— Вот вы Вывих, сказали, искать Шамбалу в лаборатории — глупость, не так ли? — спросила она, приподняв скатерть.
— Хуйня полная, прошу простить мой французский! — откликнулся Гуру.
— А в Гималаях, которые вы облазили сверху донизу, умнее было ковыряться?!
Вывих на удивление, не принял вызова.
— Точно такое же дуробольство, — отвечал он вполне миролюбиво. — Бред, млять, конкретный, — наконец-то показавшись с тарелкой в руках, Вывих, кряхтя, вернулся на скамейку. — В Гималаях нету нихера, это однозначно, — продолжал он. — Зато ветрюган такой, что простатит подхватить даже проще, чем трипак в борделях Бангкока. Разок сходил по девочкам, и писец. Здравствуйте, млять, давно не виделись…
— Зачем же, в таком случае, вы туда поперлись? Еще и сэра Перси потащили за собой…
— Кали попутала, дамочка. Плюс эта давалка Бризант мозги закомпостировала, давай, мол, в темпе дуй на гору Кайлас, и будет тебе счастье…
— А вы ей поверили?!
— А никто от ошибки не застрахован, Эля…
Эльза Штайнер брезгливо поморщилась.
— И потом, почему было не прокатиться за казенный счет, раз Торч все одно грант под это дело пробил через Капитолий? Съездили и съездили, чего трагедию разыгрывать? Опять же, для общего развития полезно поглядеть, куда в былые времена летающий остров швартовался. Персей, тебе что, поездка не понравилась? Опупенная была поездочка! Другое дело, что, понятно, теперь уж он туда не летает. Даже на Алтае давно не появлялся. В другом месте обосновался, там, где его искать никто не додумается. Кроме нас, мы теперь знаем все нюансы, слава Майтреюшке и Персею, ясен-красен, спасибо, открыл нам глаза…
— Вы имеете в виду Амазонку, Гуру? — уточнил доктор Вбокданов.
— А ты, значит, нет, Санек?
— А что по этому поводу думаете вы, полковник? — спросила меня фройлен Эльза. Я передернул плечами. Мне не хотелось ее огорчать, но, как ты знаешь, милая Сара, я никогда не ассоциировал Колыбель Всего с буддистской Шамбалой, как Гуру, или с замком Монсаваж, подобно Штайнерам. И не искал в дебрях Маморе Атлантиду, это мой несчастный товарищ Поль Шпильман вколотил себе в голову подобную чушь. Для меня, что Шамбала, что скандинавский Асгард, что летающий остров Ирий, упомянутый Вывихом, всегда были вторичны по отношению к нестерпимой тяге двигаться вперед, к неизведанному. Словесной чехардой, полезной при переговорах с инвесторами, чтобы убедить их, зачем им надо раскошелиться, финансируя поиски чего-то, где нет ни золота, ни нефти, ни залежей молибденовых руд. Мне не требовалось ничего такого для внутреннего пользования, да я и никогда не думал над чем-то подобным дольше минуты. Я просто шел, повинуясь своей сути, предпочитая не заморачиваться над глубинными мотивами. Черт побери, но жизнь — не пояснительная записка с расчетом ожидаемых прибылей и коэффициента полезного действия. Не моя — так уж точно. При этом, я бы, пожалуй, согласился с фройлен Штайнер: чисто с философской точки зрения моя Колыбель, в определенном смысле, была именно Шамбалой. Но не той, о которой трепался Гуру, обещая, что оттуда выйдет Майтрея. А той, которую недавно вскользь упомянул капитан Рвоцкий, сказав, что она: у каждого — своя…
— Темните? Ну и пожалуйста, скрытничайте себе на здоровье, — по-своему истолковала мое молчание фройлен Штайнер, неодобрительно и, одновременно, игриво, покачав своей аккуратной головкой античной статуэтки, сидевшей на изящной шее балерины. При этом туго перехваченная портупеями чекистская куртка издала такой страдальческий скрип, что разрушила мне все романтичное впечатление… — А, вот мне, наоборот, хочется с вами пооткровенничать, сэр Перси. Вы не против?
— Нет, — сказал я, толком не представляя, чего мне ждать.
— Вывих прав. Сначала Руди думал точно, как мадам Бризант. Памир — Крыша Мира, Шамбала — Небесное царство великих учителей — Махатм, где ж его еще искать, как не в горах?
— Я ж, млять, сказал уже, летает оно, — буркнул Гуру.
— Потом брат решил, почему, обязательно, горы? Любое уединенное местечко подойдет. И Антарктида, и Северный полюс, побережье Аравийского моря и даже дно Атлантики у Бермудской гряды. Или Амазония, почему бы и нет. Руди часто говорил, что у вас — все шансы отыскать Шамбалу в бассейне Мадейры. Знаете, открою вам маленький секрет, брат за вами пристально следил еще с тех пор, как вы отправились в Бразилию с герром Шпильманом, искать оставшиеся от Атлантиды дворцы. Вот погляди, сестрица, помнится, посмеивался Руди, они хотят столицу царя Хроника откопать, а выроют Шамбалу. То-то мадам Бризант от зависти желчью изойдет…
Я помрачнел, подумав, что мадам Бризант не пришлось нарушать из-за нас с Полем десятой заповеди, наше предприятие провалилось, мой товарищ погиб, и я не видел тут никакого повода для иронии.
— Что вас опечалило, Персиваль? — насторожилась фройлен Штайнер, отбрасывая непокорный завиток со лба.
— Все в порядке, мадемуазель, — заверил я, не собираясь развивать эту тему.
— Но потом, когда Руди познакомился с Ильичом, когда нам с братом выпало счастье принимать у себя в гостях этого поразительного человека… когда мы узнали его ближе… — голос мадемуазель задрожал, как я понял — от волнения…
— Титан духа, — прочувствованно молвил Вывих. — Майтреюшка…
Эльза Штайнер благодарно улыбнулась ему, наверное, дала понять: томагавки войны на время зарыты…
— Когда мы с братом смогли, в полной мере, проникнуться его простотой и величием, Руди уверился, будто Шамбала находится в России…
— Не в Усть-Коксе, — изрек Гуру.
— Не там, — кивнула фройлен Эльза. — А много западнее, на берегах великой русской реки Волги, в городе Симбирск…
— В Белоповолжье, — важно вставил Гуру.
— Считать так было вполне логично, ведь именно в этом русском городе родился Владимир Ильич…
— Махатмушка… — ласково проворковал Вывих, покачиваясь из стороны в сторону, как китайский болванчик. — Кладезь премудрости…
— Если бы товарищ Ленин был Майтреей, разве Феня Каплун, или как там звали террористку из партии эсеров, смогла бы ранить его отравленными пулями? — осторожно поинтересовался я.
— Почему бы и нет? — удивилась фройлен Штайнер. — Разве Понтий Пилат и иудейский Санхедрин не распяли на Голгофе Христа? Разве охотник на оленей не пустил стрелу, смертельно ранившую медитировавшего под деревом Кришну, которого наш друг Гуру спутал с Буддой…
— Но-но-но… — вставил Вывих.
— Разве Сет не пропустил Осириса через мясорубку, расчленив на множество частей? — продолжила фройлен Штайнер, проигнорировав мычание Гуру. — Боги смертны, дорогой мой полковник, — точно так же, как и мы…
— Но Иисус воскрес и, получив астральное тело вместо физического, пробитого гвоздями, вознесся на небеса, — напомнил я. — Так, по крайней мере, сказано в евангелиях…
— А разве мы не затем сюда приплыли?
Я вытаращил на нее глаза.
— Зачем?! Как, неужели Гуру не ввел вас в курс дела?! — остолбенела она.
— Какого дела?!
— Дела?! — насторожился Шпырев. Похоже, стоило хотя бы нескольким головам склониться друг к другу, как товарищу начальнику начинали мерещиться троцкистские заговоры. — О чем вы там шушукаетесь, как какие-то натуральные савинковцы?
— О рабочем деле, Ян Оттович, — сказал доктор Вбокданов. — О том, за которое один товарищ из песни воевать пошел…
— А… — сказал Шпырев, — тогда ладно. — За него и выпить не грех. А потом и спеть. Чего я к вам с этим Савинковым прицепился? Его ж нету давно. Я его, суку монархическую, самолично на Лубянке в лестничный колодец к ебеням столкнул…
Очередная порция спиртного была для меня явным перебором. Кают-компания начала вращаться каруселью, голова шла кругом, словно эсминец затягивало в гигантскую воронку, какие, как я слышал, не редкость в Индийском океане. Естественно, корабль держался проложенного штурманом курса, в воображаемый водоворот затягивало меня, причем, он был столь неумолим, что я бы, не колеблясь, поклялся на Библии в его существовании. Тем не менее, я предпринял отчаянную попытку выгрести, оставшись на плаву.
— Так что за дело, о котором умолчал господин Вывих, привело вас в Амазонию, — спросил я, не сводя глаз с лица Эльзы Штайнер. — Мы говорили о воскресении Христа. А вы намекнули, что и с товарищем Лениным случится нечто подобное. Он, что, по-вашему, тоже, каким-то образом, воскреснет?
— Только в субботник, — с дурацкой ухмылкой вставил Гуру. — Коммунистический, дхармой клянусь…
Товарищ Шпырев, приобняв Генри, затянул песню о товарище, отправившемся воевать за рабочее дело. Ту самую, о которой ему напомнил Вбокданов. На удивление, у него оказались и приличный голос, и слух.
О весенних рассветах
Тот парнишка мечтал,
Мало видел он света,
Добрых слов не слыхал.
Рядом с девушкой верной
Был он тих и несмел,
Ей любви своей первой
Объяснить не умел.
И она не успела
Даже слово сказать,
За рабочее дело
Он ушел воевать…
Говорить о чем-то серьезном в таких условиях было непросто. Тем не менее, я уловил смятение на лице фройлен Штайнер, как если бы она сболтнула лишнего, и теперь не знала толком, как выкрутиться из неудобной ситуации. Она кинула быстрый взгляд на Вывиха, словно за поддержкой, но Гуру давно уж был не в том градусе. В отличие от доктора Вбокданова…
— Скажите, полковник, Иисус Христос существовал как физический персонаж? — неожиданно спросил меня доктор Вбокданов. — То есть человек из плоти и крови?
— Тебе повезло, Шурик, что тебя прям сейчас Триглистер не слышит, — вставил Гуру, оперев голову о кулак. Полагаю, она представлялась ему чугунной.
— Думаю, не имеет особого значения, жил ли когда-либо Христос, — сказал я, гадая, к чему бы этот вопрос.
— Почему не имеет? — спросил Вбокданов негромко.
— Потому, что он существует в глазах миллионов верующих, ежедневно возносящих к нему молитвы. Ведь трудно себе вообразить, будто они апеллируют к пустому месту. Все остальное — неважно. Даже если Христа выдумали авторы евангелий — он сейчас реальнее любого исторического персонажа эпохи Ирода Агриппы, включая императора Траяна, о котором доподлинно известно, что он точно был.