Ирка утверждала, что искра Володьки не подлежит сомнению, а меня называла дурой, которая противится своему счастью. Я же наши отношения с Володькой не спешила выводить из разряда дружеских, держа того во френдзоне.
Тем более, через какое-то время ухаживаний я стала замечать за ним собственнические замашки. Он регулярно встречал меня после работы, часто беседовал обо мне с бабками у подъезда, а еще так выдрессировал моих алкашей-соседей, что те даже перестали ходить ко мне за деньгами на опохмел.
Моя мама от такого потенциального зятя была в восхищении, а вот я стала чувствовать, что пристальное внимание слегка тяготит. Потому-то и взяла себе еще вечерние занятия в фитнес-центре, чтобы времени на личную жизнь не оставалось совсем. А Володьке сказала, что он слишком торопит события.
Сегодняшний вечер не предрекал ничего неожиданного. Но… Я уже говорила, что мне везет на алкашей? Магия притяжения. Часов в шесть зазвонил домофон, а я никого не ждала.
– Кто? – культурно спросила я, подразумевая «что за плешивая сволота меня беспокоить изволит».
– Это я, вернулся… – голосом морячка дальнего плавания из передачи «Жди меня» возвестили на том конце провода.
– Что значит вернулся? – продолжила я интеллигентную беседу в полном недоумении.
– Открывай, пожалуйста… – молил томный подвыпивший голос.
– Вы квартирой ошиблись, – попыталась я вразумить морячка, но он был тверд, как кремень.
– Не может быть… Гарпия, ты снова врешь…
– Точно вам говорю. Я – это не я. В смысле я это я, но не та я, что вам нужна. Не Гарпия, в смысле. Хотя, как поглядеть, конечно. Вот бабки у подъезда, к примеру, говорят, что я доставучая. А разве это правда?
Тут морячок, видимо, усомнился, кто из нас более трезвый. Но я уже разошлась:
– Доставучая… Просто я люблю тишину и порядок. И никого я не жду. Одна хочу побыть, вот и Володьке сказала…
– Хватит, я не хочу слушать этот бред, – грустно пробормотал он. – Открывай.
– Я уже так открыла одному такому на Пасху, а его в нашем подъезде стошнило, – вздохнула я, успев сбегать за чашкой кофе. – Сразу на нескольких этажах. Меня бабки потом чуть не прибили…
И тут мой собеседник выдал:
– Вот ты темная женщина. Святой день… нечистая сила покинула чью-то душу перорально!
От такого художественного оборота меня перекосило. А морячок, странно всхлипнув, отключился.
Через час мне стало одиноко. Я даже на какой-то момент пожалела, что отшила Володю. Вот чего мне надо, в самом деле? Хороший парень, сидели бы сейчас вместе, смотрели телевизор. Но эту мысль я задушила в зародыше: сейчас проявлю слабость, а потом буду полгода разгребать последствия. Он снова плотно водворится в моей жизни и станет душить своим вниманием.
Было уже около восьми вечера. Обычно в это время я каждый день хожу на пробежку, но сегодня из-за промокших кроссовок решила остаться дома. Конечно, я так себя оправдывала. Наверное, мне было не чуждо все мирское, вот и разленилась к праздникам.
По телику показывали старые советские комедии, а они у меня всегда ассоциировались с детством и мамой. Я решила не ждать завтрашнего дня, а поехать к своим прямо сейчас. Время еще не позднее, сяду на маршрутку. У мамы уже наверняка готов какой-нибудь предновогодний салатик. Посидим под «Ивана Васильевича». Правда, сначала надо вынести мусор, не то за два дня запах будет стоять – мама не горюй.
На улице было холодно, поэтому управилась я быстро. Вызвала лифт и похукала на замерзшие пальцы, прыгая с ноги на ногу. На всех этажах, судя по звукам, шло безудержное веселье. В нашем подъезде жильцам, в принципе, все равно, что праздновать. 30 декабря в этом смысле не лучше и не хуже Дня работника культуры.
Лампочку внизу, как всегда, выкрутили. Я стояла у лифта и по старой детской привычке представляла: вот лифт открывается, а там – труп. Раньше я даже Ирку так пугала, но трупа в лифте ни разу не было.
Не знаю, почему мне всегда приходила в голову такая нелепица. Наверное, сами стены нашего злокозненного дома навевали такие страшные мысли.
Лифт ехал долго, а когда двери его стали медленно расползаться, я пожалела о том, что мысли материальны. Ибо к моим ногам ровненьким столбиком вывалился труп мужчины в женском коротком банном халате и в шапочке Санта-Клауса.
Сначала я решила, что это очередной сосед-алкаш, схватила его за руку и зашипела от ужаса: она была ледяная. И тут в свете уличного фонаря, пробивавшемся через окошко между этажами, я увидела нечто страшное: и лицо, и халат мужика были в крови. Из-за этой крови разобрать черты лица не представлялось возможным. А вот во рту у него точно торчал свисток. Я почему-то не заорала, а стояла и глупо улыбалась. Не подумайте, что я черствая. Это все от шока.
Машинально развернувшись и пребывая все в том же шоке, я позвонила в Иркину квартиру. Палец задержался на звонке, и трель не прекращалась. Под нее из приоткрывшейся двери показалась лохматая Ирка в коротком леопардовом халатике.
– Ирка, тут у меня труп, – хихикнула я, приваливаясь к косяку. – Мужик выпал, халат, свисток… Там кровииии…
Видимо, Ирка подумала, что я напилась, потому что смотрела на меня долго и подозрительно. Но когда я чуть отодвинулась, соседка смогла лицезреть всю картину целиком: и халат, и шапочку, и ноги. Зажав рот рукой, Ирка сдавленно охнула.
– Зайка, ты чего? Ну мочился мужик под грибок, зачем его так?
– В смысле?
И тут только до меня дошло, что это мой знакомый из Дворца культуры. Я ахнула, схватилась за Ирку и отчетливо икнула.
– Ирка, ты дура?
– Нет, вы гляньте. Убила она, а дура я.
– Да я его только что нашла! Говорю же, лифт вызвала. А как ты его узнала? Он же в крови…
– Я по штанам запомнила, он сегодня возле подъезда отирался, горемыка. Погоди-ка, а что это на нем?
Ирка с опаской подошла ближе и схватилась за сердце:
– Зайка, едрить-колотить… Ну ты даешь! Слушай, тащи-ка его ко мне.
Я подумала, что она бредит, но Ирка, не дождавшись от меня реакции, ловко ухватила мужика за ноги и с невесть откуда взявшейся силой втянула в темную квартиру. Конечно, он был мелковат, но все же чего-то да весил… Метнувшись за соседкой, я зашипела сдавленным от пережитого страха горлом:
– Ирка, ты чего? Полицию вызывай! Трогать нельзя!
В квартире Ирки царил полумрак. В темноте ярким пятном выделялся телевизор, по которому шел мой любимый фильм «Покровские ворота».
Ирка быстро захлопнула дверь и нахмурилась.
– Да погоди ты. Подумать надо. Ты же знаешь, как полиция наш дом любит. Вешают все, что раскрыть не могут. Прикинь, какой им подарок? Труп и две девицы, у каждой из которых был мотив.
– Какой мотив?
– Ну, ты с ним поругалась сегодня, все знают, какая ты доставучая. Бабки подтвердят. Тебя тут недолюбливают. Прости, конечно…
– Допустим, а ты при чем? – все еще ничего не понимала я.
– На нем мой халат!
– В смысле твой? Это как?
– А почем я знаю? Может, он его спер? Меня сегодня долго дома не было, а влезть через балкон – две минуты. Хотя зачем ему халат? Надо проверить полки!
Ирка метнулась к своей цыганской перламутровой стенке с жар-птицей в стразах и пошарила по ящикам.
– Вроде все на месте. Черт! Этот халат все соседи знают. Мигом скажут, что мужик ко мне шел, а я его кокнула. Обычная бытовуха. Соседи только и треплются, что ко мне мужики ходят. А я еще, как на грех, коньячку бахнула. И не один бокал.
Тут только до меня дошло, что Ирка не совсем трезвая. А еще я обнаружила, что тоже стою на кухне со стаканом коньяка в руке.
– Пей, дрожишь, как осина. Сейчас грохнешься в обморок, а мне думай, что с ним делать, – приказала Ирка.
– Ирка, так, может, он твой дружок? Ты, конечно, извини, но сама сказала, к тебе ходят…
– Я живу в первом подъезде на первом этаже в первой квартире. Ко мне ходят: алкаши за стаканом, случайные бабки в туалет, электрики за стремянкой, прохожие за адресом…
– Ирка, ты из себя тонкую штучку-то не строй! – внезапно разозлилась я, залпом выпивая коньяк. Хотя обычно я вообще не пью. Не знаю, какая муха меня укусила в ту ночь.
– Тонкая штучка… Эх, люблю я старые фильмы, – вздохнула Ирка, прикуривая от конфорки. – У меня, между прочим, законный выходной, я как раз кинопросмотр собиралась устроить. А тут ты со своим хахалем.
– Да какой он мне хахаль!
– Это нам придется полиции объяснять, а у них разговор короткий. Сашка из 45-й квартиры за хлебом пошел, а в тюрьме оказался. Повесили на него ограбление ларька. Вот что значит не в то время и не в том месте. А тут трупак. Соображаешь?
Пока я икала и запивала коньяк водой, Ирка перетащила мужика на балкон. Кажется, я ей даже помогала. Но утверждать не берусь, потому что с непривычки я сразу опьянела.
– Ты что там читаешь? – Ирка обратила внимание на то, что я лажу в телефоне.
– Очень полезную книгу.
– Как найти мужчину своей мечты?
– И что потом с этим подлецом делать, – поддержала я шутку, хотя мне было не до смеху. Хотелось плакать и спать. – Уголовный кодекс я читаю, Ирка. Что нам будет за то, что мужика потрогали и с места преступления сдвинули. Что с ним делать теперь?
– Пусть немного полежит. Мне нужно собраться с мыслями.
Пока Ирка собиралась с мыслями, я проклинала этот вечер и пыталась анализировать.
– Надо выяснить, к кому он приходил. Кто-то же его убил? Смотри, он говорил, что во Дворце культуры работает. Кто у нас тут культурный?
– Никого, – буркнула Ирка.
– Вот и я так думаю.
И тут меня осенило:
– Это же он мне в домофон звонил, точно! Гарпию искал, а я его отшила.
Ирка посмотрела на меня с тоской, точно сомневалась в моей адекватности.
– Хрен с ним, нам главное, чтобы жмура с нами не связали. Давай его с балкона перекинем, а ночью оттащим к мусоркам.
– Там же люди…
– Люди, плевать им на груди, – разозлилась Ирка. – Говорю же, тащить его по улице будем примерно в четыре часа утра. Я где-то читала, что если хочешь совершить преступление – это идеальное время.