аем и Индостаном. Императорский Китай никогда не признавал эту демаркацию, но был слишком слаб, чтобы ее оспаривать. Коммунистический Китай восстановил традиционную границу и воевал с этой целью в 1962 году. В настоящее время эта проблема не разрешена.
В том, что касается «дуги» между Сингапуром и Аденом, то американские и индийские интересы идут вполне параллельно. Ни та, ни другая страна не хочет видеть доминирования фундаменталистского ислама в этом регионе, хотя побудительные причины такого их подхода и отличаются. Исходя из своей внутренней политики, Индия больше озабочена афганским фундаментализмом, чем иранским, и гораздо сильнее обеспокоена саудовской финансовой поддержкой мусульманского фундаментализма, чем непримиримостью Саддама. Индия, по крайней мере из тактических соображений, позиционирует себя в качестве возможного посредника между Соединенными Штатами и радикалами Персидского залива. В этом могут быть свои прелести, пока существует четкое понимание пределов допустимого.
То же самое относится и к региону между Индией и Сингапуром. Там по мере роста мощи Китая и чрезмерной напористости Японии, судя по всему, возможно возникновение «треугольного» соперничества (или, по мере укрепления мощи Индонезии, «четырехугольного»). Главный американский интерес состоит в том, чтобы не допустить гегемонии какого-либо участника; это классическая проблема дипломатии равновесия сил. Таким образом, условия для тесного сотрудничества имеются – при условии, если Индию не занесет в результате растущей военной силы, а Соединенные Штаты будут в состоянии сформулировать политику равновесия в регионе.
На севере в Гималаях у Соединенных Штатов нет никаких национальных интересов, которые позволяли бы им втягиваться в пограничный спор между Китаем и Индией, до тех пор, пока ни одна из сторон не будет пытаться добиться своих целей силой. Этот вопрос не из серии тех, ради которых Америке стоило бы рисковать своими отношениями с каждой из этих стран. Это классический случай необходимости понимания пределов американских интересов.
Взаимоотношения между Китаем и Индией влияют на Соединенные Штаты только в том случае, если любое из этих государств будет пытаться доминировать над другим. Америке следует избегать высказывания своих возражений по поводу индийской ядерной программы на совместных форумах с Китаем, как это случалось во время пребывания у власти администрации Клинтона, потому что нельзя, чтобы предполагалось ядерное опекунство над Индостаном. Но и не в интересах Америки соглашаться с тем, что Индия оправдывает свою ядерную программу необходимостью сдерживания Китая.
Индийская программа ядерного оружия фактически стала главным пунктом разногласий между Индией и Соединенными Штатами за последние два года работы администрации Клинтона. Первоначальная американская реакция на индийские ядерные испытания была крайне эмоциональной. Президент Клинтон сказал по этому поводу следующее:
«Считать, что вы должны продемонстрировать свое величие поведением, которое напоминает самые плохие события на рубеже между ХХ и ХХI веками, когда все пытаются оставить позади ядерный век, это просто-напросто неправильно. И им совершенно не нужно все это для обеспечения своей безопасности» 32.
Любой анализ следует начинать с понимания того, что ядерное соперничество на полуострове имеет давнюю историю. Индия провела свое первое ядерное испытание в 1974 году. Китай испытал свое первое ядерное оружие в 1964 году. В 1976 году, будучи государственным секретарем, я не смог разубедить Пакистан не начинать свою ядерную программу. Таким образом, ядерное испытание служит нам напоминанием о том, что, несмотря на мантры о глобализации, существуют геополитические реалии, которые стоят выше модных грез об универсальности.
Индия и Пакистан испытывают ядерное оружие, потому что, живя, как они, в тесном соседстве, они не будут рисковать своим выживанием в угоду проповедям, идущим от стран, основывающих свою собственную безопасность на ядерном оружии. Хотя у Соединенных Штатов есть все основания добиваться целей нераспространения, премьер-министры Индии и Пакистана имеют все основания стремиться к цели обладания своим собственным ядерным оружием. Американская политика в силу этого должна уйти от оказания давления на Индию и Пакистан с тем, чтобы они отказались от своих программ создания ядерного оружия, и стараться сделать их партнерами по режиму самоограничения в вопросах о ядерном оружии и в деле ослабления политической напряженности в Южной Азии.
У стран есть по меньшей мере три причины реализации программ создания ядерного оружия:
• Желание быть мировой державой, основанное на вере в то, что страна, неспособная защитить себя от всякого вида всевозможных опасностей, не может быть мировой державой. Такая страна обретет ядерное оружие, а также будет стремиться получить возможность достигать любого потенциального противника. Заботясь о сохранении своего особого статуса, эти государства, как представляется, менее всего будут заниматься распространением, кроме случаев, как с Россией, вызванных падением дисциплины. Они также менее всего уязвимы с точки зрения санкций, потому что другие мировые державы ценят их сотрудничество по другим вопросам. Индия входит в эту категорию.
• Государства, которые полагают, что им угрожают их соседи с большим населением или с более мощными ресурсами, могут определить в ядерном оружии средство, в котором будут видеть неприемлемые риски или сдерживающий фактор, когда речь идет об угрозах для их существования. Этот случай особенно подходит к ситуации, когда сильный сосед обладает еще и ядерным оружием. Такие государства можно удержать от создания ядерных вооружений только при помощи надежной гарантии от существующих ядерных держав, каковую вряд ли можно будет дать, и еще меньше вероятность того, что в эту гарантию поверят. Израиль и Пакистан входят в число таких стран.
• Страны, решительно настроенные на разрушение баланса сил в своих регионах и видящие в ядерном оружии средство, с помощью которого можно запугать своих соседей и помешать интервенции извне. В эту категорию входят Ирак, Северная Корея и другие так называемые страны-изгои.
Таким образом, далеко до достижения всеобщего согласия относительно того, чтобы «оставить позади ядерный век». Отвергшие ядерное оружие страны в основном находятся в Латинской Америке и Африке или в южной части Тихого океана, вне пределов досягаемости крупных ядерных держав и не имеющих значимых конфликтов с ними или друг с другом. Однако во взрывоопасных регионах Южной и Северо-Восточной Азии, на Ближнем Востоке и в Персидском заливе преобладает противоположная тенденция.
Соединенным Штатам следует предпринять все возможное, чтобы не допустить распространения технологии создания ядерного оружия. Но коли распространение уже случилось, не стоит сражаться с ветряными мельницами. Америке следует увязать нераспространение с другими целями и сделать отличие между странами, чья активность не представляет угрозы американским интересам или миру в мире, и теми, которые занимаются программами создания ядерного оружия для того, чтобы нарушить баланс сил. Надо видеть также разницу между странами, которые будут готовы присоединиться к режиму нераспространения, и теми, кто либо равнодушно относится, либо поддерживает распространение. Индии и Пакистану следует обратить внимание на то, чтобы не произошло распространения либо ядерной, либо ракетной технологии. Они также должны продемонстрировать, что ими предпринимаются всевозможные усилия для ослабления напряженности между ними самими. Второй целью должна стать активнейшая дипломатия, как по политическим вопросам, так и по контролю над вооружениями, оказывающая влияние на субконтинент, включая защиту способности нанесения ответного удара и недопущение случайностей. Но у Соединенных Штатов есть и другие общие интересы с Индией, которые не должны подвергаться угрозе из-за излишнего подчеркивания ядерной проблемы.
Проблема в том, чтобы не оспаривать вновь и вновь то, что дебатировалось десятилетиями, а дать стимул для укрепления основы новых индийско-американских отношений. Поскольку в условиях мира после холодной войны тесное сотрудничество между двумя странами оказывается в их взаимных и базовых интересах.
Куда мы стартуем отсюда?
Азиатская политика Америки должна бы освободиться от красивых лозунгов и начать действовать на основе некоторых из следующих принципов действия:
1. Национальные интересы Америки в Азии состоят в том, чтобы не допустить доминирования над континентом какой-то одной державы, особенно враждебной; подключить азиатские страны к делу внесения своего вклада во всеобщее глобальное процветание; смягчать внутриазиатские конфликты. Все эти интересы лучше всего претворяются в жизнь путем предоставления возможностей для развития конструктивных отношений со всеми этими странами, без объявления кого-либо из них естественным противником, до тех пор, пока чьи-то действия не оставляют нам иного выбора.
2. Для Соединенных Штатов самым лучшим способом защитить Азию от любой гегемонистской угрозы является упор на поддержание превосходящей всех военной силы и проведение внешней политики, учитывающей национальные цели тех крупных азиатских стран, ориентиры которых совпадают с их собственными. Военная защита азиатского баланса сил предполагает, что азиатские страны будут поддерживать эту защиту баланса, а обеспечение этого потребует гораздо более сложных политических усилий, чем это имело место в Европе.
3. Союз с Японией остается краеугольным камнем азиатской политики Америки. Особое внимание должно быть уделено тому, чтобы добиться понимания со стороны руководства Японии того, что у Соединенных Штатов нет более важных отношений в Азии и что Япония имеет главный голос при формировании американской политики. Доступ к энергетике должен непременно стать предметом главной озабоченности и, возможно, элементом соревновательности. Эти вопросы должны быть всегда в повестке дня любого диалога.