Я даже не знала, что меня удивило больше: то, что Ирка читала, или то, что мы собираемся совершить преступление.
– Слушай, Зайка, а давай Володе позвоним. Он же от тебя без ума, мигом все уладит.
– Только не Володе! – вскрикнула я, представив, что за помощь в сокрытии трупа я буду должна провести с Володей, как с подельником, всю оставшуюся жизнь. И поспешно добавила: – Ты же знаешь, какой он…
Ирка хмыкнула, поводила бровями и промолчала, а я стала заводиться:
– Вот ты, Ирка, чего замуж не идешь?
– Не берет никто.
– А… я думала, ты тоже свободолюбивая, – вздохнула я, потому что при таком раскладе было бесполезно объяснять Ирке свою точку зрения.
Махнув на меня рукой, Ирка осторожно вышла на балкон. Я не была такой смелой, поэтому опасливо заглядывала через балконное окошко. Ирка вышла через минуту, держа в руках свисток.
– Свисток и халат надо изъять. Нечего привлекать к нему внимание.
Ирка повертела свисток в руках:
– Гляди-ка, вроде позолоченный. И дарственная надпись «За выдающиеся спортивные достижения». Вот видишь, опять ниточка к тебе. Ты у нас спортсменка, это все знают. Скажут, что он нас ограбить пытался, а мы его порешили. Придумают что-нибудь, уж на это они мастаки!
– Но свисток не мой, – заныла я. – Слушай, может, он и свисток у кого-то свистнул? Красивый, с позолотой. Вещь дорогая.
Ирка, осознав, что свисток непростой, воодушевилась и предложила хитроумный план. Выслушав ее, я отказалась участвовать в подобной профанации и опять уткнулась в Уголовный кодекс. Но она благородно предложила просто походить с ней за компанию и взять всю «грязную работу» на себя.
– Пробежимся по соседям. Вдруг кого-то еще ограбили? Или у кого руки в крови? Узнаем, от кого он шел со свистком.
– А что ты…
– Буду говорить, что у меня кошка пропала.
– Так у тебя же нет кошки.
– Об этом никто не знает, – отрезала Ирка.
И мы пошли. Решили начать с квартиры бывшего сидельца Гришки Карасева, проживавшего сразу над Иркой.
– Слушай, Гришка, говорят, будто ты умеешь хорошо в свисток свистеть? – осторожно начала выспрашивать соседа Ирка, когда тот высунул косматую голову в щель двери и сообщил, что кошек терпеть не может.
– В свисток? – удивился Гришка. – Зачем мне свисток, у меня труба есть. В нее я точно мастер дудеть. Хочешь, я тебе подудю?
– Не хочу, – поспешно отпрянула Ирка, а я глупо захихикала.
– Ну извините, – крикнул нам вдогонку Гришка и озадаченно почесал затылок.
Следующим кандидатом на роль «плохого парня» стал запойный алкоголик и бывший бард Толя Бобок. Мы застали его в скверном расположении духа: он чинил табуретку.
– С чем пожаловали? – почти плача проворчал Толя, рассматривая сломанную ножку.
– Просто так пожаловали, – соврала Ирка. – Проведать, так сказать. Не болеете ли? Что поделываете днями? Чем развлекаетесь? Не свистите ли в свисток?
– Бог с тобой, сердечная. Какой свисток? – дрожа всем телом, прохныкал Толя. – Жизнь свою пропащую оплакиваю. На жену-змеюку лучшие десять лет жизни потратил, а она ушла.
– Так вы вроде были женаты всего года два, – засомневалась я, вспомнив рассказы бабы Даши.
– А сколько я в себя приходил после нее? То-то же… До свистка ли мне?
Тут Толик взглянул на нас с интересом и попросил в долг, раз уж мы так удачно зашли. Ирка скрутила ему фигу.
Обойдя еще парочку квартир, мы смогли констатировать: народ готовился к празднику и не помышлял о свистках, котах и трупах. Только в квартире бабы Сони нам повезло: у нее было столько кошек, что она с радостью предложила нам забирать любую. И даже сунула Ирке в руки одну из подбежавших.
– Окрас копченая скумбрия. Бери, от сердца отрываю.
– У меня на рыбу аллергия, – пробормотала Ирка, отбрыкиваясь от кошки и пятясь к лифту.
Вернувшись в квартиру, мы приуныли. Ирка глянула на часы и решила, что труп пора перекидывать на улицу. Я была в шоке от происходящего: участвовать в подобном мне и в страшном сне не могло привидеться. Тогда еще я не до конца понимала, как непредсказуема жизнь.
И тут в дверь позвонили.
– Не открывай, – схватила я Ирку за рукав халата.
– Ирка, открой, это Толик, – донесся из-за двери голос барда в запое.
Ирка прошаркала в прихожую и высунула конопатый нос в щель двери.
– Чего тебе?
– Разбередили вы мне душу своим свистком, – вздохнул Толик, оттискивая Ирку к стене и заходя в кухню. – Дайте сигарету, а? Вспомнились мне песни у костра, гитара, походы…
Я хотела спросить, какая тут взаимосвязь со свистком, но Ирка уже сунула ему сигарету и попыталась вытолкать в коридор. Толик упирался.
– Тошно мне, девки. Новый год на носу, а настроения – нуль. Еще и табуретка сломалась. Покурю у вас, можно?
Мы с Иркой чуть не плакали, но выдворить Толика из квартиры не представлялось возможным. Он решительно шагнул в кухню, открыл балконную дверь и устремился в темноту.
Почти сразу же оттуда раздался отборный мат: видимо, Толик зацепился за труп и чуть не рухнул тому в объятия.
– Ирка, что это тут у вас? – В балконном окне показалась голова Толика с выпученными глазами.
Ирка вздохнула, глянула на меня с сомнением и вкратце обрисовала ему ситуацию. Толик почесал затылок:
– Во дела… Не, полицию точно нельзя, нас же всех загребут.
Слово «нас» порадовало. Все-таки коллективная ответственность внушала надежду, что от трупа мы отмахаемся.
– А вас за что, Толик? Вы что, тоже его знаете?
Толки скис:
– Тут такое дело… Узнал я мужика-то. Его вроде Лева зовут, он тут последние дни ошивался. Я у него даже денег занял…
– И не отдал? – хмыкнула Ирка.
– Не отдал… – вздохнул Толик.
– Может, ты его за это и крякнул? Чтобы долг не возвращать? – обрадовалась Ирка.
– Ты совсем плохая, Ирка? Из-за тысячи под статью идти? Я же человек искусства…
– Кстати, об искусстве, – встрепенулась я. – Он во Дворце культуры работал. Дворником. К кому он мог идти?
Толик прилег на Иркин кухонный угловой диванчик и задумался. Ирка закурила. А я поставила чайник, потому что устала дрожать всем телом.
– Ирка, он что, заснул?
– Сейчас менты нагрянут, быстро оживет, – мрачно протянула Ирка, выставляя на стол вазочку с вареньем.
– Да вы чего, девки? Вспомнил я! Наш Костик Губерный, из 32-й квартиры…
– Ну?
– Он же при Дворце раньше маляром работал. Видно, там их черт и свел. На нашу погибель.
– Точно, все сходится! – хлопнула себя по лбу Ирка. – У тебя 23-я квартира, а он шел в 32-ю, когда тебе в домофон звонил. Номером ошибся, с пьяных глаз-то. Там у Костика сестра Галька погостить приехала. Помните ее, мордастая такая дылда?
– Да-да, – оживился Толик. – Ее все Гарпией зовут. К ней он и шел. Паскудный нрав, скажу я вам. Орет – точно овчарка лает. Они что-то сегодня скандалили. Вот Костик его и прибил. За сестру. Бытовуха, ничего нового…
Не успели мы обсудить этот факт, как в дверь снова позвонили.
– Не открывай! – в унисон прошептали мы с Толиком, устремив на Ирку молящие взоры. – Лучше затаиться!
– Ирка, ты мужика в халате тут не видела? – Судя по голосу, за дверью был сам Костик, которого мы только что поминали всуе.
Толик сделал попытку спрятаться за диваном, я метнулась к балкону и закрыла собой проход.
– Он пришел нас убрать! Мы же вроде как свидетели, – шепотом запричитал Толик.
– Ирка, ты там что, уснула? – Костик уходить не собирался, кричал громко.
– Непохоже, что он пришел с намерением нас убивать, – прошептала я. – Иначе к чему привлекать к себе такое внимание?
– Надо его выспросить! Хорош гусь, прибил мужика, а нам отдуваться, – решилась Ирка и пошла открывать.
Амбал Костик с фингалом под глазом ввалился в кухню и плюхнулся на диванчик. Толик сразу же боязливо поджал ноги, а Ирка спросила:
– Чего надобно, старче?
– Говорю же, мужика ищу, хахаль сестры. Лева зовут. Фамилия Дудкин. Хотя на кой вам его фамилия? Не видели?
– Видели, видели, – хмыкнула Ирка, а я подозрительно уставилась на фингал Костика. По виду – свежий.
– Константин, вы что, дрались с Дудкиным?
Костик потрогал фингал и непроизвольно поморщился:
– Да нет, это я потолок вчера красил и со стремянки грохнулся. Так где Левочка? Меня Галька сейчас прибьет. Она мне так и сказала: ищи у Ирки, она всех мужиков к себе тащит.
Ирка презрительно покачала головой:
– Вот твоя Галька курва. Подумаешь, один раз увела у нее хахаля. Нечего было так долго в парикмахерской торчать. И вообще… он кодированный оказался. Да трое детей в довесок. Ей бы радоваться.
– Таки увела? И Леву тоже? Ох, если она узнает…
– Сдался мне ваш Лева, – обиделась Ирка и закурила. – Толик, расскажи ему.
Толик, прочистив горло, попросил выпить, а я снова занялась позабытым чаем. Махнув рюмашку для храбрости, Толик покосился на балкон и начал повествование. Ирка мрачно смотрела в темное окно, я прихлебывала чай, а Костик бледнел на глазах:
– В рот мне ноги! Лева же сегодня вроде как с Галькой поссорился, она на нерве куда-то умотала. Он ко мне в кухню сунулся, горе заливать. Ну, мы залили, я закемарил. А он вроде ее собирался идти встречать. Все твердил: я ее напугаю, чтобы неповадно шастать было. Вот и напугал. Самоубился…
– С чего ты взял?
– А как еще? Вы же говорите, он в крови. Вены, поди, перерезал?
– Мы его так детально не осматривали. До того ли было? – фыркнула Ирка.
– У меня вот лично тоже желания нет, – отрезала я, когда все стали коситься в мою сторону. – Кстати, ты, Костик, будешь первым подозреваемым. Пил с ним, потом поругались, ты за сестру вступился.
– Да я его пальцем не трогал! – возопил Костик. – Что делать-то? Что мне Гальке сказать…
– Кстати, ты не в курсе, откуда на вашем Леве мой халат? – встрепенулась Ирка.
– Это твой? Так я его на мусорке нашел.
Ирка всплеснула руками и облегченно рассмеялась: