Кая пожала плечами:
– Пока – ждать. Ты же хотел пойти на это, не так ли? Мы знали, что последствия могут быть любыми… Так что теперь, будь добр, не высовывайся.
Артем хмуро кивнул.
Больше они не говорили об этом, ограничиваясь обсуждениями книг, пути и Зеленого.
Кая много спала, много ела, и впервые за долгое время ей удалось расслабиться – в кои-то веки она могла ни за что отвечать, ни о ком не заботиться…
Кая чувствовала себя почти как в детстве, когда ее защищали дедушка и отец. Тогда никто в мире – ни нечисть, ни зверь, ни человек – не посмел бы ее обидеть.
В первое же утро к ней зашел Ган – осведомиться о самочувствии и подробно расспросить о городе Тени. Кая постаралась пересказать все, что могло оказаться полезным: расположение выходов, примерное число людей. Она прекрасно понимала, что он не мог не подозревать их, поэтому старалась ничего не забыть. Особенно подробно Ган расспрашивал, что произошло, когда они пытались обогнуть город Тени… И о Тени, якобы живущем в основании красно-белой трубы.
– Лидия рассказала, что Тень появился в самом начале, – Кая нахмурилась, вспоминая. – Якобы он заключил договор о ненападении с местными. Он позволяет им использовать электричество и каким-то образом не дает нечисти вылезать из прорех, ну а они ему – человеческие жертвы, уважение и почет. – Кая с трудом улыбнулась.
– Ты в это веришь? – Ган сидел на стуле у ее постели и рассеянно перекидывал короткий острый кинжал с ладони на ладонь, сосредоточенно глядя на него, будто все ответы таились в холодной стали.
– Не верю, – ответила без колебаний Кая. – Они просто выдумали красивую легенду, чтобы контролировать людей. Думаю, всем управляет группа людей, которая остается в тени.
– Неплохой каламбур. Но как тогда объяснить историю с водой и то, что они не боятся прорех?
– Не знаю, – пробормотала Кая. – Они используют электричество в небольших количествах. Возможно, это связано с местом. Артем рассказывал теорию про поля, на которых прорехи могли бы работать иначе, – может, это одно из них… В общем, вариантов много, но они все звучат менее безумно, чем то, что с тварью можно договориться.
– Может быть, – рассеянно произнес Ган, проводя по кинжалу пальцем, а затем поднимая на нее глаза. – Все это странно. Что ж… В любом случае спасибо за помощь. Выздоравливайте, леди. Я зайду завтра.
– Князь Агано заходит навещать всех сирых и хворых в своем славном княжестве? – Кая хотела, чтобы вопрос прозвучал шутливо, но Ган не улыбнулся.
– Нет, не всех, – очень серьезно ответил он. – Но тебя я хотел бы увидеть снова. Ты ведь не будешь против?
Кая вдруг почувствовала, как горячо стало щекам и шее.
– Не-а, – пробормотала она, отводя взгляд. – С чего бы? Не буду.
– Вот и славно! – бодро сказал Ган, пружинисто поднимаясь со стула. – Тогда позвольте вас покинуть – государственные дела не ждут!
Выходя, Ган столкнулся в дверях с Артемом, который нес Кае творог с кухни, и отвесил ему шутливый поклон.
– А ему чего здесь надо? – хмуро спросил Артем, усаживаясь на освободившееся место.
– Спрашивал про Тень. А что?
– Да ничего… Просто, мне кажется, стоит быть с ним осторожнее. Странный он. К тому же вчера у нас был не слишком приятный разговор…
И Артем рассказал, что они останутся пленниками до приезда Саши и Инги. Кажется, Артема обидело, что она не разделила его возмущение, и на краткий миг Кая почувствовала неловкость, будто и вправду была в чем-то виновата. После этого они долго не обсуждали ни Гана, ни его княжество.
Ган приходил к Кае каждый день – первые пару дней она смущалась, но потом решила принимать эти визиты как должное… И поняла, что ждет Гана больше, чем Артема.
Говорить с Артемом было все равно что идти по тонкому льду – слишком многие темы могли нарушить хрупкое равновесие между ними. Дедушка, Ган, княжество, листки в рюкзаке, то, что случилось в городе Тени…
С Ганом же общаться оказалось просто – раньше ей было так просто только с дедушкой, и Кая не знала, в чем секрет. Она быстро поняла, что, вопреки подозрениям Артема, Ган действительно много читал. При этом говорил он так, что ей все было ясно и не приходилось чувствовать досаду из-за непонятных слов. Иногда он шутил, говорил, как герой книги о приключениях или, скорее, сразу нескольких книг. Они обсуждали погоду и разведение скота, книги и парники, нечисть и торговлю. Ган говорил много и интересно, а слушал ее мнение с таким вниманием, что Кая все меньше отслеживала, что можно говорить руководителю чужой общины, а от чего стоило бы воздержаться, и это ее тревожило. В его речи причудливо мешались слова из разных культур и эпох, и почему-то (хотя Артем предполагал, что причина кроется в невежестве) Кае казалось, что Ган говорит так намеренно. Иногда он вдруг становился серьезен – когда рассуждал об оружии, боях, в которых ему приходилось участвовать, детстве (о нем, впрочем, он говорил неохотно и мало) или нападениях на Агано. Кая никак не могла понять, насколько он сам верит в придуманную сказку, – Ган играл словами и смыслами, улыбался, шутил, но отдавал приказы – и шестеренки созданного им мира крутились без перебоев.
Кая никогда не призналась бы в этом кому-то еще, но с собой была достаточно честна и понимала, что присутствие Гана ее волнует. Прежде она не встречала никого даже отдаленно на него похожего – он провоцировал и поддевал ее, шутил и слушал. С ним она не чувствовала себя ни глупой, ни безнадежно его опережающей – они говорили на равных, и после каждого разговора Кая чувствовала недосказанность… и хотела говорить опять. Решив про себя не задумываться о происходящем всерьез, она сосредоточилась на том, что рано или поздно покинет Агано, а значит, Ган не представляет для нее опасности.
Когда Шрам наконец позволил Кае встать с постели, Ган явился в лазарет, как будто ждал у дверей.
– Как самочувствие, леди? – бодро осведомился он, опираясь на косяк двери. – Готова к экскурсии по скромному княжеству?
– Я не думала, что у князей скромных княжеств бывает так много свободного времени, – сказала Кая, стараясь проигнорировать укол удовольствия от его предложения. – В чем твой секрет?
– Главный секрет человека, облеченного властью, в том, чтобы вовремя делегировать задачи заслуживающим доверия подчиненным, – парировал он и ухмыльнулся. Кае не было знакомо слово «делегировать», но она не стала уточнять его смысл, а только улыбнулась.
– А где Артем?
– Ужасно неловко вышло, – Ган скривился. – Вчера Шрам предупреждал, что собирается тебя выписывать, но я совершенно забыл об этом и посоветовал Артему съездить с Тошей в Ри – он давно хотел посмотреть на наши пригороды… Я подумал, что сегодня – отличное время.
Кая почувствовала, как ее щеки вспыхнули, и низко опустила голову, делая вид, что очень занята шнуровкой высоких ботинок, которые непривычно плотно облегали отвыкшие от уличной обуви ноги.
– Почему-то мне кажется, что он будет недоволен, когда вернется.
– Почему-то мне кажется, что это волнует тебя не так сильно, как ты пытаешься показать, – в тон ответил Ган. – Ну что, идем?
Кая кивнула, и Ган предложил ей руку:
– С непривычки может быть не так легко идти. – Он коварно улыбнулся. – Но не беда: я всегда рядом, чтобы помочь даме.
– Очень любезно с вашей стороны, князь, но я чувствую себя отлично, поэтому не хочу вас затруднять, – Кая осторожно встала на ноги, сделала пару неуверенных шагов вперед. – Куда пойдем?
– Жемчужина моих владений – это, безусловно, парники. – Ган, который не выглядел огорченным отказом, придержал дверь и кивнул Шраму. – Несколько сортов лука, зелень, помидоры. Очень увлекательно, не правда ли? Впрочем, поправь, если ошибаюсь: ты не выглядишь, как человек, который интересуется садоводством. Я прав?
– Угу.
– Вот и мне так почему-то сразу показалось. Тогда прошу за мной. Там стрельбище, конюшни – в другой стороне, подальше, чтобы не пугать лошадей. С чего желаешь начать?
– Я люблю лошадей.
– Ваше слово – закон.
Кая последовала за ним, осторожно ступая на ногу, туго перебинтованную под штаниной. Новые, выданные Тарой штаны были ярко-красными, заметными – раньше она никогда не носила таких цветов.
– Мы на «ты» или на «вы»? – спросила она, осторожно огибая группу детей, играющих прямо на земле рядом с теплицами. – Я никак не могу уловить.
– И это твоя проблема! – Ган назидательно погрозил ей пальцем. – У вас дома все так стремятся уложить происходящее в какие-то рамки? Скука.
– И это говорит мне человек, который требует, чтобы его называли князем? – Кая с наигранным изумлением приподняла брови.
– Возмутительное неуважение, – Ган нахмурился и покачал головой. – Но, заметь, я не велю посадить тебя на хлеб и воду… И где теперь твои обвинения в формализме?
Кая прыснула.
Конюшни оказались большими. Два ряда денников шли по обе стороны от центрального прохода. Уютно пахло навозом и сеном, и время от времени то тут, то там из денников высовывались лошадиные головы и тянулись к Кае и Гану с негромким ржанием. Мягкие, бархатистые губы гнедого коня мягко ткнулись Кае в плечо, и она остановилась, чтобы его погладить.
– Ты ему понравилась, – заметил Ган, глядя на то, как Кая гладит коня.
– Почему нет?
– Ему не нравится никто, кроме меня, – Ган улыбнулся. – Он мой.
– Мило. Как его зовут?
– Его зовут Гез.
– Необычное имя, – Кая аккуратно провела пальцами по белой проточине на конском носу. – Как и твое, кстати. Ган – это настоящее имя?
– В какой момент наше общение стало настолько личным, чтобы задавать такие интимные вопросы?
Кая повернулась к нему, неприятно задетая, но Ган улыбался:
– Просто шучу, извини. Я не привык общаться с людьми.
– Удивительно… Потому что, как мне показалось, здесь ничего не происходит без твоего участия.
– Так и есть, – Ган улыбнулся несколько напряженно и сделал шаг по направлению к ней – маленький шаг, но Кая заметила. – Но это совсем другое дело.