Остальные няни уже были внутри — многие из них покосились на меня с осуждением, хотя я была уверена, что не опоздала и на секунду. Или это из-за распущенных волос? О, горе мне, горе, ага.
Внезапно воздух в зале сгустился, бы стало труднее дышать. Я искоса глянула на остальных, но не заметила на их лицах никаких отголосков возникшего дискомфорта.
В следующее мгновение двери отворились, и в зал вошел Сэладор. За ним степенно следовал Юриком.
Правитель мазнул по мне холодным взглядом и мне на мгновение показалось, что из него сочится ледяная ненависть. Да чем я заслужила?! Без влияния магии я бы никогда к вам и пальцем бы не прикоснулась! А то вы не знаете.
Сердце болезненно сжалось от воспоминаний. Я так и не смогла найти ни одного достойного ответа на волнующий меня вопрос.
Зачем он это сделал?
Правитель Лондорвина будто услышал мой внутренний монолог и резко отвернулся. От Юргена не укрылся эти переглядывания, и он с любопытством посмотрел сперва на альфу, а потом, уже нахмурившись, на меня.
Я повела плечом. Ничего, Мира еще передаст этому жуку, что я горю желанием с ним поболтать.
— Всем доброго утра, — мне показалось, что голос Сэладора звучал устало. — Я не буду растекаться мыслью по древу, сразу перейдем к итогам третьего этапа.
Гувернантки будто дыхание задержали, когда Селадор обводил всех взглядом. Вот только если на других он смотрел более-менее нормально, то мне вновь достался сплошной лед.
Прекрасно, просто прекрасно! Означает ли это, что я выбываю? Если он сейчас вслух скажет, по какой причине, как с прошлой конкурсанткой, я вообще со стыда сгорю.
— Из отбора выбывает, — еще одна пауза, да что ж это за издевательство такое?! — Шарин Науф.
Русоволосая девушка с тугим пучком на затылке, громко выдохнула.
— Позвольте узнать, по какой причине? — тихо спросила она, крепко сжав кулаки на подоле юбки.
— Вы правда хотите, чтобы я сказал это вслух? — Сэладор чуть насмешливо вскинул темные брови. — Что же. Во-первых, вы явно перебрали с алкоголем на прошедшем балу. Это первая ошибка. Второй стало то, что вас увел в свои покои один из моих вассалов. Мне стоит продолжать?
— Нет, — девушка густо покраснела и опустила глаза. Даже спорить не стала.
— Вот и прекрасно. Карета уже ожидает вас. Соберите, пожалуйста, свои вещи. О подробностях следующего этапа вскоре сообщил лорд Улло. Всем хорошего дня.
Правитель кивнул и вновь направился к двери.
Что, и это все? Я не вылетела?
— Шарин, о чем ты думала? — спросила ее одна из нянь, когда за правителем и его первым помощником закрылась дверь.
— Я не намерена это обсуждать, — девушка тут же переобразилась, стало уверенной. — Теперь я стану женой барона.
Среди нашего «замечательного» женского коллектива тут же раздались первые смешки. Я тоже не сдержала улыбку. Какая потрясающая наивность, даже легкая зависть берет.
— Может быть, — она высоко задрала подбородок, — даже приглашу вас на свадьбу. Счастливо оставаться.
Она гордой походкой вышла из залы, оставив своих подруг из прошлого в легком замешательстве.
— Прошу меня извинить, — я подала голос, — но я слышала, что где-то тут проходят завтраки. Не могли бы вы мне показать?..
Сэладор Э'дран.
Я не мог на нее смотреть. Дракон внутри меня срывался на рев, а сердце колотилось как заведенное. Увидев ее сегодня, я понял, сколько у ле Бед вопросов. Вопросов, которые она не отважится задать. Несмотря на всю эту решимость, написанную у нее в глазах, он меня чертовски боится.
Меня радовало одно — она не поняла, что стала моей истинной. Либо это глупость, либо слепость. Я не боялся выглядеть в ее глазах болваном, но очень не хотел, чтобы Лизз знала о моей слабости.
— Сэл, ты ничего не хочешь мне рассказать? — осторожно спросил лорд Улло, когда мы вышли из залы.
— Нет, — сухо оборвал я возможные расспросы.
О таком рассказывать и правда не хотелось. Хотелось только избавиться это этой дурацкой связки, сломать древнейшую магию и чувствовать себя свободным, пребывать в полной уверенности, что не пострадает ни мир, ни дети.
Но пока никто даже не пытался найти способа разорвать эту привязанность. Никто. Но я найду. Потому что даже против воли богов можно пойти. Даже им можно противостоять.
Юрген недоверчиво на меня покосился, но больше ни о чем не решился спрашивать.
Глава тринадцатая, или Голод не дракон, в небо не улетит
Елизавета Лебедева.
Я уже несколько раз себя отругала за желание отзавтракать в кругу конкурсанток. Нас осталось семеро, и атмосфера заметно накалилась. Вот только если между собой они хотя бы пытались сохранить видимость типичной женской дружбы, то на мне отрывались. Причем буквально смаковали каждую едкую фразу, брошенную в мою сторону. Верно все же говорят, что женская дружба — всего лишь пакт о ненападении.
— И как вы видите ваш танец с Нигулусом Техо? — спросила одна из них, и черт разберет, как ее зовут. Я и не стремилась запомнить.
— Правитель Филариона очень терпеливый партнер по танцам, — флегматично ответила я. За разворачивающимся передо мной цирком старалась смотреть философски: ну надо теткам пар сбросить, ну, пусть отыграются. А потом и я сброшу.
— Терпеливый партнер? — с ужасом выдыхает другая девушка. — Да ты хоть знаешь, как это… как это…
— Мерзко? Подло? Отвратительно? — подсказала я. Мне аж любопытно стало, что до меня хочет донести еще одна няня.
— По-предательски!
— То есть ты бы отказала? — я скептично приподнимая брови, запоздало улыбаюсь (совсем забыла, что в этом обществе следует косить под недалекую дурочку).
— Да! — с гордостью отвечает девушка и высоко задирает подбородок.
— Да что ты, Полира? — самая старшая из конкурсанток, которую я мысленно назвала альфа-няня, взяла слово. — И тогда быстро оказалась на плахе. Тебе прекрасно известно, что драконы не прощают отказов. Это сродни оскорблению.
Девушка стушевалась, но совсем ненадолго. Уже через минуту вновь подняла упрямый взгляд, заправила за ухо выбившуюся прядку и разразилась тирадой. Эх, ее упрямство, да в мирное русло бы!
— Какой моральный облик она показывает детям? — она взяла настолько высокую тональность, что у меня даже аппетит пропал. — Да чему она вообще может их научить? Она же… она же… даже анакского не знает! Да посмотрите вы, как она есть салат! Вилкой для мяса!..
Последнее выдохнула едва ли не с благоговейным ужасом, будто я только что плюнула в самую почитаемую святыню.
— Я еще и руками могу, — не удержалась. Отложила вилку и схватила один из зеленых листиков пальцами. Из-под ресниц наблюдала за реакцией, все ждала, что хотя бы кто-нибудь грохнется в обморок от такого ужасного поступка.
— Вот… вот видите! Видите! — звеняще выдала претендентка в гувернантки. — Я считаю, что нам стоит написать императору коллективную жалобу! Это просто ни в какие ворота…
Коллективную жалобу? Ух ты, как интересно. Кажется, мне только что было официально отказано в каком-то местном профсоюзе. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Только я как не силилась, никак не могла понять — в чем кроется суть неприязни ко мне всех местных девиц?
— Да смысла нет! Эту ле Бед, — начала другая девушка. Мне на мгновение даже совестно стало, что их имен я даже не пыталась запомнить, зато мое они уже назубок выучили, — и без того выгонят с отбора в скором времени. Видели, как на нее правитель смотрел?
Ой, девочки, это вы еще не знаете, что было этой но-о-о-очью! Вслух, конечно же, не говорю. Только откидываюсь в уютном креслице, поставленном к столу, и наблюдаю. Столовая в целом выглядит довольно уютно: светло-голубые стены, белоснежные столы, буфет, скатерти и гардины на окнах. Все тут кажется девственно-чистым, а потому вдвойне смешно от того, какой тут собрался серпентарий. А я еще и додумалась его возглавить! Нет, не специально. Но когда вошла в малую столовую, на автомате заняла место во главе стола.
— Дорогие леди, — захотелось подлить масла в огонь, сцедить желчь, накопившуюся со вчерашнего вечера в отдельный мешочек и щедро поделиться с каждой из присутствующих, — у меня только один вопрос.
Я взяла театральную паузу, выжидала, мучила. Знала, что внимание сразу шести девушек приковано ко мне, и все ожидают продолжения. Надо же! «Эта ле Бед» решила подать голос, да еще и с таким вызовом! В меня заранее летели осуждающие взгляды, словно каждый раз, как я открывала рот — оттуда как минимум выпрыгивала матерящаяся жаба.
— Вы какой модели поведения от меня ждете? — с интересом продолжила я. — Хотите поскандалить или так, чтобы я как губочка впитывала все ваши несомненно взрослые и правдивые претензии?
За столом повисла тишина. Такого, казалось бы, обычного вопроса никто не ждал. В уголках губ няни-альфы мелькнула улыбка, но тут же пропала за сухой сдержанной маской.
— И тишина была ей ответом, — патетично и закатывая глаза, протянула я. — Да вы не стесняйтесь. Я выслушаю любые предложения! Можете подкинуть пару своих вариантов.
— Да что ты себе?.. — снова эта Полира.
— А вы? — я говорю без агрессии, с чистым интересом. Видимо, это задевает девушек еще сильнее — отсутствие ответного жеста в их сторону. Несколько из них даже взгляд отводят, видимо, всерьез задумываются над своим поведением. Хах. Мне бы тоже не помешало…
— Ле Бед, вы забываетесь, — процедила она, снова переходя на светское «вы».
— А, значит, беру на себя роль впитывающей губки, — я довольно кивнула. — Что же, не самый худший вариант.
Даже улыбаюсь, причем вполне искренне. Хотя бы на один вопрос у меня есть довольно четкий ответ. А говорят, с женщинами сложно. Пффф. Вовсе не сложно. Вот с драконами-альфами сложно. Вечером они спасают из лап злобных чудищ, укладывают в постель, покрывают тело поцелуями, причем с далеко идущими планами, а потом останавливаются. И на утро ненавидят. Вот честно слово, с мужиками, особенно, если они не совсем человеческого вида, куда-как сложнее!