Каиной добычей оказалась пара банок консервов и старинный пистолет, заржавевший настолько, что им больше невозможно было пользоваться. Погибший, от кого бы он ни бежал, делал это налегке.
– Не уверена, что это можно есть. Срока годности не видно, – Кая деловито запихивала находку в рюкзак. – Сегодня вечером проверим. Может, повезет. Что у тебя?
Артем показал дорожную карту – она была старой и местами выцвела. Кое-где виднелись следы красного фломастера – водитель делал пометки под пластиком от руки.
– Мы и так знаем, куда идти, – Кая пожала плечами, но все же развернула карту. – Вот, смотри. Это должно быть где-то здесь, так?
Артем склонился над картой и почувствовал, как прядь Каиных волос, выбившаяся из косы, коснулась его щеки.
– Северный город раньше по-другому называли. Вот, смотри: «Санкт-Петербург», – он запнулся. – Что это, как думаешь?
На карте Санкт-Петербург был помечен знаком перечеркнутого кружка. Красный размашистый крест вызывал тревогу.
Артем взглянул на Каю и увидел, что она тоже напряжена.
– Не знаю, – она рассматривала другие пометки на карте, – может, он помечал места, в которых уже побывал? На некоторых городах такие же кресты.
– Или там не нашлось того, что он искал.
– Или так. В любом случае, – Кая свернула карту, приняв решение, – это неважно. Мы даже не знаем, сколько этим пометкам лет. Судя по телу, он умер давно. Идем. Убери карту к себе. Духи могут вернуться.
– Ты говорила, они безобидные?
– Безобидные, если не трогать то, что они считают своим добром.
Глава 15Кая
Содержимое одной банки оказалось несъедобным – Каю едва не вывернуло от запаха тухлятины. Другая пахла нормально, и Кая переложила содержимое в котелок, залила водой, чтобы проварить. Осторожность не повредит – отравление им сейчас было точно ни к чему. Кая мельком посмотрела на Артема, который собирал хворост для костра – в пределах видимости, как она велела.
Она не ожидала, что с самого начала их похода будет чувствовать себя гораздо напряженнее, чем он. Артем, кажется, перестал бояться. Совсем забыл о деле – зачарованно рассматривал какой-то гриб. Он чувствовал себя под ее защитой. Значит, станет еще беспечнее, особенно после их первой встречи с обитателями прорех за стеной, которые оказались так красивы и неопасны.
Кая наклонилась и подняла крупную шишку, взвесила на руке. Размахнулась и запустила Артему в спину. Почувствовав удар, он ахнул, нелепо взмахнул руками – хворост рассыпался, покатился на земле. Артем посмотрел на Каю, и в глазах его читался такой ужас, что на мгновение ей стало стыдно – но только на мгновение.
– Не расслабляйся, – сказала она, отводя взгляд, – и занимайся делом.
Она думала, что Артем будет спорить или разозлится, но он промолчал.
Больше они не говорили, пока не разместились у костра рядом с высокой разлапистой елью, под которой поставили палатку. В котелке приготовили и разложили по мискам еду, поставили ароматно побулькивать чай. Кая отметила, что запасы воды, взятой из дома, уменьшились вдвое – завтра нужно будет найти источник. Варево из консервов оказалось съедобным. Кая добавила в него немного грибов, собранных в лесу, и полгорсти крупы. Может, и не шедевр кулинарного искусства, зато сытно, а это было куда важнее.
Кая облокотилась на рюкзак, положенный поверх старой пенки у костра, и принялась за еду, не глядя на Артема. Ей не хотелось признаваться – даже себе, что его сегодняшнее поведение, несмотря на легкомыслие и беспечность, внушило ей некоторое уважение. Выходя из Зеленого, она ожидала, что в первый же день Артем начнет жаловаться на тяжелый рюкзак и не сможет быстро идти, но он, кажется, задался целью ее переупрямить. За весь день она не слышала от него ни слова жалобы – хотя сейчас, торопливо поглощая еду из миски, Артем выглядел бледнее обычного. Его темные волосы слиплись от пота, глаза лихорадочно блестели.
– Эй, – Кая протянула ему миску, – положишь мне еще? С тобой все в порядке?
– Что? Да, конечно, – Артем разложил по мискам остатки варева, – все хорошо. Я просто думаю.
– О чем?
– Об установке. Об электричестве.
– И что же ты думаешь? – Она была не против поговорить об электричестве. Все лучше, чем молчать и думать о том, что она оставила позади.
– Хочу еще раз посмотреть на бумаги, – Артем ел уже медленнее, и по его лицу расплывалось блаженное выражение сытости, притупляющей все чувства – даже страх. – Я просто размышлял о том, что прочитал в справочнике, а еще вспоминал, что рассказывал твой де… Анатолий Евгеньевич про свою работу. И вот я подумал: раз прорехи стали открываться там, где вырабатывается много электричества, то, возможно, все дело именно в нем? Может, все и началось с электричества? Например, с большой аномалии?
– Аномалии? – Кая заговорила после непродолжительной паузы и спора с самой собой, по итогам которого было решено, что ей предстоит слишком часто спасать шкуру Артема, чтобы еще и стесняться каждый раз его переспрашивать.
– Ну, это что-то необычное, – Артем запнулся, отставил в сторону опустевшую миску. – Например, это мог быть электрический заряд огромной силы. Вряд ли молния – скорее всего, это сделали люди, только не знаю зачем… Эксперимент? Анатолий Евгеньевич всегда говорил об этом уклончиво, поэтому я могу только предполагать. Так или иначе, что-то случилось – мир еще не знал заряда такой силы и попытался… подстроиться… Его законы изменились, после чего и появились прорехи. Может быть, реальность, в которой живут все эти существа, тоже поменялась – не в прорехах же они появляются? Они должны приходить откуда-то, покидать родной дом, – глаза Артема блестели ярче прежнего, на бледных щеках проступил румянец.
– Бедняжки, – отозвалась Кая. – Налей чаю.
Артем тут же осекся, сник.
– Это только гипотеза… Предположение. Все могло быть иначе. Но я подумал, что это объясняет идею установки.
– Ты говорил, что ничего не понимаешь в установке, – Кая приняла у него из рук чашку с чаем, со свистом выдохнув сквозь зубы от прикосновения к нагревшейся посуде.
– Пока не понимаю, – невозмутимо согласился Артем, – но, вероятно, пойму, если изучу бумаги еще раз. Ведь когда мы видим деталь, то можем предположить, для чего она нужна, так?
– Тебе виднее, умник, – Кая уставилась в чашку, будто там, в крутящихся в кипятке кусочках сушеных трав, таились ответы на все вопросы. – Посмотрим, как все эти мысли помогут тебе тут, за стенами.
– Кая, – его голос дрогнул, и она не без удовольствия отметила, что смогла вывести его из себя, – если тебе легче от того, что ты на мне срываешься, можешь срываться. Я привык, – Артем встал и пошел в сторону палатки, оставив чашку с чаем у костра.
Кая молча смотрела ему вслед. Какая-то ее часть хотела остановить его, окликнуть, а потом сидеть вдвоем и говорить, говорить о человеке, который был близок им обоим… Но другая часть (и Кая тут же представила себе дедушку, укоризненно качающего головой) ощущала мстительное злорадство, глядя вслед удаляющемуся Артему. Она вздохнула, поворошила палкой угли. Сейчас, наедине с собой, она вполне могла признать правоту Артема – она действительно срывалась на нем, чтобы не думать ни о смерти дедушки, ни о том, какое лицо стало у Марфы, когда она нашла у себя на пороге записку и еду. Раньше она тоже срывалась на нем – из-за того, что ее не хотели брать в стражу, из-за того, что дедушка болел… и из-за того, как интересно этим двоим было болтать о том, чего Кая не могла понять.
Кая подтянула рюкзак, отстегнула клапан и достала из внутреннего кармана блокнот и один из карандашей наугад – зеленый. Сидя у костра и не забывая чутко прислушиваться к малейшему звуку вокруг, она рисовала дедушкино лицо – снова и снова, и маленькие лица как будто плясали на листе – заколдовывали память, чтобы никогда не забыть, как он выглядел.
Через пару часов она разбудила Артема, мягко ткнула в плечо.
– Вставай.
Она проснулась тут же, рывком, какое-то время тер глаза руками, явно не соображая, где находится.
– Что случилось?
– Моя очередь спать. Пойдем, я покажу тебе, как пользоваться арбалетом. Но знаешь что… Если что, лучше сразу кричи и буди меня, хорошо?
Артем сонно кивнул:
– Ладно.
У костра Кая показала Артему, как работает крючок на арбалете и как целиться, и убедилась, что он проснулся окончательно.
– Хорошо. Я посплю часа три-четыре, а потом буди меня… Но, если поймешь, что засыпаешь, буди раньше, ладно? И не смотри на огонь долго, понял? Потом в темноте ничего не увидишь.
– Да, хорошо, – сонливость делала Артема удивительно немногословным, и Кая невольно улыбнулась этой мысли; Артем непонимающе улыбнулся в ответ.
– Я почитаю, чтобы не уснуть.
– Лучше по сторонам смотри, балда. К тому же, если правда собираешься читать Гомера, нам точно конец, – поймав удивленный взгляд Артема, Кая фыркнула. – Мне дедушка читал. «Одиссея» – отличная вещь, а вот над «Илиадой», как по мне, помереть со скуки можно. Хотя описания битв бывают занятные.
Кая потянулась, разминая затекшие мышцы:
– Все, я ложусь. Надеюсь, ночь будет спокойной.
Артем кивнул, настороженно поглядывая вокруг и крепко сжимая арбалет в руках. Кажется, от перспективы остаться с лесом один на один сон у него как рукой сняло. Кая хотела сказать что-то язвительное, но потом вдруг вспомнила какой-то из вечеров, когда они оба были еще детьми. Артем тогда уже потерял родителей. Дедушка читал им что-то, и они смеялись. Тогда между ними еще не было вражды. И Кая сказала:
– Не бойся.
Артем благодарно кивнул.
В палатке было тепло – ворох спальников был нагрет чужим телом, и Кая с удовольствием укуталась в них, вытянулась, уткнулась носом в свернутый свитер, выполнявший роль подушки. Раньше ей не доводилось ночевать в лесу без взрослых за пределами территорий Зеленого, но почему-то Кая не чувствовала ни страха, ни тревоги и уснула быстро и легко, будто опустилась в лохань с теплой водой.