22. Мы считаем также очень сильным и острым пламя, которое происходит от некоторых несовершенных металлов. Но обо всем этом необходимо дальнейшее исследование.
23. Но, по-видимому, пламя могущественных молний превосходит все эти виды пламени настолько, что иногда расплавляет в капли кованое железо, чего другое пламя совершить не может.
24. В раскаленных телах также имеются разные степени тепла, о которых еще не сделано тщательное исследование. Мы считаем, что наиболее слаб жар у трута, которым мы пользуемся при высекании пламени; и подобным же образом – у губчатого дерева или сухого фитиля, применяемого для огнестрельных орудий. За этим следует раскаленный уголь, древесный и каменный, а также торф и тому подобное. Но самый сильный жар среди всех раскаленных тел содержится, как мы считаем, в раскаленных металлах, как железо, медь и другие. Однако об этом также должно быть сделано дальнейшее исследование.
25. Встречаются среди раскаленных тел гораздо более горячие, чем некоторые виды пламени. Так, раскаленное железо гораздо горячее и гораздо более обжигает, чем пламя винного спирта.
26. Некоторые тела, превосходящие теплом многие виды пламени и раскаленных тел, встречаются также среди тел, которые не раскалены, а только нагреты огнем, как, например, кипящая вода и воздух, заключенный в отражательных печах.
27. Движение увеличивает теплоту, как это видно на примере раздувательных мехов; так что более твердые из металлов не расплавляются и не превращаются в жидкости от мертвого или спокойного огня, пока огонь не будет возбужден дутьем.
28. Надо произвести опыт с зажигательными стеклами. Здесь (насколько помню) происходит следующее. Если стекло, например, ставится на расстоянии пяди от зажигаемого предмета, оно не обжигает и не воспламеняет его в такой степени, как если, например, поставить стекло на расстоянии полупяди и затем постепенно и медленно отодвигать его на расстояние одной пяди. Хотя конус и соединение лучей остаются теми же, но само движение увеличивает действие теплоты125.
29. Считается, что пожары, которые происходят при сильном ветре, более движутся вперед против ветра, чем по ветру; очевидно, потому, что пламя отбрасывается более быстрым движением, когда ветер уступает ему, чем тогда, когда оно движется, подгоняемое ветром.
30. Пламя не поднимается и не возникает, если нет пространства, в котором пламя могло бы двигаться и играть, за исключением порохового пламени и подобного ему, когда сжатие и заключение пламени увеличивает его неистовство.
31. Наковальня сильно нагревается под молотом, так что мы считаем, что если бы наковальня была сделана из более тонкой плиты, то сильными и продолжительными ударами молота ее можно было бы раскалить докрасна, как раскаленное железо. Но относительно этого надо сделать опыт.
32. В огненных телах, которые настолько пористы, что дают пространство для движения огня, огонь тотчас гаснет, если этому движению мешает сильное сдавливание. Так, действие огня немедленно прекращается, если тушить фитиль свечи или лампады, или также раскаленный уголь сжать прессом.
33. Приближение к горячему прессу увеличивает теплоту в зависимости от степени приближения, как это происходит и со светом, а именно: чем ближе помещают предмет к свету, тем более он видим.
34. Соединение различных теплот увеличивает теплоту, если только не происходит смешения тел. Действительно, большой огонь и малый огонь в одном и том же месте сообща немало увеличивают теплоту. Но теплая вода, введенная в кипящую воду, охлаждает ее.
35. Пребывание горячего тела увеличивает теплоту. Ибо постоянно переходящая и исходящая теплота смешивается с теплотой, существовавшей ранее, так что теплота увеличивается.
Ведь огонь не так нагревает комнату в продолжение получаса, как в продолжение целого часа. Свет же этого свойства не имеет, ибо лампада или свеча, поставленная в каком-либо месте, не больше освещает в течение продолжительного времени, чем тотчас после начала освещения.
36. Раздражение окружающим холодом увеличивает теплоту, как это видно по горению очага во время жестокого мороза. Мы считаем, что это происходит не только от свертывания и сжатия теплоты, которое есть род соединения, но и от раздражения. Так, если воздух или палка насильственно сжимаются или сгибаются, то они отскакивают не до прежнего места, но дальше в противоположную сторону. Поэтому надо сделать тщательный опыт с палкой или чем-либо подобным, ввергнутым в огонь, – не горит ли он сильнее по бокам пламени, чем в середине пламени?
37. Есть много степеней воспринимаемости к теплоте. И прежде всего следует заметить, что незначительная и слабая теплота все же изменяет и несколько нагревает даже те тела, которые наименее восприимчивы к теплоте. Ведь даже теплота руки несколько нагревает шарик из свинца или другого металла, если немного подержать его. Так легко теплота проникает во все тела и возникает в них, в то время как тело нисколько не изменяется на вид.
38. Из всех известных нам тел легче всех и воспринимает и испускает теплоту воздух. Это отлично видно на градусных склянках. Устройство склянок таково126. Берут склянку с объемистым брюшком и с тонкой и продолговатой шейкой. Склянку опрокидывают и опускают устьем вниз и брюшком вверх в сосуд с водой так, чтобы устье опущенной склянки коснулось дна принимающего сосуда; и пусть шейка опущенной склянки немного обопрется о край принимающего сосуда так, чтобы она могла стоять. Чтобы облегчить это, надо положить немного воска на край принимающего сосуда, но не вовсе закрыв его отверстие, чтобы не помешать недостатком поступления воздуха весьма легкому и тонкому движению, о котором мы будем говорить.
Следует перед тем, как вставить опускаемую склянку в другую, нагреть на огне ее верхнюю часть, т. е. брюшко. После же того, как эта склянка будет поставлена так, как мы говорили, воздух (расширенный нагреванием) после промежутка времени, достаточного для угасания заимствованного тепла, сожмется и соберется до того же протяжения и объема, какой был у окружающего воздуха в то время, когда опускается стекло, и потянет воду вверх до соответствующего деления: надобно привесить длинную и узкую бумажную полосу, размеченную на сколько угодно градусов. И мы увидим, что сообразно тому, становится ли погода теплее или холоднее, воздух сжимается от охлаждения и расширяется от нагревания. Это будет заметно по воде, которая поднимается, когда воздух сжимается, и опускается, когда воздух расширяется. При этом чувствительность воздуха в отношении холода и тепла столь тонка и изощренна, что намного превосходит способность человеческого осязания, так что какой-нибудь солнечный луч или тепло дыхания и еще более тепло руки, положенной поверх склянки, тотчас явно понижают воду. И все же мы считаем, что дух животных имеет еще более изощренное чувство тепла и холода, только этому чувству мешает и притупляет его телесная оболочка.
39. После воздуха мы считаем наиболее чувствительными к теплоте телá, которые недавно были изменены и сжаты холодом; таковы, например, снег и лед, ибо они начинают таять и распускаться от любого слабого тепла. За ними, пожалуй, следует живое серебро. За ним следуют жирные тела, как растительное и животное масла и тому подобные; затем дерево, затем вода и, наконец, камни и металлы, которые нагреваются нелегко, особенно внутри. Они, однако, приняв однажды тепло, удерживают его очень долго: раскаленный кирпич, или камень, или железо, брошенные и погруженные в таз с холодной водой, приблизительно в продолжение четверти часа удерживают тепло настолько, что нельзя дотронуться.
40. Чем меньше размер тела, тем скорее оно нагревается от приближения нагретого тела; это показывает, что окружающее нас тепло некоторым образом противно осязаемому телу.
41. Применительно к человеческому чувству и ощущению тепло есть разнообразная и относительная вещь. Так, теплая вода покажется горячей, если погрузить в нее охваченную холодом руку, и холодной, если рука будет нагрета.
Насколько мы бедны в истории, каждый может легко видеть из приведенных выше таблиц, где мы вместо проверенной истории и несомненных примеров ставили иногда ходячие мнения (всегда, однако, присоединив замечание о сомнительной верности авторитета) и часто также должны были пользоваться следующими словами: «надо сделать опыт» или «необходимо дальнейшее исследование».
Задачу и цель этих трех таблиц мы называем Представлением Примеров Разуму. А после Представления должно начать действовать и самое Наведение. Ибо на основании представления всех и отдельных примеров следует открыть такую природу, которая всегда вместе с данной природой и присутствует и отсутствует, возрастает и убывает и является (как сказано выше) ограничением более общей природы127. Если разум с самого начала попытается сделать это в положительном смысле (как он всегда делает, будучи предоставлен самому себе), то произойдут призрачные, сомнительные и плохо определенные понятия и аксиомы, которые надо будет ежедневно исправлять, если только не предпочитать (по обычаю схоластов) сражаться за ложное. Однако эти заключения будут лучшими или худшими сообразно со способностью и силой действующего разума. Вообще же только Богу (подателю и творцу формы) или, может быть, ангелам и высшим разумам свойственно немедленно познавать формы в положительных суждениях от первого же их созерцания. Но это, конечно, выше человека, которому только и дозволено следовать сначала через отрицательное и на последнем месте завершать в положительном после всякого рода исключений.
Итак, следует совершать разложение и разделение природы, конечно, не огнем, но разумом, который есть как бы божественный огонь. Поэтому первая работа истинного Наведения (в отношении к открытию форм) есть Отбрасывание или Исключение отдельных природ, которые не встречаются в каком-либо примере, где присутствует данная природа, или встречаются в каком-либо примере, где отсутствует данная природа, или встречаются растущими в каком-либо примере, где данная природа убывает, или убывают, когда данная природа растет. Тогда после Отбрасывания и Исключения, сделанного должным образом (когда все легкомысленные мнения обратятся в дым), на втором месте (как бы на дне) останется положительная форма, твердая, истинная и хорошо определенная. Сказать это недолго, но путь к этому извилист и труден. Мы же постараемся не оставить без внимания ничего, что способствует этому.