Если Гас и пытается изобразить сожаление, но у него плохо выходит. Небритая челюсть разъезжается в широкой улыбке, в глазах пляшут озорные огоньки.
— Ох, ты такой говнюк, — топаю ногой. — И я, черт возьми, вижу, как ты загнул четвертый палец.
Гас прижимает меня к себе, слегка отрывая от пола.
— Ya pisdetz kak schastliv, Сла-ва. — трется носом о мою щеку. — А ты разве нет?
Вдыхаю неизменный аромат Фаренгейта и говорю абсолютно честно:
— На свете нет женщины счастливее меня, Малфой.
Больше книг на сайте -
Предыдущая
Стр. 37 из 37