Дракоша лениво приоткрыл глаза, зевнул, но, увидев Настишу, с урчанием перелетел к ней на руки, всем своим видом показывая, что сидеть в кресле будут только вдвоем.
— Он соскучился. — Девушка почесала малыша за ушком.
— Соскучился, — согласилась я.
Настиша немного помолчала, оглаживая со всех сторон драконьи крылья, а потом вдруг сказала:
— Эти твои берийцы… весьма интересные.
— О да, приятное зрелище.
— Особенно мужчина. Как его имя?
Я наморщила лоб.
— Если честно, уже не помню. Необычное какое-то.
— Жаль. — Настиша вновь занялась драконьими крыльями. — Ты на меня еще сердишься?
— Нет. Ты, конечно, не идеал верности, но, наверное, я смогла бы тебя понять.
— И простить?
— И простить, — чуть помедлив, согласилась я. — Хотя настоящие подруги так не поступают.
— Камелия, прости, пожалуйста. — Настиша подняла на меня виноватый взгляд. — Я понимаю, что сильно обидела и подорвала доверие. Ты вправе злиться… Но если бы можно было все вернуть назад, я бы уже так не поступила.
— Что изменилось?
Девушка прикусила острыми зубками нижнюю губу и прерывисто вздохнула.
— Мне казалось, что поступаю правильно, но только сейчас поняла, какую ошибку совершила. — В ее глазах блеснули капельки влаги. — Я ужасная подруга.
— Не самая хорошая, верно, — не стала спорить я. — Но, надеюсь, подобное больше не повторится.
— Камелия…
— Хватит. Не хочу обсуждать по второму кругу. Лучше пойдем и спросим у берийцев их имена. А то неудобно как-то, люди в гостях, а я все забыла.
— Пойдем, — с надеждой кивнула подруга.
Конечно, Настиша меня разочаровала, но я старалась представить себя на ее месте и решить, как бы поступила сама. Не хотелось прерывать двадцать лет дружбы одним махом.
Берийцев мы встретили в коридоре. Они с интересом разглядывали рельефный рисунок на колоннах и о чем-то переговаривались.
— Добрый день, госпожа, — первым склонился старый усач, остальные не замедлили повторить приветствие.
— Добрый, — кивнула я.
Спрашивать прямо в лицо, как кого зовут, и признаваться в собственной невнимательности не очень-то хотелось. На выручку пришла Настиша.
— Вы чудесно танцуете, — проворковала она, опаляя пристальным взглядом молодого мужчину. — Я до глубины души поражена вашим умением! Легкостью! Музыкальностью!
— Благодарю.
— Такие отточенные движения, такая экспрессия, — продолжала Настиша. — Знаете, у меня всегда была мечта… Простите, а как ваше имя?
— Крхан, — ответил берийец.
— Так вот, Крхан, у меня всегда была мечта научиться так танцевать, а вы и ваша партнерша — прекрасный образец восточной культуры. Как вас зовут, милейшая?
— Алиха. — Девушка расплылась в улыбке, попадая под обаяние моей подруги. — И я с удовольствием научу вас танцевать, хотите?
— Не думаю, что это будет уместно… — начала я, но Настиша тут же перебила меня:
— С удовольствием! Камелия, мы же можем воспользоваться танцевальным залом?
Вот так, сама не понимая каким образом, я оказалась вовлечена в сумасшедшую авантюру под названием «Княжна АрМонт и берийские пляски».
Но, должна признаться, звучало это весьма экстравагантно.
Глаза мужчины были черными и жгучими. Я буквально всей кожей ощущала, как его взгляд ползет по шее, плечам и спускается к груди. Слишком смело для простого танцора, но вполне естественно для берийца. Его руки, сильные, чуть шершавые, смело обхватывали талию, не позволяя сделать ни одного неверного шага.
— Вы прекрасно танцуете, княжна, — шепнул Крхан.
Это был комплимент. Причем очень лестный комплимент. Я, конечно, с легкостью исполню любой армонтский танец, но уверена, берийские движения получались не слишком хорошо. И все же ему нравилось.
— Я хотела бы танцевать лучше, — призналась я, когда наши руки вновь соприкоснулись.
— К концу недели вы будете танцевать так, словно всю жизнь провели при дворе берийского шаха.
Я смущенно улыбнулась. Если верить слухам, при дворе шаха учили не только танцам. Восточные правители весьма требовательны к своему гарему. Гм… во всех смыслах.
Глаза мужчины вновь обожгли чернотой.
— Так что, княжна? Желаете почувствовать себя настоящей берийкой? — осенней листвой прошелестел его голос.
— Желаю, — ответила я, когда партнер резко развернул меня в другую сторону и заставил сделать два танцевальных па. Я рассмеялась, схватившись за его плечо, чтобы не упасть. — Закружите!
— Это было бы неплохо, — неожиданно признался он. — Вы наконец расслабитесь.
— Считаете, я слишком напряжена?
— Без сомнения. — Рука Крхана скользнула по спине. — Нужно быть мягче и чувственнее.
Я понимала, о чем он говорит. Когда танцевала Алиха, все ее тело извивалось, словно тонкая веточка на ветру. Тогда как мое больше походило на виноградную лозу. Достаточно тонкая и гибкая, но не дрогнет даже под ураганом.
— Вам мешает корсет, — сделал вывод мужчина. — И длинная юбка. Может быть, наденете что-нибудь менее строгое?
— Если только бальное платье, — рассмеялась я.
— Нет, не подойдет.
Он остановился, придирчиво осмотрел мое одеяние и неуверенно спросил:
— А если костюм Алихи? Вы почти одинаково сложены, должно смотреться хорошо.
Девушка дружелюбно кивнула. Сегодня на ней красовались широкие шаровары и плотная рубашка. Вполне скромно и достойно.
— Ну… давайте попробуем, — пробормотала я.
К сожалению, такой наряд у девушки был один, и снимать его с себя она не стала, поэтому мне предложили на выбор либо вчерашние прозрачные одежды, либо блузу с мягкой шнуровкой и странную юбку из нанизанных на золотой пояс полотен. Конечно, я выбрала последнее.
Что и говорить, платье преображает человека. Стоило мне переодеться и заплести волосы по восточному обычаю, как сразу стала похожа на берийку. Только кожа намного светлее, ну да ничего, это даже придавало какой-то дополнительный шарм.
— Босиком, княжна, только босиком! — воскликнула Алиха, видя, как я потянулась за туфельками. — Так вы почувствуете каждый шаг.
Настиша охнула, когда мы вернулись в танцевальный зал. Старики одобрительно поцокали языком, а черноглазый мужчина с интересом глянул на шнуровку, которую Алиха затянула так сильно, что блузка полностью повторила очертания тела.
— Вы прекрасны, как ночная фея, госпожа, — сказал он и протянул руку. — Попробуем?
— Попробуем, — кивнула я.
Танцевать стало намного легче. Я больше не ощущала себя княжной и смело делала высокий прыжок там, где раньше могла позволить лишь аккуратный шаг.
— Вольнее, госпожа, ну же, — шептал мужчина. — Поворот, еще один… Вот так.
Его руки то и дело прикасались к обнаженным участкам моей кожи, заставляя трепетать. Голос вызывал мурашки.
— Еще раз. А теперь вверх, — наставлял он, всем телом прижимаясь к спине и заставляя поднять руки. — Чуть прогнитесь… Да, именно так.
Алиха в это время учила танцевать Настишу. Моя подруга оказалась более смелой и с удовольствием облачилась в прозрачный костюм, правда нацепив под него панталоны едва ли не до щиколоток и сорочку с завязкой у самого горла. Она смеялась над собственной неуклюжестью и пыталась качнуть бедрами так, как показывала берийка. До нас с Крханом им не было абсолютно никакого дела.
Один из стариков отложил в сторону барабан и достал странный бубен, украшенный золотыми монетами. «Дзынь» — он шевельнул инструментом, «бом» — эхом повторил второй.
Новый мотив оказался увлекательным и легким. Ноги сами собой двигались в такт, не останавливаясь ни на мгновение. В какой-то момент я почувствовала, как мой учитель отошел в сторону, позволяя танцевать самостоятельно. Пусть и не совсем умело, но от души.
Когда музыка замолкла, прозвучали одобрительные крики и аплодисменты от Настиши.
— Теперь моя очередь! — задорно сказала она.
И все началось по новой.
Я рассмеялась и не сразу заметила, как рядом возник Бастиан.
— Ты неплохо танцевала. — Он с интересом оглядел мой костюм.
— Видел?
— Да, я пришел давно, просто стоял поодаль. Берийец не позволял себе лишнего?
— Это всего лишь танцы. Тем более он очень мил.
— Кто бы сомневался, — поморщился Бастиан. — Пить хочешь?
— Хочу. — Я и правда почувствовала, как пересохло горло.
— Идем, там есть сок и вода.
Утолив жажду, мы присели на стулья подле стены. Я расправила юбку и воззрилась на супруга.
— Значит, ты видел танец, и как? Правда, понравилось? Он кивнул.
— Сказал же, неплохо.
— И это все?
— Нарываешься на комплименты?
— Нет, просто хочу знать правду.
— Правду… Хм…
Он немного помолчал, а потом с усмешкой произнес:
Кисти рук, танцуя, словно змеи,
Призывно манят и, браслетами звеня,
Белеют, как меловые камеи,
Как знойный полдень солнечного дня.
Под звуки табла и монеток россыпь
Кружится в танце стан, затянутый в шелка.
Взмывают ввысь распущенные косы,
Горят вплетенные в прическу жемчуга.
Стопа мелькает в такт движеньям бедер,
Слышны хлопки ликующих десниц.
И взор блестит агатовый и гордый
В изящном полукружии ресниц.
С каждым словом в моих глазах сквозило все большее удивление.
— Чудесные стихи… Чьи? — ошеломленно пробормотала я.
— Мои.
— Но ты же говорил, что не пишешь.
— Солгал. — Бастиан обескураживающе улыбнулся. — Иногда пишу, но не часто, и только тогда, когда есть вдохновение. Сегодня меня вдохновила ты.
— Приятно…
Я не знала, что сказать. Конечно, мне и раньше посвящали стихи, но никогда они не звучали так внезапно и искренне.
Настиша закончила танец и сейчас деловито раскланивалась, с удовольствием отмечая улыбки учителей.
— Ну как? — спросила она, тоже прибежав за порцией ледяного сока.
— Прекрасно.
— Я тоже так думаю. — Настиша посмотрела на Бастиана. — А ты не хочешь танцевать?