напряг -- брали в распределителе в поселке за скальным хребтом; но там обычнодавали только одну бутылку в руки.
-Ну давайте за мир!
Ивик опрокинула стаканчик, мерзкая на вкус бурда в желудке взорвалась приятнымтеплом. Мысленно она перевела тост на русский и сразу вспомнила: "мундириз дыр да мундир мой до дыр... хватит этой кровавой борьбы за мир!"*Перевести бы всю эту песню, гэйнам бы понравилось. Вот только Верс неизвестно какбы отнесся. На хрена нам война? Пошла она на.
*ПесняОльги Арефьевой.
Проникнувшиеся пацифизмом герои в песне сразу же взорвались и пошли ко дну --очевидно, противник не разделял их мнения. И добро еще, взорвешься сам -- а товедь есть еще и другие, Дана с ее детьми, свои дети, мама с папой, роднявсякая, несчастный козел и предатель Марк.
-Дак вот, к теме. Я вообще-то только за, в смысле, зачем детям такой геморрой,пусть учились бы в тоорсене дальше. Но что-то непонятно, как они это себепредставляют, - продолжил Мирим.
Разговор на этот раз был не просто за жизнь, а деловым -- от гэйнов, раз уж онине в своей части сейчас, а здесь, в санатории, потребовали дать коллективныйответ по поводу ожидающегося вскоре в Дейтросе очередного народного совета. НаТриме такой совет назвали бы референдумом, но там это был всего лишь опросмнений, никак не влияющий на окончательные решения правительства. Здесь -влияло. В последние годы этих коллективных решений становилось все больше. Насамом деле это было возвращение к принципам жизни Старого Дейтроса, возможноетеперь, когда уровень жизни повысился.
-Дело же не только в обороне, - рассудительно начала Шани, - вопрос во всемнародном хозяйстве. Везде не хватает рук. Сейчас дети начинают работать в 15, в16 лет. В 15 -- медсестра, слесарь, агротехник... в 16 -- врач, учитель,инженер. А что у нас, уже так улучшилось экономическое положение, что мы можемсебе позволить высвободить столько рабочей силы?
-Слушай, про это другие касты будут говорить, другие специальности! - возразилХайн, высокий жилистый гэйн с Севера, - нам же надо вынести решение исходя извопроса обороны. Про квиссанов.
Не так давно Медарин -- высший совет касты медар -- внес в Хессет (а Хессет вДейтросе и состоит из высших советов всех четырех каст) радикальное предложение-- увеличить возраст начала профессионального обучения до 14 лет.
Решение было настолько трудным, что после всестороннего экономического иполитического обоснования идеи Хессет предложил вынести ее на Народный Совет.Все цифры и расчеты были изложены и широко распространены. По всему получалось,что экономика Дейтроса такой удар выдержать уже может. Но все равно это будетудар. Меньше работников. Снижение роста, строительства, производства -- анаселение-то растет быстро.
Но с другой стороны, не вечно же заставлять детей уже в 12 лет заканчиватьшколу и прощаться с детством. Особенно тяжелой эта мысль казалась как раз вотношении будущих гэйнов, квиссанов. В 12 лет -- военное училище, тяжелейшиенагрузки, опасность, с 14 -- уже участие в патрулировании, а значит, и в боевыхдействиях.
Все сидящие здесь сами были такими квиссанами. Но у всех, за исключением самыхмолодых, были уже свои дети -- и думалось не о себе (мы-то пережили это, иничего страшного), а об этих детях. Ивик почему-то вспоминала Дану. Наверное,потому что ее на первых курсах было особенно жалко. Крошечная хрупкая девочка,под тяжестью "Клосса" первое время она просто шаталась.
-Ну и подумаешь, - сказал Геш, - и в двенадцать лет нормально. Мы в тоорсенетакое вытворяли в этом возрасте... нас можно было сразу без подготовки навангалов спустить.
-А почему именно 14? - поинтересовался Линс, - ровное число, что ли? Хоть бы наодин год сначала сдвинули.
-На Триме, - поделилась Ивик, - наоборот искусственно задерживают детство. Внекоторых странах общую школу заканчивают только к 20 годам. Потом ещепрофессиональное обучение. Но это как раз потому, что у них там избыток рабочейсилы..
-Как избыток? - спросила ее соседка по комнате.
-Политэкономию надо было учить, - Линс, сидящий рядом, хлопнул ее по плечу.Девушка залилась краской.
-Я вот учил недавно, ни хрена не помню, - пожаловался Геш.
Линс принялся объяснять ему особенности триманского и дарайского устарелогоспособа производства. Ивик подумала, что эти знания не укладываются в голове уребят, потому что они -- нежизненны, молодые дейтрины просто не представляюттакой дикой ситуации, когда твой труд -- никому не нужен. Привыкли, что всегданужен труд, если даже все уже сделано и прекрасно, все равно надо строить новыегорода, исследовать Медиану, дел полно... Не говоря уже о защите Дейтроса.
-Так что? - спросила Шани, - что писать-то будем?
-Напиши, что с нашей стороны возражений нет, - подал голос Линс.
-А их точно нет?
-Ха, конечно. Не будет хватать людей для обороны границы -- снимут часть боевыхгрупп с Тримы, Килна.. .проблем-то. Все лучше, чем детишек в бой кидать.
-Это да, - Мирим помешал угли в камине, взбрызнув снопы золотистых искр, - уменя племянник погиб два года назад. Пятнадцать лет пацану было. В патруле.Нельзя так, на самом-то деле.
-Ладно, так я отправлю от нас тогда, - сказала Шани.
-Конечно, отправляй, не вопрос!
-Линс, а ты бы не мог сыграть, а? - соседка Ивик по комнате протянула клорипредмету своих воздыханий. Линс уселся поудобнее, стал настраивать струны. Ивиктоже потянулась за клори -- сыграть второй голос. Линс посмотрел на нее иодобрительно кивнул, а больше никто не обратил внимания. Соседка Ивик сновапристроилась рядом с Линсом. Геш взял свою флейту.
Красивый звучный голос гэйна наполнил комнату.
Горымолчат, и не виден огонь пылающих крыш.*
Ветеррезвится, ласкает лицо, лни, и взгляд.
Солнцезашло, но остались лучи. Значит, спи, малыш.
Разноцветныйтуман, разноцветные искры, костры горят.
Бегпо лесенке вверх, выдох, вдох, и ступеньки из синевы.
Облакав догонялки играют, зрно смеясь.
Спи,малыш. И пусть снятся тебе шум и шелест листвы,
Ипрозрачное озеро, горы, и ласковый пляж.
Ивик наигрывала на клори второй голос, и Геш подхватывал флейтой.
.Ветер мира, и лес, и асфальт, и кирпич, и стена.
Лёд,и зелень, и снег в темноте, и улыбка луны.
Спи,малыш. Много разных дорог, но Дорога -- одна.
Спи,малыш. Я люблю вас. Дыши и живи. Вы нужны.
*Nelka35
Наутро должна была приехать Кейта. Она прибыла с Тримы в небольшой отпуск.Может быть, даже возьмет с собой Дану или кого-то из внуков. Если Данасоберется -- она стала нелегка на подъем.
Но Кейта не приехала почему-то. Погода была хорошая, после разных процедур Ивикотправилась погулять в парк и встретила Хайна. Неспешно шли по дорожкам, Ивикскакала через скамейки, чтобы проверить, насколько она уже здорова, и насколькоготова к дальнейшему труду и обороне. Хайн хмыкал и предлагал выйти в Медиану ипомериться силами.
Он был ненамного старше Ивик, и чуть выше по званию, ро-шехин. Служил наСевере, но не там, где Майс, а на северо-востоке материка, куда только-только успелипротянуть ниточку железной дороги. Одинокий маленький поселок -- такие целиохотно атакуют дарайцы, и три месяца назад случился большой прорыв, Хайн былтам тяжело ранен, а его жена -- техник-аслен, и его дети были убиты. Выжилидвое старших сыновей Хайна, потому что они учились уже не в поселковых школах,а в профессиональных, далеко от дома. Дарайцы уничтожили чуть не половинунаселения поселка. А гэйны полегли почти все. Об этом нельзя было говорить,Ивик не знала, как об этом говорить. Она всматривалась в лицо Хайна. Нормальноелицо -- а каким ему быть? Как должен выглядеть, говорить, двигаться человек --после такого? Иногда, когда Хайн молчал и казался погруженным в себя, Ивиквзглядывала на него, и остро кололо сердце, потому что это же вот застывшеевыражение боли и растерянности она помнила у Кельма. Тоже -- если он неразговаривал с кем-то и не действовал, а он почти всегда действовал иразговаривал. Как и Хайн. То ли это попытка забить страшные мысли, то ли этопросто такие люди, которым привычно все время действовать или что-нибудьговорить...
Забрели в беседку, на самом высоком холме. Отсюда был виден санаторий с белымикорпусами и парк, парк -- малость облагороженный дикий лес со свежими аллеями;с другой стороны холм обрывался в длинную хвойную лощину, уходящую к морю, залощиной вставали другие холмы, высокие, голубеющие вершины на грани небес. Иморе виднелось вдали, свинцовое с холмиками белой пены по краю, сливающееся сбелесым небом у горизонта.
-Расскажи-ка про Триму... Ты такая скромная, Ивик, тебя и не слышно -- а ведькуратор, работаешь на Триме!
-А что мое кураторство? Говорят, прикроют эту лавочку.
-Все равно. Неважно. Трима же! Россия, да? - Хайн задумался и продекламировал сужасающим акцентом по-русски, - бельеет парус ад-динокий! В тумайне морьягал-лубом!
Ивик засмеялась.
-Ты учил, что ли?
-Немного, - признался Хайн, - и на экскурсии был. Москва, Петербург... мы были,- он осекся.
Ивик невольно положила ладонь ему на предплечье. Потом убрала. Заговорилапоспешно.
-Там, конечно, интересно, на Триме. Все совершенно другое, непривычное. Но домалучше. Знаешь, побывать там -- это одно, это интересно, а жить постоянно...люди злые, кругом одна конкуренция, каждый норовит занять местечко потеплее.Есть те, кому совсем жрать нечего.
-У нас народ тоже не ангелы, знаешь.
-Знаю. Но это не так, все равно не так. У нас каждый на своем месте, и мыдействуем вместе -- а не друг против друга... Это трудно описать. Но это так.Это надо почувствовать.
-Все равно на Триме наверняка интересно работать. Что у нас? Патруль --тренировка- домой. Патруль -- стычка -- домой. Однообразие.
-В Медиане не бывает однообразия.