– Поздравляю. Победа… была честная. И… Михаил, извини. Я хотел помочь, просто я… не ожидал.
– Ой, иди ты, – отмахнулся Михаил, впрочем, довольно беззлобно, – шел бы ты лучше домой, пока я тебе не врезал… Я сейчас добрый, поэтому дам совет: не показывайся мне лишний раз на глаза. Усек?
Олег кивнул. Губы у него дрожали сильнее прежнего, и Кая поняла, что он потрясен даже не тем, что провалил испытание, а тем, что так сплоховал. Вслед за немногочисленными зрителями Олег покинул стрельбище. Теперь здесь оставались только Кая, Михаил да дядя Коля с Ваней.
– Ну что, за работу, – сказал дядя Коля. Ружье он положил на скамейку, – эти красотки сами уже не убегут, – он хохотнул.
Ваня подкатил тачку, стоявшую до сих пор за скамейкой и прикрытую брезентом. Кая молча смотрела на залитые темной кровью тела, застывшие в неестественных позах. Возбуждение покинуло ее. Она еще не могла поверить в то, что прошла. Только теперь, когда все было позади, она поняла, насколько в глубине души была уверена, что не пройдет – несмотря на все усилия. Но радость не приходила, тело переполняла только пустота. Пустота, да еще ноющая, тоскливая усталость.
Ей уже доводилось убивать нечисть за стенами – дважды. Однажды – лесного пса, заставшего ее врасплох. В другой раз – очень уродливого маленького духа, который, кажется, испугался ее даже больше, чем она – его. Оба раза она попросила прощения у убитых, как ее учили в детстве. Сейчас она снова прошептала слова – машинально, не задумываясь.
– Они бы у тебя прощения не просили, – дядя Ваня брезгливо рассматривал тела на земле. – Но у каждого свои причуды.
Михаил закатал рукава:
– Я помогу.
– Конечно, поможешь, – буркнул Ваня. – С чего нам, по-твоему, прибирать за вами? Не нанимались. Рукавицы надевайте и за дело.
– Не-а, – Михаил кивнул в сторону Каи, – не она. Справимся без нее.
– Нет, я могу…
– Ни к чему, – твердо повторил Михаил. Теперь в его взгляде не было ни насмешки, ни снисходительности. – Иди домой.
Ваня смотрел неодобрительно, но дядя Коля кивнул:
– Он прав. Ты сделала двух. Иди-иди. Ничего страшного.
Кая, поколебавшись, кивнула. Если бы она проиграла, точно не согласилась бы уйти и убрала бы своих убитых… Но она победила. И теперь могла позволить себе маленькую поблажку – всего одну. Других поблажек за всю ее службу в страже не будет – это она решила твердо.
На ватных ногах Кая вышла со стрельбища, медленно зашагала по центральной улице в сторону дома. С каждым шагом, уносившим ее прочь от тел, ей делалось все легче и легче. На смену болезненному напряжению наконец пришла радость.
– Я служу в страже, – тихонько прошептала она, просто чтобы услышать, как это звучит. – Меня взяли в стражу.
Больше не будет унизительных вылазок за припасами в одиночестве, в постоянном страхе, что ее на этом поймают. Больше не будет попрошайничества. Теперь в ее распоряжении стол стражей на кухне – главные бойцы общины должны питаться хорошо, больше ресурсов… Гораздо больше ресурсов. Всего пару вылазок – и она разберется с долгами, сможет достать для дедушки лучшие лекарства, лучшую еду.
– Ну что, прошла? – вездесущая Марфа стояла у теплиц, вытирая руки тряпкой. – Кто бы сомневался. Волчок помог, а?
– Да, спасибо.
Марфа хихикнула:
– Себе скажи спасибо. Остается надеяться, что ты не настолько наивна, чтобы верить, что теперь твой путь будет устлан лепестками роз, дорогуша. Думаешь, они начнут принимать тебя как равную сразу, как станешь есть с ними за одним столом? Черта с два!
Кая кивнула. Об этом она уже думала.
– Я сделаю так, что начнут.
Марфа одобрительно улыбнулась:
– Умнеешь на глазах, а? Сделай.
– Спасибо за это, – повторила Кая после недолго молчания, касаясь глиняной фигурки на шее. – Я могу оставить его себе? Он красивый.
– Бери, не жалко, – Марфа фыркнула, но Кая видела, что она довольна.
Дорога до дома заняла всего ничего. Кае не хотелось больше думать ни о схватке, ни о том, что Марфа права и настоящие испытания только начинались. Сейчас она имела полное право отдохнуть. Дома ждали дедушка и Артем – сейчас она будет рада увидеть даже Артема. Они будут сидеть втроем весь вечер, пить чай и разговаривать – как годы назад, когда они с Артемом были детьми и все еще не стало так сложно. Она расскажет, как прошло испытание, и Артем ахнет от страха, а дедушка – от гордости за нее.
Когда она подошла к дому, Артем ждал ее – сидел, глядя себе под ноги, на крыльце.
– Привет, – радостное возбуждение еще не улеглось, поэтому Кая не стала выговаривать Артему за то, что он оставил дедушку одного, хотя обещал все время быть рядом. – Я прошла! Я – страж.
Он поднял голову – его глаза были сухими, но красными и больными, и Кая почувствовала, как одним ударом из нее вдруг выбило все мысли – осталась только давящая на уши тишина.
– Кая, – губы Артема дрожали. – Он… Там…
В ней что-то как будто разорвалось, а потом она услышала какой-то странный звук и вдруг поняла, что смеется. Она вспоминала радостные мысли, с которыми шла сюда, домой, и смеялась, смеялась и смеялась, стоя рядом с крыльцом. Артем, пошатываясь, поднялся с крыльца и подошел к ней очень близко. На миг Кае показалось, что он хочет ее обнять, но он дал ей пощечину. Удар оказался неожиданно сильным – Кая пошатнулась. Из мира ушла тишина – теперь все заполнил один хлесткий и долгий звук.
– Почему ты не позвал меня? – собственный голос звучал глухо, незнакомо, как сквозь толщу воды.
– Все произошло… Очень быстро… Я…
– Отойди, – Кая оттолкнула Артема плечом и пошла к дому.
– Кая, подожди… Не надо.
Она не слушала. Парой больших шагов преодолела расстояние от покосившейся бесполезной калитки до крыльца, поднялась по лестнице, толкнула дверь и зашла в дедушкину комнату.
Видимо, на этот раз Артем не забыл проветрить: пахло травами и чистотой. Дедушка лежал на постели, вытянув руки вдоль тела, как будто спал. Кая протянула руку вперед, коснулась его ладони кончиками пальцев. Вопреки здравому смыслу она была уверена, что он отзовется на прикосновение – так, как бывало всегда; хитро улыбнется и спросит, как все прошло. Кая резко отдернула руку.
Медленно подошла к окну, открыла его шире, тупо уставилась на чахлую рябину, росшую у дома. В этом году листьев на ней было больше обычного.
– Кая… – Артем, который зашел в комнату сразу вслед за ней, боязливо коснулся ее локтя. – Послушай…
Кая отдернула руку. Прислушиваясь к себе, она с изумлением поняла, что не чувствует ни раздражения, ни злости. Гул от пощечины стих, и теперь внутри снова не было ничего, кроме тишины. Аккуратно обогнув Артема, не глядя на него, как будто он был мебелью, Кая вышла из дома.
Она ни разу не оглянулась. Артем не последовал за ней – остался или пошел к себе, она не знала. Добравшись до дома Марфы, Кая села на крыльцо и сидела там, пока старуха не вернулась с огородов. Должно быть, она устала за целый день – ее смуглое лицо казалось темнее обычного, а спина, обычно прямая, ссутулилась.
– А, девочка. Пришла за овощами или очередной порцией колдовства? – Марфа улыбнулась, а потом Кая подняла на нее глаза.
– Я осталась одна, – сказала Кая просто, и в мир вдруг разом вернулись все звуки.
Марфа не стала спрашивать ни о чем или говорить слова утешения – за весь тот вечер она не сказала Кае ни слова. Молча старуха отвела ее к себе домой, молча помогла отмыть волосы, лицо и руки от темных пятен, заставила съесть немного холодного картофеля, дала выпить мутного отвара трав, а потом уложила спать на старый топчан в дальней комнате.
Кая не могла спать – плавала между сном и явью, силилась заплакать и не могла. Она слышала, как Марфа уходила и приходила. Посреди ночи, выныривая из объятий дремотного ужаса, Кая увидела ее сидящей неподалеку на стуле и сосредоточенно считающей петли на вязании при дрожащем свете свечи. Темный профиль старухи резко выделялся на фоне давно не беленных стен, и вокруг плясали причудливые, рваные тени. В другой раз Марфы уже не оказалось рядом, и Кая знала, куда она пошла.
Кая заснула под утро – тяжелым, тревожным сном и не знала, что только тогда Марфа вернулась от ее деда и тоже легла. Старуха быстро погрузилась в сон, но постоянно просыпалась и чутко вслушивалась в звуки из соседней комнаты. Последний раз такая неспокойная ночь была у Марфы давным-давно, когда она засыпала под открытым небом и не могла надеяться на защиту людей и надежных стен.
Глава 10Артем
Артем не знал, да и не хотел знать, куда ушла Кая. Довольно было и того, что она оставила его в одиночестве – один на один с тем, что ему предстояло сделать. Кая ни с кем не стала бы говорить о случившемся – значит, у него еще было время.
Рюкзак с книгами стоял у стены – почти не разобранный. Артем медленно, по одной, вытащил оттуда книги, расставил аккуратными стопками на полу; подумав, некоторые вернул. Затем подошел к кровати и вдруг понял, что ему страшно. Помедлив, он накрыл тело дедушки простыней, но стало только хуже.
Артем опустился на колени, пошарил под кроватью и вытащил на свет толстую папку, туго перехваченную бечевой, с большим конвертом, лежавшим поверх. Папка отправилась в рюкзак вслед за книгами.
Стараясь не смотреть на кровать, Артем унес из комнаты пустые чашки, подмел пол, прикрыл окно. На улице темнело, и в комнате начало холодать. Кажется, снаружи накрапывал мелкий дождь. Анатолий Евгеньевич называл такие дожди грибными, и, вспомнив об этом, Артем почувствовал, что вот-вот заплачет. Какое-то время он стоял посреди комнаты неподвижно, изо всех сил зажмурившись, пережидая минуту слабости. Ему предстояло много работы – нужно было найти Влада, привести людей, отыскать Каю. Но прежде всего он должен был разобраться с главным.
Артем просунул руки в лямки рюкзака, проверив перед этим, что он закрыт достаточно плотно и дождь не зальет драгоценное содержимое, и вышел на улицу, напоследок оглянувшись у порога. Комната молчала. В ней было тише, чем в вечера долгих неспешных бесед о старом мире, тише, чем когда Кая презрительно молчала, даже тише, чем когда Анатолий Евгеньевич спал, а Артем сидел рядом с книгой и ждал, пока Кая вернется с едой и лекарствами и выставит его вон.