— Этот точно, Москва же не резиновая! А взялась я из детдома, и в училище меня комсомольская организация направила, — и она с удовольствием поглядела на опешившего мужчину.
— Ишь ты, какая говорливая, и куда тебя селить, такую активную, все комнаты переполнены!
— В нашей комнате есть кровать пустая, можно ее к нам!- попросила Айгуль.
— Сегодня заняли, только что пошли заселяться, совсем немного вас опередили, — ответил мужчина.
— Ой, как же так, а я надеялась, что мы вместе с Надей жить будем, — голос Айгуль задрожал от разочарования.
— Давайте все-таки посмотрим, может, что придумаем,- настояла Надя.
— Ну давай, ты только пока чемоданчик оставь у меня в каморке, никто не тронет.
И они пошли по длинному коридору, в который выходили многочисленные двери. Открыв одну из них, они зашли в вытянутую пеналообразную комнату.
Здесь около стен стояли четыре кровати, около каждой — тумбочка для вещей, на стенах прямо на гвоздиках висела одежда, а посередине стоял длинный стол, за которым сидела полноватая девушка, которая с удовольствием щелкала семечки, выплевывая их в руку.
— Климович, я сколько раз говорил, семечки на улице надо лузгать, как по комнате дежурить, у тебя голова болит, а мусор разводить ты горазда.
— Я больше не буду, Захар Степанович, — с девушка подмигнула Наде и с показным старанием сложила семечки в карман.
Еще одна девушка спала, накрывшись одеялом, третья кровать принадлежала Айгуль, а около последней с матрасом в руках стояла чернявая девушка, недоуменно смотрящая на вошедших. Надя вспомнила, что тоже видела ее на экзамене, и она закончила его чуть раньше их с Айгуль.
— Так, девчата, надо потесниться, еще одну кровать поставить, — несколько неуверенно начал комендант.
— Куда нам тесниться, и так друг на друге сидим, — проворчала девушка за столом.
А Надежда своим опытным взглядом чертежницы прикидывала, что если немного сдвинуть стол, две тумбочки поставить рядом, то все и выйдет, как надо.
— Если немного тут переставить, все получится, — уверенным голосом сказала девушка и отправила мужчину за кроватью и своим чемоданом.
Через несколько минут в комнату протиснулась сначала перед кровати с матрацем и подушкой на ней, которую нес комендант, а потом и задняя часть, которую держал кряхтящий от усердия парень в военной форме. Чемоданчик гордо красовался посередине всей конструкции. Надя еще не очень хорошо разбиралась в форме военных этого времени, но судя по голубым петлицам, молодой человек, помогавший завхозу, был летчиком.
— Ой, Михась, ты откуда здесь? — подскочила к нему сидевшая девушка.
— Да вот, Олеся, к тебе в гости пришел, а тут попросили помочь, — с характерным акцентом ответил парень. У Надежды была подруга — белоруска, у той присутствовал такой же своеобразный говор, поэтому она его сразу узнала.
Шум и разговоры разбудили еще одну жительницу комнаты, которая села на кровати, недоуменно глядя на происходящее. А Надежда командовала — были сдвинуты тумбочки и кровати, немного передвинут стол, и на освободившееся место и встала кровать.
Как ни странно, стало не теснее, а удобнее — так хорошо все придумала наша героиня — как говорится, «мастерство не пропьешь», пространственное воображение профессиональной чертежницы у Надежды было всегда хорошо развито.
Комендант только руками развел, с уважением глядя на девушку — ему понравилась ее деловитость и немногословность.
— Сейчас белье постельное принесу, а ты пока располагайся, — комендант козырнул всем присутствующим и напомнил парню:
— Долго не задерживайся, сам знаешь, не положено!
— Мы не долго, сейчас в кино пойдем. Девчата, вы с нами?
— Не, я устраиваться буду, — ответила Надя, да и остальные девушки отрицательно помотали головами, понимая, что они будут лишними.
Надя стала стелить принесенное комендантом белье, а сама искоса рассматривала своих соседок и думала, вспомнятся ли в этой обстановке навыки жизни в детском доме ее предшественницы, ведь сама женщина никогда не жила в общежитии — училась в своем городе из-за родителей, которые часто болели. Но как говорится, «глаза боятся, а руки делают».
Закончив постель, она села на покрывало и удовлетворенно вздохнула:
— Ну что, девчата, давайте знакомиться. Я Надя Кузнецова, с Айгуль я уже знакома, про Олесю поняла, а вы кто?
— Я Сима Фогельман, родом из маленького местечка под Бердичевым. Приехала по целевому направлению, потом вернусь к себе, — характерный говор и внешность девушки не оставляла сомнений и в ее национальности.
— Я Глафира Михайлова, из Сибири, — представилась последняя девушка.
— Отлично, а теперь расскажите, как вы тут живете? Как готовите или куда есть ходите? Где постираться можно, где помыться? — это уже старшая Надежда с ее деловым подходом проявилась.
— Едим мы в складчину, но чаще обедать на фабрику-кухню ходим, тут недалеко, вкусно и недорого, на вечер пирожков или еще чего покупаем. Олеся самая старшая, она на третьем курсе уже, экзамены сдаст, они с Михасем поженятся и уедут по месту его службы. Я на втором курсе учусь, ну, а про себя все уже рассказали,- заключила Глаша. Наде очень она понравилась — спокойная, основательная, хозяйственная, судя по всему.
Познакомившись с девушками и расположившись, Надя успокоилась и захотела поесть — от волнения живот давно бурчал и ворчал на свою хозяйку.
— Девчата, а вы пообедать не хотите? А то очень кушать хочется!
— Пойдемте, пойдемте, тут недалеко отличная фабрика-кухня есть, там мы всегда обедаем, — сказала Глафира, и девушки гурьбой вышли из комнаты вслед за ней.
Глава 16' Поели, можно и поспать, поспали, можно и поесть!'
Глава 16. ' Поели, можно и поспать, поспали, можно и поесть!'
А на улице — красота! Светило яркое солнце, было даже жарко, Надя почувствовала, как пот струится по телу. Она решила, что ей надо срочно сходить в баню, и для этого чуть позже расспросить Глафиру, где они мылись.
А пока они прошли чуть дальше по переулку и свернули за угол. Хотя Надежда часто бывала в столице и неплохо знала город, она никак не могла приспособиться к Москве этого времени.
Но вот это огромное здание с большой вывеской «Фабрика-кухня» было ей знакомо. Этот дом сохранился и в двадцать первом веке, сейчас в нем какие-то конторы, а когда-то это помещение было первой на Москве общественной фабрикой «современного питания», открытой еще в двадцать седьмом году. Пользовалась эта фабрика-кухня огромным успехом, и не мудрено — здесь можно было быстро и недорого пообедать. Кроме того, работала тут и Закусочная, в которой, кроме обедов, отпускали еще завтраки и ужины, и была она открыта для посетителей весь день.
К тому же стоимость еды в столовой приятно удивляла. Трёхразовое питание обходилось всего лишь в девяносто копеек в день, то есть за обед из классического супа, второго и компота надо было отдать около тридцати копеек. В самое напряженное время обеда в помещении могло одновременно расположиться более тысячи человек.
Но и очередь сюда была большой, девушки пристроились в ее конце, рядом с группой молодых рабочих, громко обсуждающих с завистью какого-то токаря, который перевыполнил план в три раза и получил зарплату почти в тысячу рублей.
Очередь двигалась быстро, девушки вскоре вошли в помещение. Почти все оно было заполнено обедающими компаниями, разговаривающими, смеющимися и успевающими в то же время быстро есть поставленный обед.
Около столов сновали официантки, разносившие вторые блюда. А вот суп можно было наливать самим из больших жестяных кастрюлек, стоявших на столах.
Даже Надежду, бывавшую во многих заводских столовых, кафе, различных ресторанах, поразило огромное светлое чистое помещение с большими стеклянными окнами и белыми накрахмаленными скатертями на столах. А уж что говорить про Айгуль и Симу, которые совсем растерялись в этой толчее и гаме. Но Глафира уверенно шла вперед, разыскивая свободный столик, а за ней, как утлые лодочки за большим кораблем, еле успевали остальные девушки.
Кое-как отыскав столик, который только что покинула дружная компания таких же девушек, они быстренько сели за него. Почти сразу к ним подошла улыбающаяся девушка-разносчица:
— Привет, Глаша, смотрю, ты сегодня с новыми подружками?
— Привет, Анюта, точно, девчата в училище поступать приехали, вот пришли все вместе пообедать. Чем сегодня кормят?
— Щи есть на свинине, а на второе — картошка-пюре, котлетка, салат из свеклы и компот!
— Хотя, погодите, — она бросила взгляд на замявшихся Айгуль и Симу, которых такое первое блюдо явно смущало, — там вроде уха оставалась из белорыбицы, могу посмотреть. Будете? — и, глядя на усиленно кивавших девушек, забрала со стола кастрюлю.
— Отлично, ты пока запиши обед на меня, а потом девчата талоны получат, и со мной рассчитаются,- завершила разговор Глафира.
И объяснила девушкам, недоуменно глядевшим на нее:
— Всем ученицам-первокурсницам книжечку дают бесплатную с талонами на питание, а остальным — кто экзамены успешно сдал. Это у комсорга нашего, Петра, надо спрашивать. Он у нас единственный парень на курсе, выбражает из себя много, мы его про себя Петушком зовем, а его подхалимок — курятником. Увидете сами потом.
— А вдруг меня в училище не возьмут, я же видела, у меня ошибок много в словах было! Да и по арифметике — примеры я решаю, а вот с задачами могу и напутать,- голос у Айгуль был очень печальным.
— Не переживай, учителей в стране не хватает, преподаватели шептались, что прием увеличен, будут брать всех поступающих. Ну а мы тебе поможем, по-комсомольски и по-дружески. Ты ведь комсомолка? — уточнила Глафира.
— Конечно, у меня и билет есть. Апа, дедушка мой, ругался сначала, что я комсомолкой стала и одежду старинную не ношу, отпускать в столицу запрещал, мол, нечего женщине учиться, но эке, отец, настоял, сказал, что в новой жи