Новые правила — страница 12 из 55

– Дедушка, он разрешил! – ее голос дрожал от радости. Высокая, тонкая, с криво заплетенной второпях рыжей косой, она дышала оживлением, казалось, забыв и о болезни, и о сопровождавшей их жизнь опасности. – Разрешил! Испытания завтра, мне можно участвовать! Получилось!

– Поздравляю, милая, – Анатолий Евгеньевич спокойно улыбался, и Артем поразился его хладнокровию. Глядя на безмятежное лицо этого человека, легко было поверить, что когда-то именно он, несмотря на преклонный возраст, отстоял их прежнюю общину в сражении с соседской, а год спустя отразил атаку большой стаи лесных псов и спас людей – многих.

Здесь и сейчас, в этой маленькой темной комнате, шла битва иного рода. Впервые за время болезни Анатолия Евгеньевича Артем осознал, что очень скоро останется в этой битве один на один с главным противником – и надо будет во что бы то ни стало превратить его в союзника. Кая, взахлеб пересказывающая дедушке разговор с Владом, не обращала внимания на Артема. А он думал о том, какой счастливой она выглядит. Ее главная мечта почти исполнилась, а ему, Артему, придется помешать этому, может, через неделю, может, через несколько дней.

Продолжая говорить, Кая рассеянно улыбнулась Артему и тут же отвернулась. Анатолий Евгеньевич одобрительно кивал, улыбался и посмеивался в бороду.

Не замеченный Каей, Артем вышел из комнаты, кивнув Анатолию Евгеньевичу на прощание. Все, что нужно, было сказано, а прощаться при Кае – и тем более называть ее дедушку своим, явно не стоило; это только навредило бы в предстоящем деле. Поэтому Артем ушел молча, стараясь быть спокойным, как Анатолий Евгеньевич. Закрывая за собой дверь, он порадовался тому, что Кая на него не смотрит: вряд ли у него хорошо получалось.

Глава 9Кая

Более нервного утра Кая не могла вспомнить. Она проснулась раньше времени и пыталась уснуть снова, но так и не смогла.

Утренний воздух приятно холодил разгоряченное со сна лицо, и, дожидаясь, пока вскипит вода в котелке, Кая сделала легкую разминку. Медленно, осторожно растянулась, с удовольствием ощущая свое тело – сильное, молодое, гибкое. Делая махи и выпады руками, она мысленно попросила тело не подвести ее, как делала каждое утро, – еще раз, всего один раз!

Вспоминая разговор с Владом, Кая едва сдерживала ликование и с трудом заставляла себя быть плавной, медленной, осторожной: слишком резкое движение могло вывести ее из игры.

– Привет! Готовишься?

Кая резко обернулась. Конечно же, Артем. С глупой улыбкой наперевес и всклокоченными волосами – видимо, не стал даже умываться после сна, так спешил ее застать. Она поняла, что он смотрит на ее волосы, не заплетенные в косу, и с досадой перебросила их за спину.

– Да, понемногу. Разминаюсь.

– Можно с тобой? Я не успел сделать упражнения, торопился, знаешь, я…

– Я уже закончила. Хочешь, делай, у меня вода кипит.

Артем осекся, неловко потоптался и сел на лежащее у кострища бревно. Делать разминку под взглядом Каи ему явно не хотелось. Кая вздохнула с облегчением.

Лес просыпался – на ветке, которая протянутой рукой перевесилась через стену, прыгала маленькая серенькая птичка с неожиданно сильным голосом.

– Уже знаешь, что там будет?

Кая пожала плечами:

– Думаю, стрельбище, может, холодное оружие, рукопашка… Какая разница?

– Ого, – Артем уважительно покачал головой, – здорово, когда человек так уверен в себе.

– Да, здорово, – отозвалась Кая с некоторым раздражением (ей почудилась ирония в его словах), – что кому-то это дано.

Артем поднялся с бревна, сделал шаг в сторону дома, остановился.

– Пригодилась бумага?

– Что, прости?

– Ну, бумага, которую я принес из библиотеки в прошлый раз. Нарисовала что-нибудь?

– Я давно не рисую, – Кая старалась говорить высокомерно, но это оказалось трудно, как будто ее застали за чем-то недопустимым, наставив резкий луч света в спасительную темноту.

– А твой дедушка говорил, что рисуешь.

– Почему бы вам с моим дедушкой не поговорить о чем-нибудь другом? О книжках, например?

Артем поднял ладони в оборонительном жесте, беспомощно улыбнулся:

– Я понял, понял. Сегодня ты ведь можешь побить кого-то другого?

Кая невольно улыбнулась в ответ – едва заметно; кашлянула, чтобы не засмеяться.

– Дедушка уже наверняка проснулся. Возьми кружки. Я принесу воды.

С вечера Кая хорошенько проветрила комнату и помогла дедушке выкупаться. Теперь здесь не было пугающего запаха болезни – пахло травами, которые сушились под потолком, пожелтевшими книжными страницами и хвоей. Домашние, безопасные запахи.

Анатолий Евгеньевич проснулся и сидел в постели, облокотившись на подушки, с книгой в руках. Увидев входящих ребят, он широко улыбнулся:

– Доброе утро! Отличный день, да? Вчера я думал, будет гроза.

– Небо чистое, – сказала Кая, разливая воду по кружкам, – дождя не предвидится.

– А если он и будет, грозы нам теперь не страшны, так? – дедушка кивнул Артему, и тот, как по команде, тут же покраснел.

– Не совсем. Прорехи все равно будут открываться там, куда бьют молнии… Но с громоотводами мы сможем контролировать место их появления. Я пока не проверял работу громоотвода. На участке есть грунтовые воды, но…

– Он будет работать, – торжественно объявил Анатолий Евгеньевич. – Даже не сомневайся. Будет. Передашь чашку? И, если тебя не затруднит, выйди на минутку, хорошо? Я скажу пару слов внучке.

Артем кивнул.

Кая и дедушка остались наедине. Она вздохнула, села на подушку рядом с кроватью, перебросила густые, цвета медной проволоки, волосы на грудь и принялась быстрыми, привычными движениями заплетать их в толстую тугую косу.

– Я догадываюсь, о чем ты хочешь со мной говорить… Но я решила твердо.

– Я не собирался отговаривать тебя, – мягко сказал ей дедушка. – Когда это я так делал? Это испытание важно для тебя. Раз так, иди и пройди его. Докажи им, что справишься не хуже остальных. Ты становишься сильнее каждый раз, когда доказываешь кому-то, на что способна. Значит, это не пустая трата времени. А я не буду тебя переубеждать, – дедушка закашлялся, и Кая подала ему платок, забрала из рук чашку с кипятком.

– Спасибо, милая. – От чашки шел пар, и Кая вздрогнула, приняв ее у дедушки из рук. Ей показалось, что запах трав под потолком стал резче, и голова слабо закружилась.

– Эх, вот раньше был чай, – мечтательно сказал дедушка, глядя в потолок, – я бы все отдал, лишь бы выпить нормального чаю – можно даже из пакетиков…

– По-моему, у нас хороший чай, – осторожно сказала Кая, пристраивая чашку у подушки, – я только в прошлом году его насушила. Ты сам говорил, какие травы брать.

Дедушка пренебрежительно махнул рукой:

– Да это вообще не чай, внучка. Так… Трава и ягоды. Ничего, может, ты еще попробуешь настоящий. Где-то все устроено по-другому. Где-то люди читают книги, занимаются наукой, хранят культуру… И где-то люди пьют настоящий чай… Черный, зеленый, красный… – дедушка прикрыл глаза.

– Дедушка? – Кая почувствовала, как все у нее внутри словно ухнуло куда-то вниз, испуганно коснулась его руки… Он открыл глаза и улыбнулся.

– Я в порядке, Кая. Просто клонит в сон… Не выспался ночью, бывает, – дедушка закусил губу. – Я хочу пожелать тебе удачи, внучка. Ты рано осталась без родителей – увы, в этом мире такое не редкость. Я делал для тебя, что мог… И надеюсь, что немало. Ты сильная и смелая. Я знаю. Тебе это пригодится – сегодня, да и потом тоже. Помнишь мои слова о страхе?

– Да, дедушка.

– Очень хорошо. Ничего не бойся, – дедушкина рука осторожно, нежно коснулась ее щеки, и Кая судорожно обхватила ее ладонями, – моя милая внучка. Ты будешь сильной. А если захочешь порисовать или почитать книгу – не противься этому желанию. Для того, чтобы решиться иногда быть слабым, нужен совершенно особый род силы. Думаю, он у тебя есть – или будет. Если тебе понадобится голос совести – вспомни обо мне или обратись к Артему, – дедушка рассмеялся, увидев ее выражение лица, а потом посерьезнел, – но если перед тобой встанет вопрос выживания… Делай все, чтобы выжить, и черт с ней, с совестью… Договорились?

Кая молча кивнула, почувствовала, как внутри стало горячо и больно, и прижалась губами к дедушкиной руке. Кожа на ней была сухой и тонкой, как бумага.

– Я вернусь и расскажу, как прошло, – шепнула она.

– Буду ждать с нетерпением, – дедушка улыбнулся, похлопал ее по руке и с облегчением опустился на подушки, – теперь позови Тему. И дай с полки «Алису в Зазеркалье».

– Ты читал мне ее в детстве, – теперь Кае не нужно было вставать на цыпочки, как тогда, чтобы достать книгу с полки. Она почувствовала укол нежности, ощутив под пальцами знакомую обложку. Каждая страница была ей знакома, каждая черно-белая картинка. Ей вспомнилось, как однажды она раскрасила несколько картинок цветными карандашами – решила, что у черно-белых героев слишком печальный вид. Тогда дедушка ругался, но теперь ей вдруг захотелось найти эти страницы, как будто они были старыми забытыми друзьями детства.

– Да, это она. Я тоже любил ее в детстве, – Анатолий Евгеньевич погладил обложку, улыбнулся. – Моя собственная мама говорила, что все люди в мире делятся на тех, кто любит Алису, и тех, кто нет…

– Ее написали так давно, – Кая подумала, что их разговор напоминает долгие беседы, которые они вели, когда она была маленькой и не покидала стен. Ей стало жаль уходить. – И теперь то, что говорила твоя мама, не проверить. Не все умеют читать, и я не знаю никого, кроме нас и Артема, кто читал бы «Алису».

– Так и есть, – кивнул дедушка. – Сейчас. Но кто знает, что будет дальше? Алиса-то, вот она, – он слабо улыбнулся, приподнимая книгу, – с нами, никуда не делась. Нам удалось ее сберечь. Может быть, кто-то еще хранит ее, далеко-далеко отсюда.

Дверь тихонько скрипнула, и смущенный Артем заглянул в комнату:

– Извините… Кая, тебе, наверное, пора. Там все уже идут.