Глаза головы казались больше, чем накануне вечером, они как будто следили за обеими дверями из кухни сразу.
Эльви прикоснулась рукой в перчатке к кукольному домику и задумалась. Вчера вечером она убрала голову из домика, но та все равно оказалась в нем.
– Сделайте что-нибудь, – сказала Эльви, глядя на фигурки жильцов кукольного домика. Она долго неотрывно смотрела на них. Столько, сколько могла. Пыталась понять, что означают разбросанные по кухонному полу столовые приборы.
Дверь спальни Эльви приотворилась, и она вскрикнула. По ковру к ней подбежал Джек.
– Ты напугал меня! – сказала она, схватив пса за холку, и потерлась носом о собачий нос. Джек лизнул ее, Эльви улыбнулась. Но Джеку надоели ее объятия, он вырвался и выбежал из спальни так же быстро, как вбежал.
Эльви снова посмотрела на кукольный домик.
Головы в кухне больше не было. Теперь она была наверху, на родительской кровати.
Мама и Папа все так же стояли на лестнице, глядя в сторону двери в кухню. Итан по-прежнему прислонялся к другой кухонной двери. Все они, казалось, прислушивались, рассчитывая услышать то, что беспокоило их сильнее всего.
Но Дейн… Дейна у окна уже не было. Его вообще не было видно.
– Эльви! – донесся снизу голос мамы. – В школу опоздаешь.
Эльви встала, обошла парту и оказалась у тыльной части кукольного домика.
Тут она заметила Дейна, он сидел на столе в гостиной, глядя вверх на окно второго этажа. Эльви знала, что это окно родительской спальни в кукольном домике. Окно комнаты, в которой находилась голова.
– Кто тебя выпустил? – снова спросила пса Эльви.
Но вообразила, что знает ответ на этот вопрос, потому что ее мама и папа всегда выпускали Джека по той же причине.
Дейн, должно быть, слишком много лаял и не давал никому спать. Эльви вообразила, что он пытается привлечь внимание хозяев: смотрите, смотрите, идите сюда, идите, тут вместе с нами в доме находится нечто, что-то такое, чего здесь раньше не было.
Эльви снова подошла к тыльной части кукольного домика и почувствовала, что в зимней одежде ей жарко. То, что она увидела, сильно ее напугало. Мама, став на колени, собирала вилки и ножи. Папа стоял, опершись на раковину, его пластиковая голова находилась рядом с кухонным окном. Как будто он искал Дейна или прислушивался, не слышно ли его шагов. Итан тоже находился в кухне, он смотрел на потолок.
Эльви проследила за его взглядом через потолок на второй этаж в спальню родителей Итана. Здесь на кровати лежала голова.
Эльви подумала, не позвать ли своих родителей. Может быть, стоило показать им. Но вместо этого она вышла из спальни и закрыла за собой дверь. Решила посмотреть, что будет дальше, когда она вернется из школы.
Дальше было плохо.
Эльви сосредоточилась на школьных занятиях и мало думала о кукольном домике. Смеялась с подругами, слушала учительницу, на перемене слепила часть снеговика. Об Итане и его семье она начала всерьез думать лишь в автобусе по дороге из школы, их положение ее серьезно тревожило.
Их донимало привидение. Это Эльви знала точно. Мертвая кукла донимала семью живых. Сломанная фигурка как-то вернулась, забралась в домик и не желала его покидать.
Чего она хотела?
Только напугать Смитсмитов?
С того самого дня Эльви и стала звать их Смитсмитами. Она разговаривала с Дженни Пенн, не удержалась и рассказала, что у нее дома есть большой кукольный домик. Дженни спросила, как фамилия живущей в нем семьи, и Эльви сразу придумала «Смитсмиты».
Живущие в нем.
Смитсмиты.
От этой фамилии ей становилось холодно. Они действительно жили в кукольном домике, не так ли? А если они могли в нем жить, разве не могли они в нем и умереть?
Еще до возвращения домой Эльви решила, что надо им помочь. Надо помочь Смитсмитам.
Эльви упрашивала маму съездить с нею в магазин игрушек, но мама отказалась. Тогда Эльви стала упрашивать папу.
Эльви очень любила бывать в магазине «Современные игрушки» на улице Сивера. Мистер и миссис Огман многое знали насчет игрушек и охотно говорили о них.
– Это отдел игрушек для мальчиков, – сказал папа, когда Эльви увела его в дальнюю от входа часть магазина.
Он был прав, но Эльви как раз и искала игрушки для мальчиков.
Она искала полицейского.
– В самом деле? – спросил папа. – Полицейского?
Эльви кивнула.
– У меня ни одного нет, – сказала она.
Папа задумался.
– Интересно. Мне нравится, что у тебя появляются новые интересы. Как бы то ни было, игрушки не должны подвергаться сегрегации, верно? Мы же живем в семидесятые годы, ради бога!
Когда они вернулись домой, мама закатила глаза и сказала, что папа балует единственную дочку, но он только улыбнулся и подмигнул Эльви. Она сразу отнесла свою новую игрушку наверх.
Эльви застала Итана и всю его семью за кухонным столом. Отец Итана стоял, сложив ладони и опустив голову, как будто произносил молитву. Его жена и сын не молились, но зато тут присутствовали молившиеся друзья. Дейн стоял возле кухонной двери.
Фигурки, которые должны были участвовать в общих играх, имели одинаковый размер. Полицейский был чуть больше, чем Итан и члены его семьи. Эльви поставила полицейского на кухню вместе со Смитсмитами.
Затем Эльви спустилась вниз ужинать. На ужин была курица с рисом, и, когда она вернулась, оказалось, что семья в кукольном домике уже познакомилась с полицейским.
И голова тоже.
Эльви села в свое красное кресло.
Полицейский стоял на стуле в одной из дополнительных спален, верхняя половина его туловища при этом находилась на чердаке. Итан и вся его семья стояли вокруг полицейского. Папа обнимал Маму за талию. Дейн смотрел вверх на полицейского. Сам полицейский искал голову, Эльви это знала. Обыскивал дом в поисках головы.
Эльви пошла в ванную чистить зубы. Ко времени ее возвращения родители Итана стояли в одном конце чердака. Сам Итан склонился над Дейном в другом. Между ними на коленях стоял полицейский, верхняя часть его туловища находилась над потолком чердака. Эльви ее не видела.
Она была очень рада происходящему. Рада, что полицейский делает именно то, что, как она надеялась, покупая его, он и должен делать.
Ее папа зашел в ванную и спросил, не хочет ли она, чтобы он почитал ей сказку. Эльви сказала, что хочет. Она легла, папа сел рядом и стал читать ей сказку о многоцветном поле, пурпурном небе и красных деревьях. Закончив чтение, он поцеловал Эльви в лоб, выключил свет в спальне и ушел. Эльви выждала минуту, встала, тихонько подошла к своему пластиковому креслу и прислушалась, нет ли поблизости родителей. Затем она включила свет у столика.
Полицейский лежал на животе в прихожей.
У него не было головы. Крошечная пластиковая деталь, прежде соединявшая голову полицейского с телом, была красная. Теперь ее могла видеть вся семья.
Эльви зажала себе ладонью рот. Хотелось кричать, надо было закричать, но она не хотела, чтобы родители узнали, что она встала.
Эльви отрицательно покачала головой.
Нет, она надеялась совсем на другое.
Итан стоял над мертвым полицейским, прижав ко рту пластиковую руку. Его Мама стояла рядом с ним, положив обе руки ему на плечи. Видимо, она только что потянула сына от обезглавленной фигурки полицейского. Отец и Дейн были вне прихожей на нижней площадке лестницы.
Дейн смотрел на верх лестницы.
Отец смотрел сверху вниз на Дейна.
– Где это, Дейн? Где?
Отец держал пистолет полицейского.
Эльви поискала и голову. Она обыскала восемь спален, чердак, кухню, столовую, гостиную, библиотеку – все.
Где это, Дейн? Где?
Затем Эльви нашла ее. Как бы нашла. В ванной комнате на втором этаже она увидела отражение головы в зеркале. Но, обыскав эту ванную, голову найти не сумела. Возможно, голова застряла где-то, где Эльви не могла ее видеть. Но не может же быть отражения предмета, Эльви понимала это, без самого предмета.
Она потянулась к ванне и отдернула руку.
Эльви посмотрела на лежащего полицейского. На красный пластик шеи. Она прижала руку к горлу. Ей стало плохо. Плохо оттого, что она поставила полицейского в кукольный домик.
Домик Головы.
Она выключила лампу, легла в кровать и заснула, думая о способах помочь Смитсмитам. Что еще она может сделать?
Что она могла сделать?
Как мог отец Итана стрелять в голову, если ее не было в ванной, где Эльви видела ее отражение?
Но Эльви знала, что голова должна была там быть. Должна.
Она заснула с этими словами на губах:
– Она должна… она должна… она должна.
В игрушечном магазине не было игрушечных священников и раввинов. Эльви поговорила об этом с мистером и миссис Огман.
– Может быть, найдете что-нибудь в церковном магазине, – сказал мистер Огман. Его жена сомневалась в существовании таких игрушек. Мистер Огман точно не знал. – В религиозных общинах часто используют игрушки для представления сцен Ветхого и Нового заветов и тому подобного.
– Но в их книгах нет священников, – сказала миссис Огман.
И тут мистеру Огману пришла замечательная мысль:
– У нас есть игрушки индейцев, Эльви.
– Какое это имеет отношения к делу? – сердито сказала миссис Огман.
Мистер Огман не сводил глаз с Эльви.
– Они очень духовные люди. Вероятно, настолько духовные, что никакой священник или раввин и мечтать не могли стать такими. Ты ведь ищешь духовную игрушку, не так ли, Эльви?
Эльви утвердительно кивнула.
– Зачем она тебе? – спросила миссис Огман.
Эльви не сказала им зачем.
Едва индеец вошел в Дом Головы, Эльви сразу немного успокоилась. Он был примерно того же размера, что и полицейский, но выглядел гораздо более свирепым. И более мудрым. Эльви подумала, что он выглядит так, будто точно знает, что тут происходит и как поправить дело. Как положить этому конец.
Итан и его родители сидели на диване в гостиной. Все трое бок о бок. Дейн стоял на полу рядом с диваном. Все четверо смотрели в сторону Эльви. Все это как раз подходило для того, чтобы они выслушали индейца. Эльви поставила его фигурку перед ними на коврик в гостиной.