Когда объятия разомкнулись, Саша плакала, а Ган улыбался.
– О, Ган, – полувыдохнула, полувсхлипнула она, – все погибли! Все, один за другим. Элли ушла, я даже не знаю, жива ли она. Остались только Инга и я. А если бы… Я бы осталась одна!
Лицо Гана дрогнуло, окаменело. Он привлек Сашу к себе, пригладил спутанные кудри – его движения были ласковыми, братскими.
– Сашка, – сказал он, покачивая ее в объятьях, как ребенка, – все позади. Если бы я знал, что там творится, пришел бы раньше.
– Да? – Она подняла на него лицо, залитое слезами.
– Конечно. – Ган мягко отстранил ее. – Я сделал бы все, чтобы помочь тебе и ребятам… Жаль, что я не знал раньше. Макс… Это сделал Тень?
Саша помотала головой:
– Нет. Не Тень.
– Хорошо, – Ган помолчал, колеблясь. – Послушай, Саша, я хочу, чтобы сейчас ты пошла к Инге и была рядом с ней… Вам обеим нужно хорошо отдохнуть. Потом мы увидимся, и я попрошу рассказать все, что знаешь, – про Тень, про устройство города, про людей в общине… Хорошо?
– Ган, мне не надо отдыхать. – В ее голосе звенела обида. – Хочу остаться с тобой. Я все расскажу сейчас.
– Не стоит, – Ган говорил мягко, но его голос был тверд. – Иди.
– Ган, – она уже не могла скрыть обиду, и даже издалека Артем разглядел, что на ее глаза навернулись слезы, – я думала, придешь ты. Почему ты отправил за нами других?
«Хороший вопрос», – подумал Артем и отвернулся.
– Посмотри, – сказал Ган, неопределенно кивая на ворота, – все это работает только потому, что я здесь. Я не имею права покидать это место – даже из-за чего-то очень важного.
Артем пошел в сторону лазарета – ему не хотелось больше смотреть на эту сцену, потому что он чувствовал: Ган нечестен. Саша смотрела на него со смешанным выражением восторга и обиды, и Артем подумал, вот так он, должно быть, выглядит, когда Кая рядом. Мысль была неприятной.
Артем почти дошел до здания лазарета – хотел узнать, как себя чувствует Инга, – когда навстречу вышла Кая. Они почти столкнулись, и Кая улыбнулась – неловко, непривычно мягко. Некоторое время они стояли друг напротив друга молча. Волосы Каи были влажными и свободно струились по плечам, свежую темно-зеленую футболку испещрили капельки воды. Кая прижимала к груди полотенце так крепко, словно пряталась за него – она выглядела непривычно беззащитной. Артем вдруг почувствовал жалость: то, что случилось ночью, – что бы это ни было – сделало ее слабее.
– Слушай, – она первой нарушила молчание, и это тоже было внове, – извини. Ты прав – мы должны держаться друг друга.
Артем почувствовал, как к горлу подкатывает ком:
– Он что-то сделал с тобой? Он… сделал тебе больно?
– Нет, нет, что ты… – Кая торопливо помотала головой. – Ничего такого… И вообще, это не твое дело, – добавила она, словно внезапно осознав, что в расспросах он зашел слишком далеко, но прозвучало это не слишком убедительно.
– Ты была у него? Я не мог тебя найти.
– Я принимала душ, – сказала Кая, выставив вперед полотенце, как щит. Но это не было ответом на вопрос.
– Ты знаешь, что ребята вернулись из города Тени? С девочками все в порядке. Они здесь.
– А, – отозвалась Кая без малейшего интереса, но Артему показалось, что она побледнела. – Это хорошо.
– Значит, мы можем идти. Ган обещал.
– Угу.
На мгновение ему захотелось хорошенько встряхнуть ее, чтобы прогнать это пугающее, отсутствующее выражение с ее лица… Чтобы она снова стала собой – сильной, знающей, как быть.
– Кая, мы уйдем? – Он с ужасом услышал, что голос дрогнул. На мгновение он представил себе, что сейчас она скажет, что остается. Он представил, как уходит один – во мрак Темного леса, заполняющего мир, с драгоценным грузом за спиной… Или смиряется, сдается, остается здесь, чтобы стать частью большой игры Гана – и наблюдать за тем, как все более чужим становится ее взгляд и все более далекими и непонятными – мысли.
– Да, уйдем, – ответила она и отвернулась.
– Кая… – облегчение, жалость к ней и себе мешали дышать.
Она остановила его взмахом руки – царственным, плавным, и он подумал, что знает, у кого она переняла этот жест.
– Мы уйдем… Сегодня. Сейчас не хочу об этом говорить, ладно? – Она помолчала, как будто хотела, чтобы Артем ее переубедил. – Собирайся. Я поговорю с Ганом. Он нам должен – с запасами, которые остались, мы далеко не уйдем.
– Я сам могу…
– Я поговорю, – настойчиво повторила Кая, и он не решился спорить.
Артем смотрел ей вслед: она шла к Гану, очень прямая, с расправленными плечами… Но ее кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в мягкую кожу ладоней, оставляя багровые вмятины. С кончиков волос капала вода.
Часть IVСеверный город
Глава 33Кая
Ган сдержал обещание – велел набить их рюкзаки припасами недели на две, а то и больше. Он даже предложил им взять немного лекарств, а также отдал Кае арбалет с запасом стрел и новый нож. Но самым ценным даром была лошадь – вороная кобыла по кличке Перчинка – не самая молодая и быстрая из тех, кого можно было найти в конюшнях Агано, она все же могла с легкостью нести их рюкзаки и палатку.
Утром, проснувшись в одиночестве у потухшего камина в доме Гана, Кая обнаружила, что ночью он укрыл ее плотным шерстяным одеялом. Это мягкое серое одеяло теперь было приторочено к седлу Перчинки, и Кая с трудом удержалась от того, чтобы погладить его. Одеяло, должно быть, еще пахло костром, и Кая подумала, что скоро этот запах выветрится, рассеется в прохладном ночном воздухе, так же, как само воспоминание о ночи, которую она провела в доме Гана.
Кая ожидала, что он будет пытаться заставить ее изменить решение, и заранее боялась разговора, но все вышло совсем не так. Услышав ее решение, Ган, глазом не моргнул, лишь суховато кивнул и пообещал лично позаботиться о том, чтобы их снарядили в дорогу. Странно, но она почувствовала боль, как будто он обманул ее, – Кая тщетно убеждала себя, что нужно радоваться, что все разрешилось быстро и легко для них обоих. Ведь она решила твердо, уговоры ничего бы не изменили, только причинили бы боль – почему же тогда она чувствовала разочарование? Дедушка наверняка сумел бы объяснить это, как и все на свете, но дедушки больше не было – от него не осталось ничего, кроме хрупкой памяти – ее и Артема – и листов в днище рюкзака… Если эти листы никогда не достигнут адресатов, исчезнет и эта малость.
Кая знала, что Саша и Инга спят в лазарете, но не хотела видеться с ними перед отъездом (хотя Артем зашел попрощаться и довольно долго с ними говорил) – почему-то чувствовала, что старшая сестра не будет ей рада. Она не успела спросить Гана, что именно связывало их с Сашей – было ли это детской влюбленностью или выдумкой, больше не имело значения. С того момента, как она сказала Гану, что решила покинуть княжество, он избегал ее, а когда они сталкивались, говорил отстраненно, будто бы не он на протяжении последних пары недель без устали шутил, задирал, рассказывал истории… Как будто не он почти поцеловал ее.
Артем предлагал дождаться утра, но Кая хотела отправиться в путь немедленно, пока решимость была достаточно тверда. Возможно, дело было не только в Гане. Несмотря на странности, она чувствовала, что Агано подошло бы ей – место, в котором жили веселые, сильные люди под предводительством князя, где детей учили и читать, и владеть оружием. Подводя к воротам Перчинку, тяжело ступавшую по гравию и с тоской оглядывавшуюся на конюшню, Кая с трудом отогнала непрошеную картину: взрослая женщина с гривой огненно-рыжих волос въезжает на коне в ворота Агано и улыбается всаднику рядом. Картина была мучительной, и Кая свирепо зажмурилась, предусмотрительно отвернувшись от Артема. Перчинка тревожно прядала ушами, как будто чувствовала, что покидает родной дом надолго – может быть, навсегда. Кае стало ее жаль, и она погладила лошадь по глянцевитой шее.
– Смотрю, вы уже готовы? – Она обернулась и увидела Тошу, улыбающегося Артему. – Жалко, что уезжаете. Мне интересно было с тобой болтать. Может, еще и вернетесь, а? Как сделаете свое дельце.
– Может быть, – Артем улыбнулся улыбкой человека, по ошибке проглотившего кислое. – Было бы здорово.
– Я то, что ты мне про громоотводы дорогой рассказывал, все позаписывал, – заявил Тоша, и лицо Артема просветлело. – Попробуем такое соорудить – полезная штука.
– Желаю удачи. – Артем неловко улыбнулся. – Если получится вернуться, расскажешь. – Его голос совсем чуть-чуть дрогнул на слове «если», и Кая почувствовала невольную гордость. Любой странник знает, что может не вернуться. Теперь это знал и Артем.
– Не сомневайся. – Тоша не разделял упаднических настроений. – И возвращайся. Такие люди, как ты, всегда пригодятся. Ты не думай, что я все время болтал… Я слушал. И, хотя не все понял, некоторые идеи прям очень, очень хорошие. – Тоша перевел взгляд на Каю и неожиданно подмигнул ей. – Я думаю, что и тебе здесь будут рады, – заговорщически прошептал он и хихикнул.
– Спасибо, – буркнула Кая. Ее хорошее настроение, приподнявшее было голову, снова устало рухнуло вниз.
– Не, серьезно. – Тоша не унимался. Он был совершенно невосприимчив к намекам. – Если ты думаешь, что я не в курсе, так кое-что я…
– Тоша, а хочешь, я тебе еще про громоотводы расскажу? Ну, чтобы все точно вышло, – торопливо вмешался Артем. – Пойдем сядем, это две минуты…
Кая была ему благодарна.
– Эй! – Она обернулась и увидела Гана. Ее сердце резко взлетело, а потом камнем упало вниз – как охотящаяся гарпия. Кая не успела подготовиться к его появлению, потому что не думала, что он придет… Но он был здесь, и вряд ли ради Артема.
– Эй, – отозвалась она. Она не сразу решилась посмотреть Гану в лицо, а посмотрев, ощутила острый укол жалости: он был неестественно спокоен, но бледен. Кажется, он был расстроен куда больше, чем считал нужным показывать.
– Что, собрались? Вас всем обеспечили?