– Придурок, – прошипел он. – Это из-за тебя он погиб. Из-за тебя! Если бы не твой дурацкий рюкзак…
– Ничего подобного, – Артема теперь колотило еще сильнее, но голос его не дрожал, – это неправда. Андрей сам решил взять рюкзак. Я не виноват. К тому же ведь это ты…
– Заткнись! – Макс побагровел, и Кая сделала мысленную пометку – всего одну – позволившую предположить, почему Макс напал на Артема первым.
– Кто ты такой, чтобы говорить? От тебя одни беды! Если бы Влад не сказал взять тебя, мы бы вообще не полезли в эту чертову библиотеку! Ты!.. – кажется, теперь Макс разозлился по-настоящему. – Трус!
И тут случилось невероятное: Артем, дрожащий, перепуганный до полусмерти Артем, размахнулся и ударил Макса в лицо – и тут же скорчился от боли, прижимая к себе ушибленный кулак. «Ударил неправильно», – подумала Кая и вдруг с изумлением услышала, что тихо, нервно смеется. Макс остолбенел, как будто слабый, скользнувший по скуле выпад Артема оглушил его. На самом деле, конечно, он не мог причинить серьезного вреда, а Макс не двигался, потому что был ошарашен: его посмел ударить такой жалкий противник! Не стоило ждать, пока он придет в себя, и Кая сделала шаг вперед, схватила Артема за руку:
– Пойдем.
– Никуда он не пойдет! – взревел Макс, стремительно возвращаясь в мир живых. – Ты, отойди в сторону! Я его убью!
– Никто никого не убьет, – огрызнулась Кая, отодвигая Артема плечом и вставая прямо перед Максом. – Иди в лазарет. У тебя кровь.
Макс опустил глаза, словно впервые заметив свою раненую руку.
– Что там было? Тебя нечисть ранила? Кто? – Кая наступила на ногу Артему, но тот не понял намека; продолжал стоять, пялясь в одну точку, кажется, шокированный собственной вспышкой не меньше Макса. Зеваки передумали расходиться – ожидали, не случится ли еще что-то интересное.
– Не было там нечисти, – буркнул Макс. – Это были люди. Отойди. Он меня ударил.
– А ты его трусом назвал, – заметила Кая, почувствовав себя вернувшейся в детство: правда, тогда ей не приходилось предотвращать драк; как правило, она была их активной участницей. – Значит, ударил за дело. Оставь его в покое. Потом разберетесь. Вам обоим надо прийти в себя.
Макс медлил, и Кая заметила, что он непривычно бледен – возможно, с трудом держится на ногах.
– Ну, давай, Макс, – прошептала Кая почти ласково, наклонившись к нему ближе, чтобы никто не слышал. – Или мне придется вмешаться. Ты ранен, но, если не оставишь его в покое, я тебе врежу. Поверь.
Поколебавшись, Макс кивнул и громко ответил:
– Ты права. Он того не стоит, – и, не глядя больше ни на кого, пошел в сторону лазарета, подволакивая ногу. Он хромал, и теперь Кая поняла, почему ее угроза подействовала.
Наблюдатели стали расходиться. Вид у них был разочарованный, и Каю вдруг затошнило.
– Спасибо, – теперь голос Артема снова дрожал, хотя опасность ему больше не грозила. – Спасибо, Кая.
– Не за что, – буркнула Кая. – Не подставляйся, если не умеешь нормально бить.
– Я его ударил, – прошептал Артем, зачарованно глядя на собственные руки. Он, кажется, и не слышал Каю. – Ты видела? Ударил.
– Видела. Ты неправильно бил.
– А? – Артем наконец перевел взгляд на нее, словно пробуждаясь ото сна. – Что ты имеешь в виду?
Кая вздохнула и, взяв ладонь Артема в свои, сжала в кулак:
– Вот. Ты бил вот так, и сила удара шла отсюда. Так себе навредишь скорее, чем тому, кого бьешь. Надо, чтобы удар шел вот отсюда – размах больше.
Ладонь Артема оказалось мокрой от пота, и Кая вытерла руку о штаны.
– Не думал об этом, – Артем поглядел на нее с благоговением. – Возможно, ты смогла бы как-нибудь объяснить мне еще?
– Ну, вряд ли от этого будет прок, но может быть, – буркнула Кая. То, что кто-то, пусть даже Артем, высоко оценил ее знания, ей польстило. Это чувство было приятным, и, отгоняя его, Кая нахмурилась:
– Ты вообще не слушал Антона, когда он нам все объяснял, да?
– Антон мертв, – невпопад пробормотал Артем и помолчал. – Здорово, что ты пришла сюда.
– Меня дедушка попросил.
– Ах, вот что.
– Он тебя ждет. Говорит, ты должен был книжек принести.
Бледное лицо Артема оживилось:
– Ой, да. Книжки. Я много взял. Они там, в повозке… Я сейчас… – Повернувшись, Артем с трудом стянул с сиденья тяжело набитый книжками рюкзак, а потом вдруг уронил его себе под ноги и упал на колени. Его стошнило. Кая подошла ближе, подтянула к себе рюкзак, отвернулась. На рюкзаке темнели подсохшие пятна крови.
Книги, предательски торчавшие из кучи полезных в хозяйстве трудов, явно не следовало показывать Владу – никогда, и она потуже затянула завязки верхнего клапана.
– Извини, – Артем жалко улыбался, вытирая рот рукой, – извини.
– Хватит извиняться, – сказала Кая, нервно озираясь. Кто-то из стражи наверняка был сейчас на вышке и смотрел на них – возможно, даже слушал их разговор. – Идем, дедушка ждет.
– Да, да… Конечно…
Кая легко забросила рюкзак на плечо и зашагала в сторону дома; Артем семенил следом – его еще пошатывало, и все же он протянул руку к рюкзаку:
– Дай я понесу.
Кая фыркнула:
– Нет уж, спасибо. Не хочу, чтобы тебе опять поплохело.
Артем опустил голову, подстроился под ее шаг:
– Ты не представляешь, что там было. Это… ужас.
– И что же там такого было? – Кая старалась говорить спокойно, но ее голос выдавал невольный интерес. – Что случилось с Андреем? Почему Макс сказал, что ты виноват?
– Я не виноват! – Артем захлебнулся этим возгласом, похожим на всхлип, и на мгновение Кая испугалась, что его снова стошнит.
– Ладно, ладно. Успокойся. Поговорим дома.
Дорога от ворот заняла теперь в три раза больше времени – Артем то и дело останавливался, а Кая уже на полпути почувствовала, что плечи начинают ныть от тяжести, – впрочем, она бы скорее упала ничком в пыль, чем призналась в этом.
Когда они наконец дошли до дома, дедушка стоял на пороге.
Кая, ахнув, с облегчением сбросила на землю рюкзак и, подбежав к деду, взяла его под руку:
– Ты чего? Зачем вскочил?
– Артем, – Анатолий Евгеньевич медленно протянул руку в сторону мальчика. – Ты в порядке?
Уголок губ Артема дернулся, и он бережно поддержал Каиного дедушку с другой стороны:
– Со мной все хорошо, Анатолий Евгеньевич. Я вернулся. Простите, что заставил волноваться, но…
– Хватит на воздухе болтать, – буркнула Кая. – Холодает! Артем, помоги мне… Да заберем мы твои книги, никуда они не денутся…
Когда Кая и Артем уложили дедушку в кровать, он весь дрожал. Кая бережно укутала его всеми одеялами и пледами, хорошенько подоткнула их под ноги. Теперь она досадовала на себя за то, что слишком много говорила с Артемом. Сделав глубокий вдох, она попыталась успокоиться.
– Артем, сделай чаю. Дедушке надо согреться. Я схожу за рюкзаком.
Выйдя из дома, она подтащила рюкзак поближе к порогу, чтобы он не бросался в глаза и, поколебавшись, быстро скользнула в сторону лазарета, срезая путь дворами.
Кая как раз гадала, успеет ли добежать до лазарета и вернуться обратно, чтобы дедушка не заметил ее отсутствия, когда увидела Фатиму, сидевшую на скамейке под старой яблоней у одного из домов. Кая ни на мгновение не усомнилась в том, кого именно видит: грива черных волос выдавала жену Влада даже издалека.
Плечи Фатимы вздрагивали и, подкравшись поближе, Кая поняла, что она плачет. Влада рядом видно не было, и Кая решилась:
– Эй… Привет!
Фатима подняла на Каю раскрасневшиеся глаза, шмыгнула носом:
– Чего тебе?
Дедушка говорил, что попытки смотреть им в глаза люди часто воспринимают как вызов, поэтому опустила взгляд и попыталась говорить мягко – как говорила бы с перепуганной лошадью или злой собакой:
– Я хотела про Андрея узнать. И принести соболезнования. Мы все переживаем…
– Не твое дело, – буркнула Фатима. Кажется, она обрадовалась, что нашелся кто-то, на ком можно сорваться. – Ты кто ему, чтобы выспрашивать?
Кая с удовлетворением отметила, что слова Фатимы не задели ее – скользнули по периферии сознания и слуха, не оставив следа:
– Ты права. Прости. Я просто беспокоюсь. Скажи, он выживет? Пожалуйста, – Кая произнесла это последнее слово со строго выверенной пропорцией покорности и просительности; сгорбилась, свела плечи… И случилось чудо.
– Мы не знаем, – Фатима всхлипнула, как будто добрые слова открыли шлюз долго сдерживаемым чувствам. – Глеб ничего не говорит. Там с ним Влад сидит, а меня… не пустил! – голос Фатимы дрогнул, и она разревелась, отчаянно, как обиженный ребенок.
Кая растерялась. Утешать плачущих людей не было ее коньком, но она неловко похлопала Фатиму по обтянутому тканью в цветочек плечу и пробормотала:
– Ну, ну… Все будет хорошо. Он сильный. Глеб – отличный до… Лекарь. Он все сделает как надо.
– Угу, – Фатима отерла глаза рукавом, и ткань окрасилась чем-то темным – Кая с изумлением поняла, что ее длинные, как у лошади, ресницы были чем-то накрашены.
– Зайди потом к Владу, – вдруг добавила Фатима, поднимаясь со скамейки. Она явно уже сожалела о своей минутной слабости. – Лучше завтра пораньше. Он говорил… в лазарете, чтобы ты зашла. Давал распоряжения на завтра и сказал.
Даже у постели серьезно раненного сына Влад продолжал раздавать указания. Кае не нравился Влад, но сейчас она невольно почувствовала к нему уважение.
Глава 6Артем
– Тебя трясет, – Анатолий Евгеньевич с опаской покосился на котелок с кипятком. – Поставь-ка это на пол, Тема. И налей себе чаю.
– Это для вас…
– Тут на двоих хватит.
– Я потом занесу…
Анатолий Евгеньевич раздраженно хмыкнул:
– Да ради Бога, парень… Просто налей чаю. Только отодвинься подальше от меня, ладно?
Артем слабо улыбнулся; звякнули жестяные чашки. Чай и вправду помог – тем, что пришлось сосредоточиться, чтобы не облиться кипятком.
Анатолий Евгеньевич фыркнул, когда Артем предложил напоить его с ложки: