмотрел на нее, перестал играть и слегка усмехнулся.
-А кто тебе сказал, что я не вернусь?
-Но... как же?
-Там посмотрим, - ответил он, - еще не вечер. Там посмотрим.
Стреском и грохотом распахнулась дверь, и, галдя, вломились ребята. Из"Корней" здесь был только Энди со своей флейтой, и еще Ланси, Анэй иКими, который умел играть на ударной установке. Группа подобралась вполнеполноценная, и играли они не одну только акустику. Эрмин встал, и Келизаметила, как остальные сразу как-то замолчали и потянулись к нему.
Он -- интересный, подумала Кели. Яркий. Вроде бы и дейтрин, чужой, новоспринимается не как другие дейтрины. Может, потому что он гэйн? Или просточеловек такой. Вроде и говорит с акцентом, но так уверенно, так умно иправильно... или даже не очень умно -- но так, что его хочется слушать.Почему-то всем хочется. И всем хочется его внимания.
Ииграет он лучше всех.
Иглаза -- темные, блестящие, живые.
-Привет, - сказал Эрмин, - ну что, давайте по местам? Начнем с "Каменныхостровов" для разминки...
Quinta
Кибой овладела эйфория. Он выполнил задание дейтрина, и он уехал из Рон-Таира,никем не замеченный, не пойманный, свободный. Сомнения еще шевелились где-то натемном донышке -- а что, если записи не удались, если они испорчены, еслисвязной не сможет их найти и передать, а что, если дейтры вообще обманут иликвидируют его -- но Киба разумно объяснял себе, что все это маловероятно, чтотот, кто организовал операцию -- вероятно, это был тот самый, в маске, сблестящими серыми глазами в прорезях -- не мог ошибиться в мелочах, и вряд лион обманет. В таких делах не применяют логику мелких криминальных авторитетов.И разумно объяснив себе это, Киба успокоился и теперь уже считал, что всепозади, почти все, и это восторженное чувство захватило его и опьянило, икакие-то мелкие, досадные моменты -- вроде патрульных пайков на платформе,проверки документов в поезде -- тревожили его особенно неприятно, потому что оних уже и не ждал.
По инструкции ему теперь следовало вернуться в столицу и поселиться в одном изгигантских муравейников, в тивеле бедноты, где его никто не мог знать. Внебольшой -- полторы комнатки -- квартире Кибу ожидала папка с деньгами напроживание и с новыми документами. Теперь его звали Мартаан Гало, ему еще неисполнилось шестидесяти, и он жил якобы на пособие, ожидая неизбежного момента,когда придется избавить общество от своего присутствия.
На самом деле Киба ждал, когда организаторы операции найдут его и переправятчерез Медиану на Триму.
Он был счастлив. После двух лет атрайда, после тягостной и опасной агентурнойоперации -- он был почти свободен. Просыпаясь утром, жмурился от солнца, нагло