— Я этого не говорил, — улыбнулся капитан Парселл в ответ на вопросительный взгляд бухгалтерши.
— А вам когда-нибудь приходилось тонуть? — спросила его Молли Дуайер, бросив мимолетный взгляд на поляка. — Это должно быть невероятно страшно!
— Вы не поверите, мисс, но вот уже почти сорок лет я хожу в море и ни разу не утонул. Правда, один раз был недалек от этого. Мы обогнули Норд-Кап и входили в горловину Белого моря, когда нас затерло льдами. Мне пришлось пробивался к Архангельску через Лапландию в собачьей упряжке, ночуя в снежных хижинах, и я до сих пор помню, как голодные волки выли вокруг моей ледяной кровати. Но на борту «Адриатика» вам не следует ничего опасаться.
— Сегодня все джентльмены как один явились в спасательных жилетах, — заметила Алиса Мур.
— Ты права, Элли, — сказал Мактарк. — Дамы оказались менее осмотрительными.
— Зато теперь вы знаете, как правильно надевать спасательные жилеты, — Парселл посмотрел на покрасневшего как рак мистера Стиринга, — и к чему могут привести неразумные поступки. А также, я надеюсь, усвоили, что в любой ситуации надо соблюдать правила и исполнять указания офицеров.
Юный Барбур высокомерно надулся.
— Какого дьявола вас понесло на палубу, болван?! — банкир вскочил и навис над столом так, что капля пота с его длинного носа упала в салат из редиски с петрушкой, который, кстати, никто никогда не ел.
— Мистер Ашуэлл, — урезонил его капитан, — я думаю, мистер Барбур осознал глупость содеянного им и был примерно наказан дверью, которую он открыл. А чтобы загладить вину перед пассажирами, разумно будет, если мистер Барбур угостит всех присутствующих бренди.
Парселл поманил к себе пальцем стюарда с картой вин.
— Мне кажется, что предлагать дамам бренди столь же безнравственно, — произнес Крапперс, обращаясь через Мактарка прямо к Алисе Мур, — как одиноким мужчинам ходить к незамужним девицам в каюту. В карте вин наверняка есть отличный кларет.
— Хорошая идея, Элли, — сказал Мактарк племяннице. — Я смотрел: кларет здесь стоит три шиллинга шесть пенсов за бокал. Мы с тобой не можем такого себе позволить.
— Пожалуй, вы правы, мистер Крапперс, — сказала Алиса. — Не могли бы вы заказать мне вместо бренди кларета, мистер Барбур?
— И мне! И мне! — раздался стройный хор женских голосов.
Эконом отдал распоряжение стюардам, и спустя минуту на столе появились бокалы с вином и стаканы с бренди.
— Если леди употребляет пиво или бренди, — заявил вдовец ни с того, ни с сего, — у нее растет стопа. Подтверждение этому я видел у купальщиц на берегах Баденского озера. А вот француженки, которые пьют только вино, обладают миниатюрными ногами. К сожалению, англичанки сейчас тоже пристрастились к пиву, и на континенте об их больших ногах уже ходят анекдоты. Но когда я увидел вас сегодня во время несчастного происшествия с мистером Барбуром, мне представилась ослепительная Афродита. «Родилась ты из пены морской…» — пропел Крапперс дребезжащим козлиным тенором. — Такие ножки могут быть только у богини, рожденной из пены морской, но никак не из пены пивной.
— Что, что он сказал? — раздался в наступившей неловкой тишине старческий голос с другого конца стола.
— Приличная леди не станет бесстыдно задирать подол при мужчинах, даже если ей угрожает опасность его замочить, — возгласила в пространство Молли Дуайер.
— Самое прекрасное, что я видел сегодня, была естественная стыдливость новой Афродиты, а не бесстыдство опытной соблазнительницы, готовой промочить не только подол ради того, чтобы показать публике свои кружевные панталоны и заставить мужчин лапать себя за ноги!
— Я вас сейчас по затылку лапну, если не прекратите нести этот неприличный вздор! — сквозь зубы процедил вдовцу Мактарк.
— Спасибо, мистер Крапперс, — улыбнулась Алиса. — Меня покорило и ваше трепетное отношение к красоте, и ваше красноречие.
— Просто вы еще не читали писем мистера Крапперса, мисс Мур, — ехидно вставил Фаберовский. — Вы были бы покорены им еще больше. Но он, кажется, созрел осчастливить вас своей любовной эпистолой уже вечером.
— А я бы на вашем месте, мистер Крапперс, — подал вдруг голос Барбур, — выбил бы этому грязному поляку зубы. Лет двадцать назад один такой польский граф украл все фамильное серебро моей матери в благодарность за то, что мы, Барбуры, приняли его в своем доме.
— Спокойно, джентльмены, — поднял руки капитан Парселл. — Совершенно незачем устраивать здесь бурю в стакане воды.
— Скажите, капитан, — Молли Дуайер уже несколько минут пыталась придумать какую-нибудь остроумную шутку, чтобы обратить на себя внимание Фаберовского и отвлечь его от Алисы. — А какое масло вы льете на волны в шторм — рыбий жир, оливковое или льняное?
— Спермацетовое масло, мисс Дуайер, которое команда добывает по ночам из кашалотов, — Алиса Мур улыбнулась Фаберовскому.
— О, юная леди, масло мы употребляем только к столу, — сказал капитан Парселл вспыхнувшей от досады американке.
К нему подошел старший помощник, что-то тихо сказал на ухо, и капитан, извинившись и пригласив дам на пятичасовой чай, быстро вышел.
— Что случилось?! — всерьез испугалась Молли Дуайер.
— Корабль дал течь, — ухмыльнулся Ашуэлл.
— Билли! — одернула мужа миссис Ашуэлл. — Мало я натерпелась страху сегодня!
— Прости, Грейс, капитан наверняка пошел натягивать паруса. Или кружевные панталоны. Да полно, милая, сегодня за столом уже шла речь о таких вещах, что капитан в панталонах уже никого не должен смущать. А что, леди и джентльмены, не заказать ли нам еще выпить? Уже за мой счет, у мистера Барбура, обкраденного поляками, больше нет денег. Стюард, верните нам карту вин.
Банкир оглянулся по сторонам.
— Ну, леди, кто из вас не боится отрастить себе ласты, как у дрессированного тюленя в Брайтоне? Как хотите. Только за кларет я платить не буду. Мистер Фаберовский, что вы будете пить? Стюард, вы слышали? А вы, мистер Крапперс? Не надо говорить, что вы и капли в рот не берете. Уже весь пароход знает о восьми пустых бутылках, которые выплыли из вашей каюты.
— Это клевета, — проскрипел Крапперс. — Я бы умер, если б столько выпил один.
— Ну, мы с вами не столько пили, сколько письма писали, — сказал Фаберовский под устремленными на него взглядами.
— Это все вы! — с ненавистью прошипел Крапперс. — Я бы никогда не стал сам писать такое мистеру Кейну.
— Вы хотите сказать, что это я сравнил нашу королеву с мешком моркови, забытым около уличного столба? Скажите, мисс Мур, ну как поворачивается у человека язык обвинить меня в такой непочтительности? При его-то красноречии…
— Мистер Крапперс потерял свою жену, а до этого она, наверное, долго болела, — сказала Алиса. — Его красноречие можно объяснить.
— А действительно, британская королева похожа на мешок, — Молли Дуайер вилкой старалась освободить куски камбалы от омерзительного английского месива, именуемого картофельным пюре. — У вас острый взгляд, мистер Крапперс.
— И слишком длинный язык, — заметил Мактарк. — Такие мысли я бы поостерегся доверять бумаге.
— Да, от таких мыслей очень недалеко до виселицы, — согласился Ашуэлл. — Да еще в юбилейный год.
— Джентльмены, нельзя быть такими жестокими, — вступилась за Крапперса Алиса Мур. — А от вас, дядюшка, я вовсе такого не ожидала. Вот вы, мистер Ашуэлл, если бы вас постигло такое горе, разве не стали искать утешения в вине? Мужчины вообще склонны искать его там.
— Я никогда не отказывал себе в выпивке и в горе, и в радости, мисс, — сказал банкир. — Стюард, ну что вы встали как вкопанный? Идите за виски.
— Вы ошиблись, сэр, — тихо сказал ему стюард. — Не восемь, а двадцать восемь бутылок собрал Дадли в коридоре около его каюты. Ему нельзя больше пить.
Ашуэлл даже присвистнул.
— Однажды в Кимберли мы с Родсом и братцем Томасом за ночь выпили двенадцать бутылок виски на троих, и наутро мы были так близки к смерти, что я даже проглотил все алмазы, бывшие при мне. Да что ты меня все время одергиваешь, Грейс! Такие были времена. На приисках было не в диковинку наткнуться на труп старателя с распоротым животом.
— На старый мешок с морковью в этом году наложат большую сургучную печать, — вызывающе пробормотал Барбур, все еще продолжавший разговор сам с собой.
— Ого! — Ашуэлл потер руки. — Да мистер Барбур не только смелый выходилец на палубу, но и отважный бунтовщик!
— Билли!
— А что, мистер Мактарк, — продолжал Ашуэлл, не обращая внимания на жену, — Самюэль Барбур не обращался к вам с просьбой продать ему немного динамита? Говорят, что в этом году на Юбилей многие заговорщики по обе стороны Атлантики намерены совершить покушение на королеву во время празднества.
Мактарк в ответ только презрительно хмыкнул.
— Мисс Мур, ваш дядя действительно имеет отношение к динамиту? — тихо спросил поляк у своей соседки.
— Да, он инженер на заводе Нобеля в Глазго, а сейчас едет в Делавэр на переговоры с Дюпоном, улаживать какие-то патентные дела.
— Джентльмены, мистер Ашуэлл, — подал голос доктор Мэй. — Давайте прекратим эти разговоры. Наши соседи не могут есть, а лейтенант Беллинджер сейчас, похоже, изжует свою салфетку.
Обед закончился в полном молчании, после чего пассажиры разбрелись по каютам. Крапперс, чтобы избежать поляка, пошел провожать до каюты Алису Мур, а Фаберовский, чувствуя, что съеденная пища ведет себя беспокойно («Адриатик» миновал маяк Фастнет и теперь шел прямо в открытый океан), поспешно улегся на койку.
К вечеру погода сделалась еще более скверной, Фаберовского мутило, и когда в шесть вечера гонг позвал на ужин, он вовсе не чувствовал себя лучше. Но, услышав, как закрывает дверь у себя в каюте Крапперс и как отправляется в салон, напевая что-то из «Прекрасной Елены», поляк представил себе, как вдовец снова будет отвешивать Алисе свои двусмысленные комплименты, и заставил себя встать.
Перед лестницей у входа в обеденный зал о