…
– Не лечится. Выводится, – невозмутимо дополнил ответ Уших, ставя бешено дергающегося кота на стол, легким нажатием на одну ему известную точку на шее животного, обездвижил его и добавил – Так сказать инструкция к ампула.
Лапы обмякли, кончик пушистого хвоста поник. Такого позора кошачий род не знал никогда. Осталось только разрешить жуку помочиться в свой лоток, но после этого путь один, выпить валерианы и отправиться в кошачий рай. Это видимо где-то на верхних ярусах, куда не пускают жуков. И правильно делают, между прочим.
– То есть ты сам это ампулой никогда не пользовался? – уточнил капитан.
– Нет. Раньше не на ком было, мертвый все, но теперь я все узнать. Если кот не сдохнет… – топорик в лапе дока обзавелся острой иглой и издал тихое пиликанье, насекомоид быстро воткнул остриев бедро кота.
Зверь, судя по отрешенно-страдальческому взгляду, воображал себя на смертном одре в окружении детей и внуков, а может в окружении колбасы и банок с кошачьими консервами, готовясь с почестями отбыть в страну молочных рек и берегов из куриной печени, где ему наверняка выдадут настоящую пеньковую веревку, чтобы точить когти.
– То не сдохнет и человек, – закончил за него Мирх, – У нас есть время ждать?
– Нет. За три час у цветочниц наступать необратимые изменения в организм. Надо колоть. Эли, я хотеть проникнуть в твои ягодные мышцы, – док повернулся к Мирху, все еще обнимающему девушку.
– Я бы тоже не отказался, – высказался Тииз.
Капитан закрыл глаза, медленно досчитал до десяти и открыл. Первое что увидел, это как невозмутимый док втыкает иглу в попу Эли Ему что задница, что голова, все едино. Тень вздрогнула и вывернулась из рук капитана.
– Сперва будет хорошо. Потом может прийти дрожь и головогдуть может стучать в пол, а потом снова станет хорошо. Вот, – в механическом голосе ретранслятора появилось удовлетворение, – Я и кончить.
– Вы заставляете меня пересмотреть предпочтения, – снова раздался голос помощника из коммутатора, – И остро пожалеть, что отказался от приглашения.
– Как скоро подействует? – спросила Эли.
– Не знать, – обнадежил ее док, – Маркировка ампула не на интерлингве. Будем ждать. Первым я войти в кота, если живучий кот не сдох, значит и Эли не сдох.
– Прозвучало крайне хреново, – Мирх посмотрел на Тень и спросил, – Откуда у нас на станции излучение пояса самоубийц?
Коммутатор истерично пиликнул. Экран разделился, на второй половине появилась испуганная фея. В мед блок ворвался истеричный голос Тары.
– Мирх, послание изменилось. Олень больше не скачет.
– А что он делает? Неужели сделал нам подарок и убрался вместе с крейсером?
– Прилег, болезный, – раздался голос Рэма где-то за экраном, – Лежит, хвостом махает.
– Если это хвост, – всхлипнув, добавила диспетчер.
– Что, так плохо выглядит? – спросил Тииз, – Этот «не хвост»?
– Мы перевели, – звонко вставил Семен, оттесняя Тару от экрана. Мальчишеская физиономия сияла.
Эли поправила краешек черного белья, и Мирх понял, что его не особо волнует, что хотят сказать эти межгалактические олени и по какому поводу демонстрируют хвосты, тут как бы свой не продемонстрировать. Уж в этом разночтений при переводе не предвидится.
– Не томи, – не узнавая своего голоса, попросил капитан.
– «Мы все умрем», – жизнерадостно озвучил перевод парнишка и на минуту задумавшись, исправил, – «Вы все умрете».
– Так мы или вы? – уточнил кэп, с сожалением глядя, как Тень надевает комбинезон, – Разница принципиальна, может, они в философию от тщетности бытия ударились, а может, угрожают.
– Угрожают, – Тара почти плакала.
– Кэп взгляни на третий док, – добавил Рэм
– Что еще одна пиктограмма? – капитан подошел к установленному в мед блоке экрану.
– Ага. Пиктограмище. В натуральную величину.
Что-то в голосе старого инженера Мирху очень не понравилось, он увидел как нахмурилась Эли, вставая рядом, и вывел на экран картинку с камеры третьего разгоночного дока.
Йелонский исследовательский крейсер все еще висел там, не торопясь стыковаться и закупать туалетную бумагу. Крейсер чуть развернулся, словно нарочно показывая камере левый борт, стыковочный узел, больше всего напоминавший капитану гнездо оптопровода с двумя магнитными подковами – захватами. И сейчас один из них гордо демонстрировал обитателям станции добытый трофей, словно скальп врага, который, если верить историческим хроникам, снимали древние люди с таких же древних людей, если им не нравилась их прическа.
Магнитная подкова сжимала в своих объятиях разбитый и покореженный почтовый катер – полторашку. Новый катер, что сменил угнанную Эли сотку.
– Тритон полторы тысячи. Почтовый грузопассажирский катер класса Д, – начала процедуру опознания Ижка, – Бортовой номерноль-два-четыре-пять-ноль-ноль…– система выводила на экран сведения о почтовом катере, – Порт приписки база Товарищества Акк – три-шеть-семь, последняя отметка технического обслуживания на РЗКС – один-ноль-ноль-пять-один…
– Стоп, – остановил искин Мирх.
– Аргус… – прошептала Эли имя офицера, что доставлял грузы на Коробочку. – Пилот жив?
– Вряд ли, – нехотя ответил Рэм. Капитан опустил взгляд на экран коммутатора, фея - диспетчер продолжала плакать, инженер не попадал в поле зрения камеры, и это тоже почему-то вызывало беспокойство. – Тут явно лобовое столкновение, кабина лопнула, как мыльный пузырь, почтовики редко надевают скафандр в мирном космосе, тем более это не оговорено должностной инструкцией товарищества. Сама посуди, каковы его шансы?
– Ноль целых фиг десятых, – ответила Тень. – Черные дыры, Аргус, как же так…
– Иными словами, рассчитывать он мог только на чудо, – резюмировал Мирх. – Но перед тем как это случилось, он заходил на Коробочку?
– Последняя отметка технического обслуживания на РЗКС – один-ноль-ноль-пять-один, – терпеливо повторила Ижка. – Отметка о старте два часа текущего дня.
– Значит, он доставил груз на Коробочку, стартовал. Состояние судна оценивалось, – капитан поискал глазами нужные строки на экране, – разгон двигателя восемьдесят процентов…
– Почему так мало? – нахмурилась Эли, – Зачем уходить, не разогнав двигатель на все сто, тем более, если тебе это не стоит ни вирта?
– Это он привез на станцию петарды, подарки к новому циклу и еще кучу всякой ерунды, что заказали наши по каталогам, – высказался Тииз. – Груз, к которому меня теперь не пускают из-за радиации.
– Я заказала изотопный радиорезонатор, – вставила Тень, – который ты принес утром.
– Он привезти излучение высший класс на Коробочка, он излить его свет на людя. – проскрежетал Уших.
– И на нелюдя! – капитан повернулся к медицинскому столу, где, вывалив из пасти зеленоватый язык, все еще лежал кот. Зверь щурился на синеватую лампу под потолком и, судя по текущей слюне, виделось ему что-то без сомнения мясное с легким привкусом валерианы.– Эли, вот поэтому ты не видишь кота. Излучение пояса астероидов перестроило зрение. Ты не видишь такого же облученного. Уверен, вернись ты в лавку не найдешь на привычном месте свой радиорезонатор. Вернее он там будет, но ты его не увидишь, вы теперь в одном спектре излучения
– Чистый радиорезонатор мог оттянуть на себя значительную часть излучения, – снова раздался голос Рэма «за кадром», – И облучить Тень, но кот…
Все снова посмотрели на блаженно щурящегося зверя
– Мой подарок! – выкрикнула Тара, присмотрелась к зверю и нахмурилась, – Мама обещала живого кота.
Пушистый хвост шевельнулся.
– Кот живучий, –поставил диагноз док.
– Мама сказала, что мы все офигеем.
– Мы и офигели, особенно я, – не стал спорить капитан. – Значит, кот тоже прибыл с утренней почтой, но умудрился сбежать от почтальона. Тара, по-моему ты уверила меня, что подарок несъедобный?
– Я бы поспорить, – док оценивающе посмотрел на зверя и перехватил топорик.
– Мирх, вакуум тебя забери! Петарды! – выкрикнул вдруг Тииз и его коммутатор запищал изменяемыми настройками, в кадр попала упаковка зеленых пиропатронов, по экрану побежали строки анализа.
Мирх тут же достал те, что конфисковал у Семена и протянул доку. Тестер замигал лампочками, словно новогодняя елка.
– Излучать всего три рад-грамм, – резюмировал насекомоид.
– Но излучает же, – выругался заместитель из коммутатора.
– Мало, – с сожалением ответил Уших, – В Мирх и в Тииза проникнуть мне не дано.
– Это я мог бы тебе и так сказать, – высказался помощник.
– Меня больше радует, что дети, взрывавшие эти петарды вне опасности, – вставила Эли.
– Кэп, – позвал из коммутатора Рэм, появляясь, наконец, в зоне охвата камеры. Старый инженер дополнил свой празднично-повседневный комбинезон маской со значком радиационной опасности, резиновыми перчатками и магнитными ботинками. Через плечо висела сумка с инструментами, а в правой руке, Рэм держал что-то очень похожее на резиновую дубинку с цифровым табло. Портативный считыватель кодов. Мирх мгновенно узнал «взламывателя». Прибор был запрещен в большей части обитаемого космоса и пользовался бешеной популярностью в меньшей. Прибор, который Мирх еще будучи офицером не раз и не два конфисковывал у преступников разной степени злостности и закоренелости. Прибор, за обладание которым положен такой головокружительный штраф, что и нули-то не сразу пересчитаешь.
И это только за обладание, а за использование вас отправят в путешествие по худшим тюрьмам галактики. В программу тура входят: проживание в десятиместном номере, экскурсия в карцер, питание по программе «все исключено», ныряние в выгребные ямы без акваланга, самым глубоким ныряльщикам по завершению тура выдается разоблачительный сертификат, два мастер – класса по изготовлению заточек и десять сеансов массажа ботинками. Любители так же могут на месте заказать поездку в больничную камеру и полюбоваться головокружительными видами на раритетные медицинские приборы энных годов выпуска. Каждому десятому путешественнику бонус – романтическое свидание с главным смотрящим. Незабываемые ощущения гарантированны.