уже привел к ним в дом. Но... маме можно рассказать обо всем, и она всегда обовсем рассказывала. И только вот об этом ей рассказывать нельзя. Она там, вДарайе, делает что-то очень опасное, сражается за Дейтрос, а тут... Это ведьпредательство, подумала Миари, и снова почувствовала ожесточение. Как он такможет?
Аесли попытаться посмотреть с другой стороны... на Триме церковь допускаетразводы. Предположим, мама с папой развелись бы, и он бы жил теперь с этой Тигикак с женой. Открыто. И так, конечно, уже все открыто. Но так бы церковьразрешила, и вообще все было бы замечательно, правильно. Они бы все вместе,впятером пошли в церковь с... новой мамой? Миари вздрогнула и едва незаплакала.
Ты же взрослый человек, сказала она себе. Ты должна понять. Кстати... онавспомнила, как папа сказал недавно между делом что-то такое про маму... Да, неисключено. что и у нее кто-то есть. Тем более, теперь, когда папа вот так.
Это нормально. Мы не маленькие дети, у нас своя жизнь...
Нет, ожесточенно сказала себе Миари. Они не могут так, не имеют права! Ониимели бы право, если бы были - каждый сам по себе. А они убили все, что у насбыло... вернее, что уж говорить - папа и убил. Он же все это начал. Нашмаленький теплый круг, родных людей, любящих друг друга, стеной стоящих друг задруга... родных...
-Шендак! - вслух сказала она. Сердце который год уже разрывалось от боли. ИМиари вспомнила Анга.
"Мам, ты знаешь, наверное, я больше не буду сюда ездить. Нет смысла".
Анг и правда чем-то похож на маму. Наверное, тем. что очень сильный, как всегэйны. И ему постоянно грозит опасность. Миари будет его ждать, всегда. И у нихвсе будет иначе. У них тоже будет теплый светлый круг родных людей - Анг иМиари, и их дети... Но он никогда не распадется, потому что Миари - Миариникогда не предаст. Она будет ждать. Анг будет для нее единственным, что бы нислучилось. И сам он - тоже такой, Миари это знала.
Она посмотрела в угол, где стоял ее рюкзак. Может, собрать вещи и простоуехать? Ну и плевать. что в церковь не попадешь на Пасху, что праздник... Хотяв церковь можно и сходить одной, где-нибудь у вокзала.
Миари встала. В открытую дверь было видно, как папа сидит у стола, и видно, очем-то говорит с этой Тиги. Такой кругленький, он пополнел за последние годы,родной, уютный... У Миари защемило сердце. Если она сейчас уедет...
Папу тоже жалко.
Братья, наверное, останутся. И пойдут с этой Тиги в церковь. Но разговариватьбудут все равно только друг с другом. Для них побыть дома - это значит побытьдруг с другом. Близнецы - это все-таки близнецы...
Но остаться здесь - это значит, смириться, согласиться с тем, что да, можно итак, подумаешь. И маму можно заменить. И все то, что объединяло их семью -можно забыть, выбросить, наплевать. Может быть, не зря гэйны так берегут свойОгонь - и есть Огонь на самом деле не только у них, а у всех каст. У каждогоесть что-то святое, чистое, огонек в душе, который нельзя предавать, нельзягасить, который надо бережно поддерживать и не отрекаться от него даже подсамым страшным давлением.
Миари быстро покидала в рюкзак вещи. Кстати, можно будет переночевать у Лики,тоорсеновской подруги, она и живет возле вокзала, а с утра уже взять билет наШари-Пал.
-Папа, - сказала она звонко, выходя в гостиную, - знаешь, я передумала. Я,пожалуй, поеду. ты не обижайся, хорошо? Но я уже взрослая. У тебя своя жизнь -у меня своя...
-Ми, - растерянно сказал Марк, - но как же... Пасха...
-Ну тебе же не будет одиноко и без меня, правда?
Она пошла к двери. Обернулась.
-Да, пап... я не успела тебе сказать. Я летом выхожу замуж.
Установку проводили в лиственной, охваченной золотым огнем осенней роще. Рощунезаметно оцепили, хотя с Тверди опасности не предполагалось - дарайцы моглиударить только из Медианы. Кейта молча наблюдала за тем, как возились у ямы сизлучателем гэйн-велар, ловко и быстро извлекались из чехлов детали, излучательобретал форму. Кейта провела рукой по корявому осиновому стволу, взвихриланоском ботинка жухлые листья. На миг показалось, что она снова в Лайсе... Лайсбыл для нее почти родным, там, в дейтрийской зоне - еще до того, как Дейтросснова обрел собственную планету - Кейта училась в квенсене, там жил ее отец,там она воевала и тайно, безнадежно любила Эльгеро. И эта роща была похожа наЛайс, там растительность круглый год ярко-желтого и красного осеннего цвета.Давно уже она не ходила в Лайс... последний раз - в монастырь к Аллину. Кейтапомрачнела. И больше никогда она туда не пойдет, там нечего делать. Пустьпрошлое останется в прошлом.
Будущее рождалось у нее на глазах.
Здесь, в центральной России, расплескалась осень, залила рощи и поля последнимслепящим всполохом золота и огня, перед тем, как зачернить ветви, подготовитьих к очередной зимней смерти, погрузить все в серость, черноту, лютый холод досамой весны. Кейте вдруг захотелось написать осенний пейзажик, такой вотпростенький, золотолиственный, с непонятно глубоким небом. И чтобы пятнистыекуртки гэйн-велар, едва различимые на фоне листвы, и серебристо-металлическийостов дельш-излучателя, наполовину торчащий из ямы... Напишу по памяти,подумала она и стала пристально вглядываться, фиксируя детали.
-Кей?
Она обернулась. Арта иль Вэш, командующая подразделением охраны 38йустановочной группы, подошла к ней.
-В Медиану давно выходила?
-Каждые четверть часа, - ответила Кейта, - там все благополучно.
Арта кивнула.
-Надеюсь, до темноты закончат, - сказала она с беспокойством, - тут ещеместные... любопытные.
-Ничего, - сказала Кейта, - мы тут в глуши. Полиция не приедет, далеко. А завтрасекретность будет уже не нужна.
-Ты ведь отсюда, Кей?
-Приблизительно да. Из этой страны.
Арта с любопытством посмотрела на нее.
-Интересно тебе, наверное...
-А тебе разве нет?
-Конечно, - согласилась Арта, - скоро все изменится. Везде. В Дейтросе,Дарайе... здесь. Вся наша жизнь... Все будет иначе. Это целая революция. Ноты-то отсюда родом, и...
-Да, - кивнула Кейта, - у меня мама, папа приемный уже умер, еще брат,племянники и всякая другая родня. Но мама и брат в Германии, там благополучнее,они хорошо устроены. Я не уверена, что им стоит перебираться в Дейтрос. Совсемне уверена. Конечно, я предложу... хотя не знаю. Зато меня радует, что я смогутеперь жить открыто, все им объяснить...
"И что Ашен погибла вовсе не в автомобильной катастрофе"...
-Представляю, как тебе интересно, - улыбнулась Арта.
-Я сейчас думаю о Ритке... это моя школьная подруга, старая. Мы давно невстречались. У нее уже трое внуков. Но когда-то мы здорово отжигали...прогуливали уроки, катались на трамвае по всему городу... сочиняли... вернее,она сочиняла, а я рисовала иллюстрации. И я представляю, как вот сейчасзаявлюсь к ней через Медиану и скажу "ну что, Рит..."
Арта нервно прислушивалась к чему-то. Кейта замолчала.
-Вот что, Кей, перейди-ка в Медиану. И оставайся там пока. Мне спокойнее, когдаты там.
-Есть перейти в Медиану, - ответила Кейта и исчезла.
Всером пространстве Ветра она была не одна. Несколько сот гэйнов расположились вокрестностях - охрана установочной группы была предпринята очень серьезная. НаТверди гэйн-вэлар, в Медиане - все гэйны, кого только можно было мобилизовать.Даже охрану рубежей Дейтроса ненадолго ослабили.
Очень важно, чтобы установка излучателей прошла без помех, и чтобы они былиприменены одновременно и повсюду.
Гэйны в Медиане, хотя и были построены в боевом порядке, совершенно ненапоминали никакую армию.
Даже не в форме - в основном их одежда сейчас приняла маскировочный в Медианесеро-пятнистый цвет, но встречались и яркие пятна фантазийных одеяний. Пока нетбоя, можно побаловаться. Вокруг, сколько хватало взгляда, раскинулись столы соскамьями, пестрые шатры, навесы, диванчики, манежи, костерки с уютным кругом избревен, словом - самые разнообразные седалищные приспособления, группки гэйновстояли, сидели, возлежали, прогуливались, развлекались по мелочи - твориливсякие штуковины, мужчины раздаривали цветы женщинам, женщины осыпали ихгирляндами маленьких фейерверков... где-то слышалась негромкая музыка. Слишкомбаловаться гэйнам, конечно, было нельзя, чтобы не терять бдительности и неискажать окружающий мир. За пространством вокруг наблюдали медианные приборы, акомандиры и назначенные часовые, незаметные в пестрой толпе, в напряженииследили за обстановкой. "Ведь самый страшный час в бою - вспомнила Кейта,- час ожидания атаки". Она фыркнула. Вокруг не было ничего страшного. Всеэто напоминало безумный фестиваль ролевиков или бардов, ярмарку, праздник, какздорово, что все мы здесь сегодня собрались... только неизбежные шлинги у поясаи маленькие автоматы на ремнях для Тверди напоминали о том, что собрались-товсе же не для развлечений.
Кейта наскоро связалась с шехинами, обсудили обстановку, пока не было причинволноваться. Правда, на фланге А4 разведка сообщила о некоем движении в нашусторону, но подробностей пока не было. Кейта к тому же отвечала за сторону В,это не ее проблема. Пподумав, гэйна решила опробовать новую недавно сочиненнуютрансформацию. Бывают гэйны-импровизаторы, которые буквально фонтанируют новымитрансформациями, но это редко. В основном над превращением нужно долгоработать. Тем более - над таким. Кейта взмыла в воздух, на ходу преобразуясь врадужный столб, который вытянулся, раскинулся - и вот уже радуга из семизвенящих газовых полос пересекла небо. Кейта чувствовала себя неописуемо, онавидела каждой своей частицей, каждой псевдомолекулой цветного газа, она вобралав себя весь пестрый, веселый пейзаж, всех этих красавиц в длинных платьев,принцев, животных, шатры и костры, рыцарей вдоспехах и роботов в стальныхкорпусах, парящих в небе птиц, самолеты, трансформеры, броневые шары и летающиетарелки - вот одна из тарелок пронзила ее невесомое тело, окрасившись красным,