невозможным говорить о чем-нибудь еще. Ивик рассказала о предположении Эльгеро.Оно оказалось для Даны не новым.
-Это может быть. К хойта ее всегда тянуло.
-Я думала, ее тянуло только к Аллину. Ведь он был ее другом.
-Да, но видимо, она общалась и с другими. Переписывалась. Не знаю подробностей,конечно. Но ведь на нее кто-то написал, понимаешь? А кто?
-Кто-нибудь из шематы Тримы. А что именно написали, не знаешь?
-Да фигню какую-нибудь. Мало ли, что можно написать, чтобы завалить человека.
-Мне кажется, это связано с фантомами, - вступил Вейн, - я знаю, что ей многоевысказывали по поводу ее фантомов.
-Не понимаю, - пожала плечами Дана, - фантомы приняты? Приняты. Не она же ихпринимала, комиссия. Значит, признаны идеологически верными.
-Комиссия состоит из гэйнов. И хойта, которые работают на Триме. Другим хойтаэто могло не понравиться.
-Это же не повод для ареста! - возмутилась Ивик. Дана коротко взглянула на нее.Ивик отвела взгляд. Не повод... не повод, но может быть -- причина. Все, чтоугодно может стать поводом. Так вот у нас в Дейтросе все устроено... Вот так мыживем, вот такая у нас жизнь. Ивик почему-то - не к месту - вспомнила Хайна.Да, бывают ситуации и похуже. Эльгеро вон спокоен, как слон. Гэйны относятся ковсем этим вещам -- арест, приговор, лагерь -- намного проще, чем другие. Да,нестерпимо обидно и больно попасть в тюрьму или даже быть расстрелянным безвсякой вины. Или за небольшую вину. Это бывает редко. Если честно, Ивик вообщес Версом чуть ли не впервые столкнулась -- если не считать того случая в школе.Но вероятность такая есть.
Но ведь для гэйна постоянно существуют куда худшие вероятности. Гэйны на самомделе не испытывают особого страха перед Версом.
Все остальные, наверное, боятся гораздо больше.
Свидание с Кейтой разрешили уже на следующий день. Но только Эльгеро, и толькопотому, что он надавил на какие-то там рычаги. Эльгеро вернулся, пришел к Дане,по-прежнему спокойный и деловой.
-Все нормально, - сказал он, - я думаю, ничего страшного не будет. Простопроверка.
-Как она там? - спросила Ивик. Эльгеро пожал плечами.
-Выглядит нормально, держится бодро. Настроение, конечно, не лучшее. Да, ееарестовали по доносу. Она мне сказала. Это связано с какими-то ее частнымивысказываниями, и с содержанием фантомов. Особенно того, старого фантома -"Восхождение", - он взглянул на Ивик. Та опустила голову.
Идея фантома принадлежала ей, Ивик. Но у нее идею не приняли, а реализовала еекак раз Кейта. Но что в нем могло быть неправильного?
-Она чрезмерно доверяла этим монахам, - пояснил Эльгеро, - она вообще оченьдоверчивая и открытая душа. А уж монахи... ей кажется, если человек рядом сосвятыней, то он и сам отчасти святой. С некоторыми из них у нее были конфликты,но все равно. В последнее время она уже отошла от общения с ними, но видимо,что-то сохранялось. Я не совсем в курсе.
Он помолчал. Потом сказал твердо.
-Я абсолютно уверен, что Кейта никогда, ни при каких обстоятельствах не могласовершить предательства. И все ее фантомы согласованы и приняты, и в нихабсолютно нет ничего, противоречащего христианской вере. Если она будетосуждена -- это омерзительные происки каких-то сволочей. И если они этогодобьются... если Кейту посадят... Я сам, лично, этих сволочей найду, я всевыясню, и этого им так не оставлю.
Вечером Вейн ушел ночевать к отцу. Ивик с Даной сидели на маленькой кухнеблока, пили чай с вареньем, которого Дана в этом году наварила целый погреб. Ис прошлого года еще банки стояли. Теперь разговаривали о том, о сем. Ивикзнала, что Дана недолюбливает Кейту, наверное, классические отношения невесткии свекрови... И в глубине души Дана не так уж переживает из-за Кейтиной судьбы.Но разумеется, вслух говорить об этом было нельзя.
Почему хорошие люди, во всем хорошие, вроде бы, так часто друг друга непонимают, не любят? Почему между ними возникают конфликты? Ведь все мы,кажется, хотим только добра, думала Ивик. Неужели есть хоть один хойта, которыйне хочет добра? И однако, в результате Кейта в тюрьме, ее допрашивают,наверняка под наркотиками, ей грозит что-то страшное. Мы любим Дейтрос, мыумираем за него -- но у него есть вот такая сторона... неужели это неизбежно?
Дана понемногу научилась хозяйствовать, отмечала Ивик. Куда лучше меня. Варенье-- пальчики оближешь. Кухня чистенькая. Вышитые занавески -- Дана увлекласьрукоделием, и занималась этим тоже талантливо.
-А Дэйм где? - спросила Ивик. Дана досадливо дернула плечом.
-Ну где. На Триме, ясное дело. Может быть, ему даже еще не сообщили.Какая-нибудь очередная операция.
Она вздохнула. Ивик почувствовала угрызения совести -- за Дэйма, за саму себя,тоже забросившую семью из-за работы. Кейта говорила "где был бы Дейтрос,если бы мы и наши близкие не жертвовали собой..." Но теперь Кейта сидит вВерсе.
-Тебе хорошо, - сказала Дана, - ты за мужем всегда была как за каменной стеной.
Кровь бросилась в лицо Ивик. Дана задела больное место.
-Вот уж не сказала бы...
-А что? Он же от тебя не ушел. Конечно, это плохо, что он гулял, - рассуждалаДана, - ничего хорошего. Но ведь тебя не бросил. С кем не бывает. Подумай, тыже как сыр в масле каталась. Он за тебя и хозяйство вел, и детей растил. Тывообще не знаешь, что такое хозяйство...
Ивик глубоко вдохнула и выдохнула. Сейчас поругаемся, подумала она отстраненно.
Интересно, откуда взялась эта странная идея, что Марк взял на себя буквальновсе? Да, раньше он любил ее и старался для нее многое делать. Но... каждый разприходя домой, она делала большую уборку. Делала, кстати, те же заготовки назиму. Готовила, стирала, гладила. Варила Марку на несколько дней суп. Конечно,живя один, он обслуживал себя сам...
Дети? Но до марсена Ивик растила их сама, и тогда Марк вообще практически непомогал. А потом -- детей нет целый день, целую неделю, позже -- вообще онипоявлялись только на каникулы. В чем же заключалось "воспитание"Марка? В том, что он проводил с ними чуть-чуть больше времени, чем Ивик? Онабы, конечно, предпочла иметь выходные каждую неделю, как все нормальные люди...
Марк не был таким уж суперхозяйственным. А главное -- Ивик вовсе не чувствоваласебя с ним "как за каменной стеной". Однако ж, вот взялась откуда-тотакая легенда. И мама считает ее вертихвосткой, которая "не знает, такоенастоящая семейная жизнь", и Дана.
Может, потому что такие легенды вообще ходят про женщин-гэйн? Не буду об этомдумать, решила Ивик. Это Дана. Сестра, родной человек. Не хватало еще с нейпоругаться из-за таких пустяков.
Дана иначе смотрит на ситуацию. У нее ведь тоже "кто-то был". Ивикдавно об этом знала. Были влюбленности, отношения какие-то. Когда дети подросли-- Дана оправилась и снова изменилась. Стала красивой женщиной, похудела.Фигура -- не хрупкая, как когда-то, но женственно-изящная, черные локоны,огромные глазищи. Научилась хозяйствовать. Нашла себя в новой жизни, забыв отом, что готовилась быть гэйной. Она даже иногда играла на скрипке, особенноперед гостями.
Такая женщина не станет ждать, пока муж-гэйн торчит на Триме неделями имесяцами.
Дану можно понять. Не засушивать же такую красоту и такую душу. Тихо,шито-крыто, и Дэйм ни о чем не догадывается. И церковь ни о чем не знает. Ведьэто же самое главное -- чтобы никто ничего не знал; а что там -- все мыгрешники. Дана не может жить без любви. И у нее ведь почти совсем нет родни. Онаеще более одинока в жизни, чем Ивик. Ее жалко. Все это Ивик понимала, и никогдаДану не осуждала.
ИМарка тоже можно понять. И его тоже жалко.
Вообще пока понимаешь других -- жить легко. Как только задумываешься о себе, отом, что делают с тобой -- так сразу становится невыносимо тяжело. Может быть,в этом и суть, что никогда не надо думать о себе, только растворяться вближних?
Но как-то не получается.
-Дан, а давай как-нибудь сходим в Медиану, - предложила Ивик, - погуляем? Тыиграешь иногда в Медиане?
Дана криво улыбнулась, одной стороной красивых губ.
-Да я бы, может, сходила, только времени нет совсем.
Она подняла голову и прислушалась. В глубине блока запищала во сне Лати.Пискнула несколько раз -- и угомонилась, кажется.
-Пойду проверю, - Дана поднялась, - что-то она спит плохо.
Ивик вернулась в санаторий -- долечиваться. Она наврала врачу -- ей еще былотяжеловато двигаться, болело то в одном месте, то в другом, ныли кости. Ейнужны были массажи, прогревания, ванны, всяческие примочки. Ей нужны былипрогулки по парку, чистейший морской воздух и вечером компания у камина.
Хотя она беспрерывно думала о Кейте.
Но как ни странно, мрачные эти думы нисколько не мешали писать. Ивикпримеривалась к роману о будущем. Писала отдельные сцены, продумывала план.Бывает горе и стресс, которые писать не дают, отвлекают, погружают в мрачнуютрясину. А бывают -- даже более сильное горе и мощнейший стресс которые словнодобавляют огня в топку, словно их и пережигаешь, уничтожаешь, как противника вМедиане.
Иеще -- таким образом убегаешь от ужаса. У Хайна убили семью? В будущем войнастанет архаикой, наступит прочный и надежный мир. Кейту забрали в Верс? Вбудущем исчезнет всякий идеологический контроль, и сама система наказанийсократится до минимума и станет исключительно гуманной. Но это не бегство отдействительности -- это мечта. Это планирование, образ будущего, фантом,который станет влиять -- если получится -- на общественное сознание. Пусть людимечтают о хорошем.
Правда, все это казалось слишком тривиальным. Это и так ясно. Это и так всезнают... Ивик чувствовала там, в глубине, что-то еще - но не могла понять, чтоименно.
Ивик снова стала много писать. И мало общаться. Ей было неловко отчего-то передХайном, хотя он держался дружески и приветливо, да и ничего ведь не произошло.Казалось ее долг -- как-то помочь, поддержать, потому что его ведь очень жаль-- но как? Она не знала. Кроме того, никому нельзя было рассказывать о Кейте.