вспомнив, где слышал эту фразу. — Стоп. Громов?
— Именно, — спокойно кивнул второй Исаев, которого прошлое уже ни капли не волновало. — После того, как я чуть не утопил его ненаглядную оторву.
— Ну, он был прав, — вынужден был признать его отец, который, естественно, тогда просмотрел все записи с камер наблюдения в доме. — Ты повел себя, как ревнивый дурак. За это и получил.
— А я спорю? — вскинул брови Демьян. И, как ни в чем не бывало, принялся за остывающий кофе. — Я усвоил урок.
— Так ты на самом деле поэтому… — не договорив, шокированный глава корпорации обвел руками кабинет, красноречиво показывая, что именно поэтому. — Из-за нее? Из-за рыжей? И которой, позволь тебя спросить, из них?
— Пап, у тебя мозги заплесневели? — добродушно поинтересовался Антихрист. — Или ты глупеешь без обеда? На хрена мне оторва Полонского? Я о ней даже не вспоминал, пока ты не напомнил. Я их не сравниваю давно.
— Ну, слава Богу, — обрадовался Александр, выдыхая. — А то я уж подумал…
— Неправильно ты подумал, — выдал кривую улыбку Демьян, подъезжая вместе с креслом обратно к столу. — Я свой выбор сделал.
— Ну, и правильно, — согласно кивнул отец, от испуга на миг забывший, что сам же недавно дразнил сына на тему его интереса к Нюте Соболевой. Правда, он до сих пор сомневался, что все это всерьез… Но сегодняшний разговор, похоже, окончательно убедил его в обратном.
Что ж. Нюта так Нюта. Не самая плохая партия, хотя денежный интерес тут не стоит от слова вовсе. Пожалуй, девчонке стоит даже спасибо сказать, раз ради нее вечно легкомысленный и самоуверенный отпрыск взялся за ум и резко повзрослел. Из ошибок прошлого он сделал правильные выводы, и теперь умело пользовался предоставленными ему возможностями, предпочитая простые слова конкретным действиям. Мальчик хотел показать, что он сам чего-то стоит, и что ее наследство ему не нужно.
Это умно и достойно уважения. Действительно мужской поступок!
Нет, девочку точно стоит в семью принять. Ну, а что до цвета ее волос, вызывающего неприятные воспоминания… Что ж, это можно как-то пережить. Демьян же смог!
— Чушь собачья, — едва долистав документы до конца, младший Исаев откинул от себя папку. — Это даже не смешно. Все сроки строительства под шумок сдвинули.
— Отправь юристам на доработку, — машинально откликнулся Александр.
— Непременно, — согласился с ним сын, поднимая со стола интенсивно вибрирующий телефон. Обычно в офисе он трубку не брал… Но для этого абонента существовали исключения. — Да, Нют? Нет, не занят.
— Пойду я, пожалуй, все-таки пообедаю, — глянув на часы, насмешливо обратился к нему старший Исаев. — На полчаса.
Демьян только иронично выгнул бровь, прижимая мобильник к уху. И смотрел он так… многозначительно, что его отец, не выдержав, расхохотался. И удалился, тактично оставляя своего влюбленного отпрыска наедине с его ненаглядной.
— Точно не занят, — повторил он уже куда более спокойно и увереннее, откидываясь на кресле и окончательно развязывая галстук. — Что-то случилось?
— Ну, как сказать, — послышался бодрый голосок чем-то безмерно довольной Соболевой. Ничего особенно. Просто хотела сказать, что ты у меня самый лучший. Самый хороший. Самый замечательный!
— О, как, — удивился тот, начиная понимать, что дело тут нечисто. — И по какому поводу внезапное обилие комплементов?
— Что я, просто так тебя похвалить не могу?! — вроде как обиделась Нюта, но в ее интонации отчетливо закрались смешинки.
Исаев недоверчиво хмыкнул. Ну-ну!
Нет, он в принципе, и сам никогда не сомневался в собственной уникальности. Но одно дело знать самому, а другое — слышать от самостоятельной упрямой девчонки, которая вроде как ему доверяла, но все-таки была не против очень самостоятельной побыть.
Иногда это жутко бесило.
Но стоило видеть ее разозленные глаза, метающие изумрудные молнии, как душить ее уже не хотелось, а вот поцеловать — еще как. Ну, или не только поцеловать… Правда пока приходилось постоянно себя тормозить, чтобы в очередной всё не испортить.
Как бы пафосно и сопливо это не звучало, но коль судьба дала ему второй шанс, глупо совершать те же ошибки. Проходили, не понравилось!
Иногда все это отчетливо напоминало топотню на одном месте, и невольно возникал вопрос: а ему реально это надо? Но долго задумываться не получалось — его всегда будто магнитом тянуло в небольшую шумную кофейню. К ней.
И от мысли, что обратного пути уже нет, порой становилось даже страшно. Нужно признать — он увяз в этой нахальной рыжей девчонке по самое горло. Нужно. Но как? Если все время казалось, что он, после всех его старых грехов, просто не заслужил что-то подобное? И такую, как она?
Да и просто нормальные отношения в принципе…
— Это был риторический вопрос?
— Да ну тебя, — фыркнула Нюта в трубку. — Мне тут просто напомнили, какой ты на самом деле хороший. И я решила тебе сообщить. Вот!
— И кому ж за это надо благодарность выписать? — поднявшись из-за стола, Демьян подошел к панорамному окну, глядя сверху на город и сунув одну руку в карман идеально выглаженных брюк.
— Пф. Своих информаторов не выдаю! — гордо заявила Соболева.
В принципе, Исаев не сомневался. Но все же уточнил с улыбкой:
— А за мармелад?
— Хм, — вроде как задумалась рыжая сладкоежка. — Интересная мысля. Но, пожалуй, нет. Побуду на диете. Кстати, разведка подкинула интересную мыслю… И я теперь просто не могу не полюбопытствовать. За что ты переломал бедного Андрюшу?
— Уже доложили? — отпираться Антихрист не стал, отреагировав на новость спокойно. Даже немного пофигистично.
Что ж… когда-нибудь она должна была узнать, или хотя бы догадаться. Девочка-то не глупая, сомневаться в ней не приходилось никогда.
— Ага, — рыжая, явно пребывая в самом прекрасном расположении духа, продолжала веселиться. — Почти во всех подробностях и красках. Как он бедный, мучается, лечится, и от лежачего положения пневмонией, бедолага, заболел. Только я забыла спросить, а памперсы он носит?
Исаев, не выдержав, расхохотался. Нет, всё-таки, эта зараза бесподобна!
— Даже боюсь спрашивать, кто из твоих информаторов может знать такие грязные подробности, — отсмеявшись, полюбопытствовал он.
— Не-не, — послышался из динамиков смешок. — Я же сказала, своих не сдаем! Даже не надейся. Лучше давай я тебе премию выпишу, за героизм и отвагу. Как там было, в традициях древних султанов? Проси у меня всё, что хочешь!
— Станцуй для меня, — неожиданно попросил парень.
Нюта на том конце «провода» икнула:
— О, как.
— Именно, — подтвердил невозмутимый Антихрист, перед глазами которого, как назло, уже замелькали определенные картинки. Да что там… они давно мелькали! И избавиться от них не хватало никаких сил. — Я сто раз видел, как ты танцуешь. На тренировках, дома, в клубе. На соревнованиях. Но еще ни разу ты не танцевала только для меня.
— Ну и пошлости лезут вам в голову, Господин Исаев, — судя по характерному «бум-бум-бум», Соболева барабанила пальцами по рулю. — Ладно. Считай, что уговорил. Я таки подумаю, что можно сделать. Но это не точно!
— Сойдет, — принял Демьян, прекрасно понимая, что если Нюта сразу не пошла в категорический отказ, значит, неплохой шанс получить желаемое у него все-таки есть. — Ты что там, на ходу куришь?
— Да не, — открестилась Соболева, из телефона которой слышался характерный щелчок зажигалки и звук выдыхаемого дыма. — На светофоре стою. На том самом, эпично долгом, на выезде из центра.
Исаев, вытащив руку из кармана, глянул на часы и хотел спросить, через сколько она будет дома. Но не успел.
В трубке вдруг раздался настырный автомобильный гудок, через секунду громкий треск, а затем оглушительный, невыносимый грохот металла!
— Нюта? — окаменев, позвал Демьян внезапно осипшим голосом и нервно облизнул моментально пересохшие губы… Но в динамике, свинцовым предчувствием беды, повисла тишина. — Аня!!!
Глава 21
Бесконечная трескотня придурка на новеньком «Порше» убивала. Даже не так: она вгрызалась в мой отбитый мозг своей капризностью, манерностью и фальшивой бравадой. А уж сколько наглого вранья в ней было, у-у-у…
— Я маневр заканчивал! А она раньше времени стартанула!
М-да?
Да я когда со светофора трогалась, родной, там уже зеленый как секунд пятнадцать горел, раздражая водителей сзади!
— Сколько у нас нынче за нанесение тяжких телесных-то нынче дают? — мрачно поинтересовалась у медички, которая как раз сосредоточенно обрабатывала мне рану чуть повыше виска. Та смерила меня нечитаемым взглядом и молча сунут нашатырь под нос. Снова!
Я закашлялась, чуть не выпав из открытых задних дверей кареты скорой помощи. Это, блин, не медики. Это коновалы!
Не в обиду будет сказано всем фельдшерам страны.
— Да в порядке я, — попыталась отмахнуться от нее. Точнее от ее кровожадных замашек. — В сознании!
— Да? — непритворно удивилась та, помахивая вонючей ваткой. — Странно. А бред несете.
Блин. Баб за рулем она не любит, что ли?
Или низкая зарплата медиков прям таки заставляет их хамить всем подряд без разбору? И, ладно хамить — она ж мою голову с такой силой вертела, когда осматривала, что чуть глаза не выпали!
Словом, вела себя девонька на редкость грубо, предвзято и непрофессионально. Если у меня после столкновения с тем напыщенным мажором и не было сотрясения, то теперь точно знаю — будет.
— Девушка, милая… — я глубоко вздохнула, собираясь с силами. И улыбнулась от всей души прокушенными губами. — А не пошли бы вы нафиг, а?
— Я-то пойду, — моментально психанула та. — Сама потом о помощи попросишь! Молодой человек, идите, я вам рану обработаю!
— Ой, спасибо, милая. Что б я без вас делал?
Я устало запустила пальцы в волосы, слипшиеся с одной стороны от крови. При-коль-но.
Этот придурок вмял мне бочину родного «Йети», проскочив на перекресток на уже загоревшийся «красный». Боковые подушки безопасности не сработали, так что о дверь и стекло я все-таки долбанулась. Благо не виском, а всего лишь рассекло кожу чуть выше, я даже сознания не теряла, так, дезориентацию словила на пару секунд. Плечо болело от удара о дверь, голова трещала… А фельдшер скорой, вместо того, чтобы помочь, дергала меня, как тряпичную куклу, грубила, да еще и ускакала обрабатывать виновнику ДТП его скромно разбитый лобешник!