Решение администрации Клинтона не допустить подобного исхода – в одностороннем порядке, если понадобится – вполне понятно. Но также и понятна озабоченность тех, кто видит аналогичную опасность, просматриваемую в конце длительных и не дающих каких-то результатов усилий по борьбе с повстанцами и наркотиками. Как человек, проработавший в администрации, которая унаследовала зашедшую в тупик войну во Вьетнаме, и начавший в порядке действия, направленного на достижение успеха, применять американскую технологию для того, чтобы нанести поражение местным повстанцам, я, возможно, излишне эмоционально отношусь к перспективе такого конфликта, который был начат с благородной мотивировкой, но вероятнее всего закончится тупиком, разочарованием и даже возросшей угрозой стабильности и безопасности.
Военный аспект «Плана «Колумбия» и его одностороннее претворение в жизнь Соединенными Штатами является наилучшим способом выиграть время для многосторонних социально-политических программ Западного полушария. Но что будет, если латиноамериканские страны откажутся поддержать его? С учетом важности Колумбии и опасности, которую несет ее возможный крах, программа оказания активной поддержки становится как никогда целесообразной и актуальной. Однако Соединенным Штатам не следует перегибать палку и выходить за рамки консультативных усилий, иначе это может сделать их участником конфликта. Подготовка колумбийского военного личного состава должна проводиться в Соединенных Штатах или на близко расположенных базах, например в Панаме. Цели и в такой же степени все пределы данной программы должны быть четко определены. И должны быть проведены, разумеется, общенациональные дебаты при определенном понимании местных реалий, особенно с учетом того, что повстанческие группы научились эксплуатировать озабоченности западных правозащитников, чтобы спровоцировать вмешательство (как в Косово) или вызвать вывод войск (как это было во Вьетнаме).
До слишком глубокого втягивания Соединенных Штатов в одностороннем порядке новая администрация должна определиться со своими целями: являются ли они стабилизацией военной обстановки или победой? И в чем разница? В чем опасность того, что военная стабилизация станет прелюдией затянувшегося поражения? Если целью является победа, каково ее определение, как много времени на это уйдет и каких усилий она потребует? Как далеко мы можем зайти в одиночку? И важнее всего, администрации следует объяснить общественности, с чем она сталкивается, чтобы не скатится к решениям по преимущественно тактическим основам, которые не позволят добиться ни успеха, ни ухода.
Обещание Западного полушария
По иронии судьбы, президент Клинтон, судорожные поиски которого внешнеполитического наследия омрачили последние месяцы его пребывания у власти, вероятно, создал собственное самое долговечное наследие в начальные месяцы своего президентства, когда он высказался в поддержку свободной зоны в обеих Америках. В 1993 году Клинтон провел через конгресс ратификацию НАФТА – Соглашения о североамериканской зоне свободной торговли, охватывающей Канаду, Мексику и Соединенные Штаты, – по которому шли переговоры в период президентства его предшественников.
НАФТА, как оказалось, принесло выгоды каждому из партнеров. Товарооборот Соединенных Штатов с Мексикой превысил объем товарооборота с Японией и со всей Европой. Cвыше 70 процентов экспорта Мексики идет в Соединенные Штаты. Доступ к североамериканским рынкам, гарантированный НАФТА, привел к существенному притоку нового капитала в эту страну. Эта тенденция, несомненно, повторится повсюду, если свободная торговля между странами – участниками НАФТА и Латинской Америкой будет претворяться в жизнь. НАФТА стало главным достижением внешней политики, особенно если его принципы могут сейчас быть распространены на охват всего полушария.
В своей исторической речи, произнесенной на встрече в верхах в Майами в декабре 1994 года, президент Клинтон предложил именно такой шаг, переделав односторонние предложения, подобные тем, которые делались президентами Рональдом Рейганом и Джорджем Бушем-старшим в поддержку свободной торговли в обеих Америках, в официальное соглашение всех глав государств полушария. Клинтон охарактеризовал НАФТА как важный первый шаг к новому виду сообщества наций, построенному на общей основе демократических ценностей, объединенных свободным обменом товаров, услуг и капиталов, с уважением относящихся к правам человека и серьезно относящихся к своей общей окружающей среде.
Зона свободной торговли Западного полушария важна также и с экономической точки зрения. Соглашение о зоне свободной торговли обеих Америк (ФТАА) стало бы стимулом для других стран идти вперед в глобальных усилиях по расширению свободной торговли в сельскохозяйственном секторе, сфере коммуникаций и услуг, укрепляя при этом рыночные позиции Западного полушария в его взаимоотношениях с другими регионами. Этот вопрос отнюдь не сугубо теоретический. Ряд установленных сжатых сроков движет торговыми переговорами. Следующая встреча на высшем уровне обеих Америк на время написании книги запланирована на 20–22 апреля 2001 года в городе Квебеке, за ней последуют переговоры по ФТАА, намеченные на ноябрь 2002 года, на которых сопредседателями будут Бразилия и Соединенные Штаты. Эти мероприятия, как планируется, будут завершены к 2005 году. МЕРКОСУР, латиноамериканский торговый блок, начал переговоры о свободной торговле с Европейским союзом, наметив их завершение в 2004–2005 годах. Если Соединенным Штатам не удастся осуществить четкую далеко идущую политику, страны Западного полушария проведут переговоры на принципах конкуренции с другими региональными группировками или организуются сами в более мелкие группы, исключив из них Соединенные Штаты. Оба этих варианта противоречат национальным интересам США.
И все же происходит именно это, поскольку администрация Клинтона не выполнила свой собственный долгосрочный план. Ей не удалось осуществить свое обещание Чили как можно скорее обеспечить доступ в НАФТА, она проигнорировала зондаж со стороны Аргентины в том же самом направлении во время президентства Карлоса Менема. Практическим выражением этого отступления от своих же собственных инициатив стал отказ администрации Клинтона просить конгресс возобновить прекращенные в 1994 году полномочия по ускоренному решению вопросов. Эти полномочия, в соответствии с которыми проводились торговые переговоры США с 1974 года, давали право президенту вести переговоры о подписании соглашения и направлять его в конгресс на одобрение или отклонение без внесения каких-либо поправок.
Администрация Клинтона отказалась от действий в соответствии со своими убеждениями, потому что оказалось, что обе политические партии США раскололись на группировки, отвергающие юридическую связь с остальным миром, и другие, стремящиеся навязать стандарты США в одностороннем порядке (особенно трудовые и экологические критерии). В результате у президента США недоставало полномочий впервые за более чем два десятилетия осуществить либо расширение НАФТА, помимо Канады и Мексики, либо провести переговоры с другими региональными группировками. В отсутствие срочных полномочий участники переговоров понимают, что переговоры будут бесконечными и чреваты риском того, что любая договоренность может быть изменена конгрессом, из-за чего потребуются новые переговоры.
Этот паралич тем более действует негативно, что он случился одновременно с появлением общего рынка МЕРКОСУР, связавшего Бразилию, Аргентину, Парагвай и Уругвай в зону свободной торговли в Южной Америке под руководством Бразилии. Чили, устав от ожидания давно обещанного доступа в НАФТА, стала ассоциированным членом МЕРКОСУР, как и Боливия. Венесуэла и Перу проявили сильный интерес к этому. Как любой новый торговый блок, общий рынок стран Южной Америки, МЕРКОСУР, подтверждает, что его намерения не носят дискриминационного характера; но реальность опровергает это. Определяющей характеристикой торгового блока является то, что его внутренние барьеры оказались ниже внешних; его рыночная позиция зависит от его способности предоставлять или отменять льготы, какими пользуются члены блока по праву членства в нем.
Именно с такой благозвучной песней Европа манит через Атлантический океан. Во время визита в Латинскую Америку в марте 1997 года французский президент Жак Ширак подталкивал своих хозяев к тому, что будущее Латинской Америки не с «Севером», имея в виду НАФТА и Соединенные Штаты, а с Европой. Другие в Европе, называющие себя борцами с гегемонизмом, – кодовые слова для тех, кто выступает за уменьшение американской мощи и влияния – развивают аналогичную тему. Убедительным примером служит интервью в декабре 2000 года с тогдашним председателем Совета Европейского союза (министров иностранных дел)[3] – португальцем Антониу Гутеррешом, – отстаивавшим единую сельскохозяйственную политику Евросоюза на том основании, что ее воздействие уменьшит влияние Соединенных Штатов:
«Укрепление связей с МЕРКОСУР имеет стратегическую важность и должно, в случае со страной, у которой есть глобальное видение, каким обладает Франция, быть выше иных рассуждений (к примеру, разногласия в аграрной политике). Потому что, когда речь идет о строительстве нового многополярного порядка, который ограничит естественную гегемонию Соединенных Штатов, Европа должна будет сделать ряд уступок»25.
Некоторые латиноамериканские сторонники МЕРКОСУР без колебаний присоединились к этому мнению.
С учетом тупиковой ситуации с ФТАА торговые переговоры в полушарии затихли, утонув в бюрократических спорах, которые периодически служат как подмена начинающемуся соперничеству между НАФТА и МЕРКОСУР. Опасность продолжающейся тенденции в том, что интеграция Латинской Америки выработает свой собственный ритм без каких-либо оглядок на более крупные структуры в этом полушарии и даже, возможно, враждебно по отношению к ним. Это будет не просто потеря для экономических перспектив США на рынке 400 миллионов человек, на который приходится 20 процентов их внешней торговли, но, что важнее всего, удар по надеждам на мировой порядок, основанный на растущем сообществе демократий в Латинской Америке.