шляпе.
Кабинка тронулась, Ивик достала из кошелька флешку и протянула священнику.
-Вот, собственно. Я должна просто передать это. Инструкции.
-Спасибо, - Кир спрятал флешку в карман, - ну а как жизнь у тебя? Давно невиделись.
Ивик вспомнила все одновременно - тошнотные дни в атрайде и страшную ночь вУВР, встречу с Женечкой, спасение, Кельма, его глаза и руки, поездку в Кейвор,замок, излучатель, гибель Кибы и Холена (и то, и другое сильно на нееподействовало), музыку Эрмина...
Она ответила:
-Ничего. А у вас... у тебя?
-Тоже ничего, - вздохнул Кир, - нашел работу наконец... а то замучилипроверками.
-Да ты что? Это хорошо. А где?
-В общественном туалете в парке. Сижу, народ впускаю-выпускаю, пол мою... Зачемнужен научно-технический прогресс, если пол все равно моют руками?
-Зато тебе рабочее место предоставили, - развеселилась Ивик, - ну и как,справляешься с обязанностями?
-Образования не хватает, - смиренно ответил Кир, - но я стараюсь.
-А на... остальное хватает времени?
-А у тебя? - ответил вопросом Кир.
Ивик скосила глаза на проплывающую внизу панораму парка.
-У меня хватает на все.
-Уж лучше работать, чем постоянно попадать в атрайд... особенно в нашемположении... Красиво, правда? Посмотри, - он указал на город вдали, кабинкадостигла верхней части подвесной дороги, и теперь отсюда в голубой дымке былвиден Лас-Маан, вернее, часть его, с гигантским конусовидным аэровокзалом, сосверкающими стеклянными башнями, гибкими белыми трубками - туннелями автодорог.Ивик восхищенно вздохнула. Кабинка снова тронулась. Оставалось не менеедвадцати минут езды, и гэйна почувствовала себя неловко. Надо о чем-тоговорить... вообще, раз сидишь со священником, надо бы использовать момент. Иесли не исповедаться, то хотя бы спросить полезного совета о жизни. Просто такболтать... ей было неудобно. Так же, как неудобно все время называть его на"ты".
АКир молчал, не собираясь облегчать ей задачу коммуникации.
-Слушай, Кир, - решилась она, - а можно тебя спросить?
-Давай, конечно.
-А почему ты получаешь инструкции через нас, от нашего командования? Ведь у тебясвое начальство, и ты... вообще здесь как бы совсем один.
Кир пожал плечами.
-Потому что я не хойта, Ивик. Я гэйн.
Иглядя в ее вытаращенные глаза, добавил.
-Я уже давно сменил касту. Десять лет почти. Я закончил квенсен и воевал.
-О Господи, - пробормотала Ивик.
-Именно он, - кивнул Кир.
-Я думала, так не бывает. Это в хойта переходят из других каст.
-В гэйны тоже переходят. Те, у кого обнаруживается талант. Я пишу стихи. Начал вмонастыре...
-Но из хойта же никогда не переходят, так не бывает!
-Бывает, почему же. Переходят и в аслен иногда - захотел жениться, не смог житьв монастыре, осознал неправильность призвания. Ну а в гэйны...
-Я о другом. Тебя же не могли заставить, пусть даже у тебя талант. Дажерекомендовать не могли, раз ты хойта. Ведь хойта у нас... это такая каста, онана особом положении.
-Мне никто и не рекомендовал. Я сам попросился, Ивик. И мне было даноразрешение. Ты же знаешь, что работающий гэйн - это большая ценность. Даже дляДейтроса.
-Но ты же служил...
-Рукоположенный священник никогда не перестает быть таковым. Даже при отлучении.А меня разумеется, никто не отлучал. Я имею на все право. Вообще формальнаясторона соблюдена, - он улыбнулся, - ты не волнуйся.
Ивик ошарашенно потрясла головой. Она совершенно не смотрела вниз и забыла, чтокабинка висит на высоте двадцати метров над гудящим, веселым парком.
-Все-таки не понимаю... как ты мог...
-Я в шемате Дарайи, Ивик, - ласково сказал Кир, - я такой же, как ты. Никакогоотличия, понимаешь?
Он протянул ей руку. Ивик машинально пожала ее. Кабинка плавно подкатила кпричалу, и пора уже было выходить.
Ивик в последнее время то и дело вспоминала об этом разговоре. Странный онвсе-таки, Кир. Такой же, как она? Может быть... А ей казалось, что он все равноостался священником, и что все это - все, что с ним происходит - это простодуховный путь...
Но собственно говоря, может быть, и все, что происходит с любым человеком - неболее, чем его собственный духовный путь, и развитие его отношений с Богом.
Ивик стала подниматься по пешеходной части гигантской эстакады, котораясоединяла один из районов с центром города. Обзорная стена слева былапрозрачная, а справа за невысокой бетонной стенкой рычали машины, непрерывнымпотоком льющиеся по автостраде.
Последний раз на этой эстакаде они встречались с Женей.
Теперь Ивик вполне официально работала на Женю, двойным образом. С однойстороны, для дарайцев (допущенных к этой информации) она была агентом Жени,эр-ламета контрразведки, который контролировал подозрительного дейтрина ильКэра и работу лиара через него. С другой, Ивик действительно была для Женизапасной связной и время от времени передавала для нее в Дейтрос кое-какиесообщения, выполняла мелкие поручения и так далее.
Они всего один раз увиделись после памятного дня встречи в УВР. Больше нельзя,ведь здесь они не подруги, их разделяет социальная пропасть. Но Женя обещалавстречаться - как с агентом - не реже, чем раз в несколько декад.
-Все-таки глупо получилось с тобой, - сказала Ивик, - теперь сидишь здесь... кактвой куратор, я думаю, что здесь для тебя не самые лучшие условия.
-Ну-ну, куратор, - усмехнулась Женя, - теперь ты меня уже писать не заставишь!Но по правде говоря, я это делаю и сама. Я же гэйна, правда?
Она остановилась, Ивик вслед за ней. Они были одни на головокружительнойвысоте, на этой самой эстакаде, и так же за невысокой стенкой, шумя, проносилсяпоток машин.
-Красиво, - сказала Ивик, с наслаждением озирая ровные квадратики кварталов,зеленые пятна рощ далеко внизу.
-Я не жалею, Ивик, - сказала Женя, - нисколько. Наверное, есть лучшие вариантыжизни... Наверное. Я не рвалась в штирлицы...
-Куда-куда?
-Ну это фильм такой был у нас... про разведчика. Неужели ты не знаешь? Старыйочень фильм, советский... а все равно смотрят до сих пор.
Ивик осознала, что в ее образовании есть серьезные пробелы.
-Может, было бы лучше как-то иначе жить. Но я гэйна. Я не хочу быть никемдругим. И как гэйну, меня послали сюда. Это логично - ведь у меня дарайскаявнешность и даже происхождение, кого же еще посылать. Значит, я довольна этим.
Они двинулись дальше. Ивик снова задумалась.
Как Женя вообще живет? Кто она? В детстве им все объясняли просто: вы дейтрины.Ни с кем не спутаешь - форма лица, скулы, темные волосы, более или менеесмуглая кожа. Вы дейтрины, здесь ваша Родина, ее надо защищать; здесь церковь,в которой вы рождены, здесь Бог, который был распят за нас, и который важнеевсего, подчиняться церкви - все равно что подчиняться командованию... Правда,конечно, мало кто так уж всерьез во все это верит. Есть, конечно, непрошибаемыепатриоты вроде Эльгеро или Дэйма. Но все равно - хоть мы и грешим, и неочень-то такие уж правильные, все это для нас - воздух, которым мы дышим.
АЖеня? Она очень светлая блондинка, с белой матовой кожей. Очень красиво. Ничегообщего с дейтрийской расой. В Дейтросе прожила всего несколько лет, ужевзрослой. Что для нее Дейтрос? У нее ведь не было школьной лаборатории, как уИвик, и капель росы на траве, и скамеек и луж во дворе... Нет у нее там ничего,что она могла бы любить.
Христианство? Ивик знала, что у Жени есть любовник, как это и принято в Дарайе.Тоже офицер УВР, выше ее рангом - Женя выбрала его сознательно, таким образом,у нее увеличивался доступ к информации, да кстати, любовник же и посодействовалее переводу в Лас-Маан.
Какое уж там христианство... какие церковные заповеди...
Ради чего вообще у нее - все это?
Ау нее самой, Ивик? Можно подумать, она живет более праведно, чем Женя.
Но так многие дейтрины... грешат, а все равно, церковь - это святое, потому чтоДейтрос - это святое.
Ивик спросила подругу об этом. Женя внимательно посмотрела на нее.
-А ты никогда не задумывалась, что Дейтрос - это нечто гораздо большее, чемдома, дороги, капельки росы и прочая ерунда? Так же, как, например, Россия -больше, чем березки, и упаси Боже, матрешки и валенки...
Ивик с гордостью подумала, что еще помнит, что такое матрешки и валенки.
-Если бы это было не так, Дейтрос не мог бы быть уничтожен - и снова возникнуть.И подумай... для старшего поколения детство ассоциируется с Лайсом! Они незнали нового Дейтроса вообще.
-Пожалуй, ты права, - согласилась Ивик, - я же сама написала эту книгу. Да.Дейтрос - это нечто большее. Чем дома, дороги, даже внешность... даже самилюди... - она вспомнила, как в детстве ее мучили мысли о том, что она не любитсвою семью, не любит вообще никого в Дейтросе. Но ведь и тогда она понимала,что Дейтрос надо защищать.
-Но что тогда, Жень? - спросила она, - Христианство? Церковь? Ты ведь вроденикогда не была особенно набожной... А сейчас... или сейчас у тебя что-тоизменилось? Ты вообще... честно... веришь в Бога? Мы никогда не говорили обэтом.
-Ну я же была крещена в православии... в квенсене ходила на службы,исповедовалась, там это положено так. Потом реже, конечно...
-Да, но я не об этом.
-А если не об этом... подожди, - Женя остановилась и стала рыться в сумочке, -подожди-ка. Вообще-то это не положено, но я хотела именно тебе показать, и вотзаписала... Вот.
Листочек был исписан крупными неровными буквами - по-русски. Женя, как видно,все еще предпочитала писать по-русски.
Господи,я уже совершенно не верую, в лабиринте чертовых ловушек, засад, теряю счетвсяким потерям я, казалось бы - сапиенти сат. Однако вот же, не получается. Язнаю, другие из чувства долга - но я должник плохой, мне уже не исправиться, иэто тянется слишком долго.
Мне бы в церковь, под образа, и рыдать, я знаю, другие из чувства локтя, но