Вполне возможно, что интуитивно Марина чувствовала то, что почувствовала Калерия, когда Илья оставил ее ради Марины, и теперь она просто хочет взять реванш, которого никогда не взяла бы, если бы Илья не позволил ей сделать этого. Так что по всему выходило, что во всем виноват он один! Илья! Ее Илья!
– Изменник! Ты заплатишь за все! – вырвалось у нее громко. И тут Марине показалось, что она услышала какой-то подозрительный, едва уловимый шорох или шелест. Она прислушалась, тишина. «Наверное, послышалось», – подумала она и почувствовала, как из глаз ее потекли слезы. Несколько минут она так и стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и беззвучно плакала. Потом она взяла себя в руки и стала думать. «Главное, не уронить себя в своих собственных глазах. А с Ильей я разберусь позднее, и так разберусь, что мало ему не покажется», – Марина погрозила кулаком темноте, обступившей ее со всех сторон. А потом решительно направилась в дамскую комнату и привела себя в порядок.
Возвратившись в зал, она обвела его взглядом. И не нашла никаких изменений, кроме того, что присутствующие заметно раскрепостились и полностью отдались веселью. Отсутствие Ильи и тем более Калерии, кажется, никто не заметил… Ирины тоже не было видно.
«Наверное, она о чем-то договорилась со своим знакомым», – невесело подумала Марина и постаралась порадоваться за подругу – пусть хотя бы Иринке повезет в эту новогоднюю ночь. А уж она сама как-нибудь.
Марина подошла к столику с напитками и выпила сразу два бокала шампанского. Оно слегка выдохлось, пузырьки уже не бежали весело вверх по стеклянной стенке, но ничего! В голове все равно успокаивающе зашумело.
– Марина, ты чего? – услышала она слегка встревоженный голос Михаила. Обернулась, так и есть! Кожевин собственной персоной.
– А чего я? – спросила она и ответила сама себе: – Я ничего.
– Я имел в виду, с чего это ты решила напиться?
– А разве нельзя? – спросила она, вызывающе глядя ему в лицо.
– Может, и можно, – ответил он, удивленный ее непривычным поведением, – но я думаю, что все-таки не стоит. – И быстро спросил: – А где Илья?
– Ему позвонил отец и попросил немедленно приехать, у них там что-то произошло, – как можно небрежнее ответила Марина.
– И оставил тебя одну? – протянул Михаил. По его глазам Марина догадалась, что он ей не верит.
И это было действительно так. У Михаила на языке уже вертелся вопрос: «А где Калерия?» Но он не задал его, решив, что вот он, настал его счастливый случай. Только и спросил: – Илья вернется за тобой?
Марина пожала плечами.
– В таком случае как же ты доберешься до дома?
– Что-нибудь придумаю.
– И это правильно! – проговорил он весело. – Тебя отвезет домой или туда, куда ты захочешь, добрый Дедушка Мороз.
– Откуда же он возьмется? – рассмеялась невесело опьяневшая Марина.
– Считай, что он уже перед тобой!
– О!
– Пойдем танцевать, моя красавица!
– Твоя? – Марина округлила глаза и тут же рассмеялась: – А что, я не возражаю! Танцуй меня, мой Дед Мороз.
И они закружились в танце. Один вальс сменял другой. В перерывах Марина пила шампанское и коктейли, несмотря на робкие попытки Михаила помешать ей. При этом она почти постоянно хохотала, а во время медленных танцев все сильнее прижималась к и без того разгоряченному своими чувствами мужчине.
Его руки становились все смелее. Марина сама подставила губы и позволила поцеловать себя.
В ее хмельной голове промелькнуло:
«Я ведь совсем не знаю, как это бывает с другими мужчинами. У меня же никого, кроме Ильи, не было».
Тем временем на Кожевина нашло короткое просветление: «Я не должен так себя вести. Все-таки Илья мой шеф и друг, а Марина его законная жена». Но тут он вспомнил, что Караваев даже не удосужился предупредить его о том, что уходит, Маринку вообще бросил одну-одинешеньку, не подумав о том, как мать его сына доберется до дома ночью или под утро. После этого поступка Илья упал в глазах Михаила ниже плинтуса, и он решил, что руки у него развязаны.
Он почувствовал, как руки Марины обвили его шею, в ушах зазвучали фанфары, но у него хватило сил соблюсти последние нормы приличий, и он спросил:
– Марина, отвезти тебя домой?
– Да, – кивнула она и добавила горячим шепотом, прижав губы к самому его уху, – к тебе домой!
Обезумевший от страсти Михаил повел ее к выходу. Самому ему казалось, что он не ведет желанную женщину за руку, а несет ее на руках.
Ни он, ни она не помнили, как покинули банкетный зал, вышли на улицу, даже снег, тотчас облепивший их лица, не отрезвил их.
Никто из них даже не подумал о том, что мчаться в таком состоянии по ночному городу на автомобиле не просто неразумно, но и опасно.
Несмотря на то что Кожевин выпил всего лишь полбокала вина, он был почти физически пьян от предвкушения того, что произойдет между ним и Мариной в его холостяцком жилище.
Единственной дамой, царствовавшей в его квартире, была кошка Маня, которая целомудренно скрылась в гостиной, едва хозяин привел в спальню свою хмельную, постоянно хохочущую гостью.
Маня не стала осуждать хозяина за его неожиданную вольность, свернулась в клубок и заснула в уголке огромного дивана.
Марина вернулась домой к полудню. Михаил хотел отвести ее на своей машине, но она, опасаясь скандала с мужем, настояла на такси.
Ильи дома не было. «Не больно-то и надо», – сердито подумала Марина, все еще чувствуя себя оскорбленной, несмотря на ночь, проведенную в чужой постели.
Дома она заварила себе чай покрепче, выпила большую чашку, потом достала из шкафа Достоевского «Преступление и наказание», решив провести остаток дня за чтением этой книги. Посмотрела на обложку, вздохнула, поставила книгу на место, достав вместо нее роман «Идиот». И прилегла на диван. Однако читала она недолго. Ее сморил сон, и книга выпала из рук.
У следователя Наполеонова было далеко не радужное настроение, а если сказать честно, то просто отвратительное. И в этом не было ничего удивительного! Новый год, можно сказать, не удался. Мало того что он дежурил в новогоднюю ночь, так не успел он как следует выспаться, как его разбудил звонок майора Потапова. Иваныч, как между собой звали майора сотрудники, чуть ли не слезно умолял Наполеонова немедленно прибыть на работу.
Шура попробовал упираться. Вообще-то он сегодня ближе к вечеру собирался ехать к своей подруге детства частному детективу Мирославе Волгиной, которая вместе со своим помощником Морисом Миндаугасом и котом Доном жила в коттеджном поселке недалеко от города. Всего-то час езды.
Но Иваныч упорно нудил в трубку:
– Ты пойми, Наполеонов, мне больше вызвать некого! Кто в отъезде, кто на дежурстве, кто в роддоме! Будь человеком, приезжай!
– Да что случилось-то? – взорвался Наполеонов.
– Какой-то тип дал приковать себя к детским качелям на заброшенной даче и истыкать ножом.
– Что же, он умер? – спросил Наполеонов, надеясь на чудо.
– А ты как думаешь? – спросил в свою очередь Потапов и отключился.
Непрерывно чертыхаясь и кляня на чем свет стоит свою злую судьбину и всех, вместе взятых, злодеев на свете, Наполеонов выпил чашку растворимого кофе и вышел из дома.
«Была бы мама дома, она хотя бы сварила мне нормальный кофе», – думал он, усаживаясь в свою белую «Ладу Калину». Но свою маму Наполеонов сам лично спровадил к подруге в Вологду, заявив, что дома его в новогодние праздники не будет. Сначала он дежурит, потом отправится кутить к друзьям. И вот на тебе! Никакого кутежа более не предвидится.
Тут ему в голову пришла мысль о том, что друзья будут ждать его и беспокоиться. Поэтому он снова начал чертыхаться, набрав номер Мирославы, и едва прозвучал ее голос, Шурочка выпалил:
– Не приеду я к вам!
– Что так? – спросила она озадаченно.
– Меня на работу вызвали, – протянул он в трубку обиженно.
– Понятно, – сказала она, – сочувствую. Приезжай, как освободишься.
– А вы там без меня не съедите все самое вкусное? – недоверчиво спросил он.
Мирослава рассмеялась в трубку. Уж кому-кому, как не ей, знать, как любит поесть друг ее детства.
– Не волнуйся, Шура! Все самое вкусное мы оставим тебе.
– Ну смотрите, – вздохнул он и отключил связь.
В следственном комитете Наполеонова сразу же ввели в курс дела. Труп неизвестного мужчины обнаружила молодежная компания, которую первого понесло развеяться на природу, похмелиться и поесть шашлыков на даче.
Дача принадлежит деду и бабке одного из парней, а именно Колесникова Сергея Васильевича.
С него-то Наполеонов и решил начать опрос свидетелей.
К этому времени неизвестный уже стал известным, оперативники нашли в пиджаке, валявшемся на участке, документы убитого на имя Ильи Евгеньевича Караваева. Правда, одно небольшое уточнение: труп еще не был опознан никем из родных или знакомых убитого.
Наполеонову было непонятно, зачем мужчину нужно было раздевать до рубашки и наносить так много ударов ножом. Хотя судмедэксперт сказал, что ни одна из ран не была смертельной. Мужчина скончался от потери крови и переохлаждения.
– Изуверство натуральное, – пробормотал себе под нос следователь. Он уже знал, что мужчина не оказывал сопротивления убийце во время привязывания к качелям, так как был обездвижен при помощи шокера.
Итак он пригласил первого свидетеля, внука хозяина дачи, на которой веселилась молодежь.
– Фамилия, имя, отчество.
– Сергей Васильевич Колесников, – ответил парень и вздохнул.
– Значит, вы прибыли на свою дачу утром?
– Точно, утром, – кивнул Колесников, – только одно уточнение.
– Какое?
– Дача условно моя.
– Условно? – Следователь сделал вид, что удивился. – То есть вы ее арендовали?
– Какое там! – замахал на него руками парень. – Откуда у бедного студента деньги на аренду, если в кармане мышь на аркане.
– Выходит, вы влезли в чужую дачу и устроили там оргию?
– Никакой оргии мы там не устраивали, – обиделся Колесников. – А дача, как я вам русским языком сказал, условно моя! То есть принадлежит нашей семье!