— Ничего себе…
— Ты хотел поговорить. — Я пристально посмотрела в его глаза. Бывший жених вызывал не самые приятные чувства. — Что-то с Бастианом?
— Почти. — Николас прошел в комнату и, спросив разрешения, сел в кресло. — Я не успел с него снять обет молчания.
— И что же?
— Но раз я тут, то готов исправить недоразумение, — поморщившись, пояснил герцог.
— Почему?
— Почему? Хороший вопрос. — Он откинулся на спинку кресла. — Даже не знаю, как ответить…
— Попробуй ответить честно. — Я уселась напротив. — Зачем тебе это?
— А в добрые намерения не веришь?
— Уж прости, но тебе я вообще не верю.
Измирский усмехнулся.
— У нас с тобой не задались отношения с самого начала, — пробормотал он. — Грустно, не находишь?
— Николас, не испытывай мое терпение.
Мужчина опять усмехнулся, но на этот раз более грустно, на мгновение я даже почувствовала жалость, но тут же отогнала подобные мысли прочь.
— Бастиан не виноват, — неожиданно сказал он.
— В чем именно?
— В том, что случилось с моей сестрой. Валесия сама все устроила. — Измирский немного расслабился, видя, что я не собираясь его прогонять. — Их обручили в детстве, но любви никакой не было — легкая привязанность, не более. Кажется, они даже ни разу не целовались.
— И зачем ты мне это рассказываешь? — Я опустила взгляд.
— Мне казалось, ты хотела услышать правду. Разве нет?
— Хотела…
Герцог потянулся вперед и взял со столика мою чашечку. Отхлебнул, поморщился.
— Никогда не нравился армонтский кофе, — признался он.
— Другого нет. — Я вновь посмотрела на мужчину. — Так что с Бастианом и твоей сестрой?
— Да ничего особенного… В наших землях появился посланник шаха, молодой наследник благородной ветви берийской знати, красавец Тэх Оолат. И Валесия влюбилась.
— Слишком сказочно звучит.
— А то ты не знаешь, как это бывает у подростков! — Измирский хмыкнул. — Любовь с первого взгляда — и на всю жизнь. Но самое интересное, Тэх тоже начал проявлять интерес к девочке, но мой отец был против. Война с Берией только разгоралась, и визит посланника прошел впустую, о мире никто слышать не хотел, поэтому о браке Валесии и речи не было.
— А Бастиан?
— А что Бастиан? — В глазах Измирского мелькнула грусть. — Они с ней были друзьями и не имели тайн друг от друга, поэтому секрета из запретной любви не делали. А потом было несколько лет мечтаний, обмена тайными письмами и маленькими подарками. Валесия выросла и ее любовь тоже. О семейной жизни с Басти она даже не думала, все время стараясь уговорить отца послать переговорщиков в Берию.
— Он не согласился? — недоверчиво спросила я.
— Конечно нет. Какому отцу захочется отдать дочь во вражеское государство? Тэх явился сам, под покровом ночи, переодетый в северную одежду. Тогда берийцы уже повадились таскать наших девиц в гаремы, поэтому план Валесии был до смешного прост. Она решила, что любимый ее просто украдет.
— А при чем тут Бастиан? — нахмурилась я.
Николас улыбнулся.
— Он привел ее к маленькой калитке у черного хода, помог донести тюк с одеждой и передал с рук на руки берийцу. А Тэх сунул ему монетку, как велят традиции его родины. Нельзя привести женщину в дом, не отдарившись деньгами, иначе счастья не будет. Вот и получается, что Бастиан продал ее за… — Измирский задумчиво провел пальцами по подлокотнику. — Если мне не изменяет память, за половину золотого. Мелкая монетка, совершенно символическая плата.
Я удивленно распахнула глаза.
— Но почему тогда обвиняют Бастиана?!
— А кого еще? В любом добром деле должен быть козел отпущения. Отец не стал разбираться, кто виноват и в чем. Басти нарушил волю герцога, попрал доверие нашего дома, собственноручно отказался от невесты, этого достаточно, чтоб обвинить во всех грехах.
— Но ты знаешь правду! — воскликнула я.
— Знаю. Он мне поклялся магией, что не виновен.
— Почему же не оправдал друга в глазах отца?
Измирский помолчал, а потом ответил:
— Ты наверняка не поймешь, но для дочери правителя Северных земель куда лучше быть похищенной, нежели сбежавшей с берийцем.
— Глупости!
— Но Бастиан согласился. Он никому и никогда не расскажет подробностей без моего на то разрешения.
— Если все правда, то ты великий идиот! — в сердцах воскликнула я.
— Мне это казалось верным решением. — Николас встал, нервно сделал пару шагов к окну, потом вернулся. — Да, быть может, я сглупил. В очередной раз подумал о репутации семьи, а не о лучшем друге. Как ты меня назвала? Эгоистичным? Ты права, наверное, так и есть. — Измирский достал из кармана вчетверо сложенный листок бумаги. — Это от Бастиана.
— Что там? — Я с подозрением воззрилась на записку.
— Прочти.
— Нет.
Герцог несколько мгновений смотрел прямо в глаза, а потом развернул листок и кинул мне прямо на колени.
— Читай! — рявкнул он, вновь усаживаясь в кресло. — Читай, это важно.
Я нехотя взяла записку и всмотрелась в строчки. Буквы — неровные и чуть смазанные, написанные в большом волнении, твердили о любви. Нежно, заботливо и очень сиротливо. Бастиан раскрывал чувства, даже не надеясь на взаимность.
Я люблю тебя в тьме полуночной,
В тусклом комнатном свете огня,
Между букв на редеющих строчках,
Сквозь страницы, абзацы, слова…
Я закусила губу. Бывший супруг даже через расстояние сумел затронуть струны моего сердца.
Я люблю тебя — тихо, нетленно,
Словно жаркие капли росы.
Я люблю, и любовь эта ценна
Мягким, теплым кусочком души.
Дыхание перехватило, горло сдавил спазм, который никак не хотел отпускать.
Я люблю тебя в жарких мечтаньях,
В тот незримый, таинственный миг,
Когда руки в горячих дерзаньях
Заплетутся в объятьях немых…
Признание растянулось на целых десять четверостиший. Я дочитала последние строки и поняла, что по щекам текут слезы, а сил их вытереть нет.
— Ты его любишь? — спросил Николас, все это время не сводящий с меня глаз.
— Тебя это касается в последнюю очередь.
— Знаешь, я немного поразмыслил над словами твоего отца, и понял, что он прав. Во всем прав… Ты бы никогда не вышла за меня, верно?
— По своей воле — ни за что, — решительно сказала я, бережно сворачивая письмо.
— А за Басти?
— С чего вдруг тебя это интересует?
— Я видел вас с Настишей за колонной — там, в зале, когда Басти дал развод, — признался Измирский. — Он много хорошего о тебе сказал.
— Слышала, — не стала скрывать я.
— А ведь он тебя любит, — хмыкнул герцог. — Правда любит. Я только тогда понял, что с его стороны это не шутка, не просто соперничество, не желание заполучить в жены богатую наследницу. Он тебя по-настоящему любит. Я как услышал все эти слова про кофе, про любовь к голубому цвету, про все твои привычки… Я же этого не знал! Понимаешь? Я никогда даже не задумывался о таких мелочах.
— Не сомневаюсь, ты всегда был самовлюбленным идиотом.
Измирский рассмеялся.
— Верно. И этот брак был необходим, чтоб не остаться с пустыми руками, когда старший братишка займет отцовский трон. — Он вдруг наклонился, пристально заглядывая в глаза. — Простить сможешь?
— О браке забудь, — предупредила я.
— Да я понял! Просто… Что бы ты ни думала, но Бастиан мой друг. И я бы очень хотел, чтобы его жизнь стала хоть немного счастливее. А его счастье — в тебе.
— Сватаешь? — усмехнулась я, не веря собственным ушам.
— А почему нет? Я идиот, ты сама сказала, а он славный парень. Образованный, умный, верный… Что там еще интересует девушек? Бастиан никогда тебя не обидит.
Я покачала головой. Его слова тревожили сердце и бередили душу. Очень хотелось поверить и дать семейной жизни шанс, но стоит ли?
— Ты подумай, — сказал Измирский, понимая, что разговор окончен. — Жизнь старой девы явно не для тебя.
— Тебе пора. — Я поднялась с кресла и настойчиво указала на окно. — Возвращайся, как пришел. Выпускать через дверь, уж извини, не стану.
— Не страшно. Прощай, Камелия АрМонт, может быть, когда-нибудь еще встретимся.
— Надеюсь, это произойдет не скоро.
Герцог улыбнулся.
— Ну почему же? Если выйдешь за Бастиана еще раз, я стану свидетелем ваших клятв.
Утро следующего дня ознаменовалось быстрым топотом женских ног, громким стуком в дверь и визгом Настиши:
— Камелия! Камелия! Валесия прислала письмо! Слышишь?! Открывай! Шах передал письмо от нее! Камелия!
Я буквально слетела с кровати, услышав такую новость. Вырвав свернутый лист пергамента из рук подруги и вглядевшись в первые строчки, без сил упала обратно.
— Он не врал… О Вайд, он не врал!
Настиша усмехнулась.
— Хорошая новость?
— Великолепная! — Я расплылась в улыбке. — Бастиан не виновен!
— О, тогда это надо отпраздновать, но сначала покажем письмо князю. Не против?
— Нет, конечно не против! Он должен знать!
— Вот и славно! — Подруга обернулась к Пакости. — Эй, крылатый, будь добр, слетай в княжеские покои, отнеси письмецо. Что? Не хочешь? Ну и наглая у тебя рожа, драконище! Придется идти самой. — Настиша демонстративно тяжело вздохнула, но, видя, что это не производит никакого впечатления на питомца, тихо фыркнула: — Камелия, тебе не кажется, что Пакость не отрабатывает те печенья, что ты каждый день ему скармливаешь?
— Нет, не кажется, — рассмеялась я.
— Странно. А я уверена, что от него нет никакой пользы. Ладно, быстренько сбегаю к князю, потом обратно.
Она выскользнула за дверь, но тут же вернулась и, остановившись в проеме, серьезно спросила:
— Препятствий больше нет? Ты определилась с желанием и любовью?
— Да, — решительно кивнула я.
— И каков же ответ?
— Ты будешь свидетельницей на моей очередной свадьбе?