Таким образом, сын Перикла и Аспазии большую часть своей жизни был в Афинах неполноправным человеком. И только когда старшие дети Перикла умерли во время эпидемии, афиняне из уважения к заслугам стратега даровали гражданство его сыну от Аспазии. Впрочем, вскоре они же приговорили новоявленного гражданина к смертной казни за то, что он, после блестящей победы над пелопоннесским флотом, оставил непогребенными павших воинов и не оказал должной помощи матросам на кораблях, разметанных бурей.
Аспазию афиняне тоже не жаловали. Комедиограф Кратин называл ее «наложницей с взглядом бесстыдным». А комический поэт Гермипп организовал против Аспазии судебное преследование, обвинив ее в нечестии и в сводничестве. Как пишет Плутарх, «Перикл вымолил ей пощаду, очень много слез пролив за нее во время разбирательства дела».
Но не будь Аспазия такой скандально известной фигурой, а Перикл — главой государства, все обстояло бы значительно проще. Сами по себе развод, второй и даже третий брак никаких нареканий у афинян не вызывали. Платон в своем описании идеального государства даже активно рекомендовал разводы и повторные браки для супругов, которые не хотят жить вместе:
Если муж и жена совсем не подходят друг к другу из‐за несчастных особенностей своего характера, то такими делами всегда должны ведать десять стражей законов среднего возраста, а также десять женщин из числа тех, что ведают браками. Если супруги могут примириться, их примирение будет иметь законную силу. Если же душевные бури их захлестывают, надо по возможности отыскать для каждого из них более подходящих супругов. Конечно, такие супруги не отличаются кротким нравом. Вот и нужно попробовать соединить с каждым из них характер более глубокий и кроткий. Если супруги находятся в разногласии между собой и к тому же бездетны или у них мало детей, то к новому супружеству следует прибегнуть и ради детей. Если же количество детей достаточно, то развод и новое заключение брака следует произвести ради спокойной старости и взаимных забот.
В других греческих государствах дела с разводами обстояли примерно так же просто. Случались разводы не только против воли одного из супругов, но даже и против воли обоих. Например, у сиракузского тирана Дионисия Младшего, жившего в IV веке до н. э., имелась сестра Арета, которая была замужем за его политическим противником Дионом и родила от него сына. Дионисию крайне не нравилось такое родство, и сначала он попытался выяснить, не согласится ли Дион, находившийся в то время в эмиграции, добровольно разойтись с женой. Когда выяснилось, что не согласится, Дионисий решил вопрос самовольно и выдал Арету, вопреки ее воле, за одного из своих друзей.
Примерно через полвека другой властитель, основатель обширного государства Селевкидов Селевк I Никатор тоже самовольно развел жену с мужем, но сделал это из самых благородных побуждений, тем более что мужем, отдавшим любимую жену, был он сам. Эту историю подробно описывает Плутарх.
Селевк был женат на Стратонике, дочери царя Македонии Деметрия Полиоркета. Брак казался удачным во всех отношениях. Юная красавица скрепила политический союз и родила мужу ребенка. Но тут произошло традиционное для трагедии событие: сын Селевка от его первой жены Апамы, Антиох, влюбился в собственную мачеху. Не смея признаться ни отцу, ни возлюбленной и не имея никаких надежд на увенчание своей страсти, юноша стал искать способ уйти из жизни. Он изнурял свое тело, отказывался от пищи и в конце концов слег. Но, к счастью, мудрый царский врач Эрасистрат угадал причину болезни. Он лишь не мог догадаться, в кого именно влюблен юноша. Врача удивляло, что царский сын отказался от надежды на взаимность и молча терзался. Эрасистрат стал тайно наблюдать за юношей в те минуты, когда проведать больного приходили посетители, и заметил, что лишь посещения мачехи волнуют его.
Мудрый врач решил поговорить с царем. Он объявил Селевку, что юноша умирает от безнадежной страсти и что влюблен он в жену самого Эрасистрата. «Так неужели ты… не пожертвуешь своим браком ради моего сына?» — воскликнул Селевк. «Но на такую жертву не пошел бы даже родной отец», — возразил Эрасистрат. В ответ царь заверил врача, что лично он охотно принес бы свою семейную жизнь в жертву сыну. Только после этого Эрасистрат открыл Селевку истинную причину болезни юноши.
Селевк сдержал слово. Плутарх пишет:
После этого разговора Селевк созвал всенародное собрание и объявил свою волю поженить Антиоха и Стратонику и поставить его царем, а ее царицей надо всеми внутренними областями своей державы. Он надеется, продолжал Селевк, что сын, привыкший во всем оказывать отцу послушание и повиновение, не станет противиться и этому браку, а если Стратоника выразит неудовольствие его поступком, который нарушает привычные понятия, он просит друзей объяснить и внушить женщине, что решения царя принимаются ради общего блага, а потому должны почитаться прекрасными и справедливыми.
Так благодаря мудрости врача, сдержанности юноши и благородству отца ситуация, которая традиционно приводит к кровопролитию (по крайней мере, в литературе), разрешилась благополучно. Неизвестно только, что сказала по этому поводу сама Стратоника. Впрочем, она развелась со старым мужем и получила молодого. Так что можно надеяться, что она тоже не слишком возражала и дело окончилось ко всеобщей радости.
Поскольку греки достаточно часто разводились, то им и сны, связанные с разводами, снились достаточно часто. Знаменитый толкователь снов Артемидор, живший во второй половине II века н. э., в своей «Онейрокритике» (а если сказать попросту, в соннике) подробно разъясняет, какие сны могут служить предзнаменованием развода или разрыва с любовником и чего следует ожидать, если снится сам развод.
Так, если замужней женщине снится, что у нее растет борода, то ей суждено уйти от мужа (если, конечно, она не беременна и не ответчица в суде — тогда бороду надо трактовать в ином смысле). Разведется (или овдовеет) и та сновидица, которой приснилось, «будто ею обладает женщина».
Мужчине угрожает развод с женой или разрыв с любовницей, если ему приснилось, что он соединился со своей половиной «неудобосказуемым образом». Если же сновидец соединился удобосказуемым образом, но с родной дочерью, то развестись может сама дочь.
По словам Артемидора, некоему заслуживающему доверия сновидцу приснилось, что он летал над Римом к собственной гордости и к восхищению публики. Однако ему пришлось прервать полет из‐за сильного сердцебиения, что его страшно устыдило и заставило прятаться от людей. Сон оказался «в руку» — сначала он за время своего пребывания в Риме «стяжал богатство и громкую славу», но потом его разлюбила и бросила жена.
Известен сон, в котором за сновидцем гналась знакомая женщина с плащом в руках. Ей удалось накинуть на него плащ, и действительно, вскоре бедняга вынужден был (наяву) против своей воли жениться на этой женщине. Его спасло лишь то, что у плаща во сне были распороты швы, а значит и брак оказался непрочным — через несколько лет семья распалась.
К разводу может привести и сон, в котором мужчина видит свою жену выходящей за другого. Впрочем, такой сон может означать лишь перемену в делах.
Бывают и сны, которые, напротив, предупреждают о том, что развестись не удастся. По сообщению Артемидора, одному человеку приснилось, будто он обнаружил на своем хитоне множество клопов, но стряхнуть их не смог. Уже на другой день он узнал, что его жена завела любовника, но развестись с ней ему не удалось. Артемидор разъясняет, что хитон во сне означал жену, которая тоже обнимала его тело, а клопы означали позор. Но поскольку бедный сновидец не смог стряхнуть с себя клопов, то он и от жены не смог отделаться.
Свою книгу Артемидор писал не ради гонораров (в отличие от нас, грешных), а для собственного сына, дабы она стала для юноши «незаменимым пособием». В письме к сыну он сообщает, что «своей единственной задачей поставил собрать только достоверные и практически пригодные сведения, проверенные на опыте».
Артемидор не обходит вниманием и пары, в законном браке не состоящие. Впрочем, все, что касается любви, не поддается жесткой структуризации. Поэтому следующий сон, хотя и говорит о любовниках, но может быть, по мнению авторов настоящей книги, употреблен и как предвестие развода для семейных пар. Одной женщине, по сообщению Артемидора, приснилось, что ее любовник принес ей в подарок свиную голову. Эта женщина вскоре рассталась со своим любовником, «потому что свинья и любовь — вещи несовместимые».
Но было в Греции государство, где разводов почти не знали и чьи законы и традиции, относящиеся к браку, принципиально отличались от законов и традиций всех других государств. Это Спарта.
Первым известным нам законодателем, который навел порядок в семейной жизни греков, был Ликург — полумифический спартанец, живший, вероятно, между X и VIII веками до н. э. Ликург дал спартанцам законы, после чего вопросил оракула, достаточно ли они хороши, чтобы «привести город к благоденствию и нравственному совершенству». Ответ гласил, что «город пребудет на вершине славы», что оказалось правдой, ибо нравы спартанцев действительно очень скоро стали притчей во языцех по всей Ойкумене. Сами законы до нас дошли лишь в пересказе, но быт и нравы спартанцев, слегка подправленные позднейшими реформаторами и окончательно сложившиеся к середине VI века до н. э., были описаны множеством изумленных авторов. Изумлялись в свое время и авторы настоящей книги, несмотря на то что были воспитаны в условиях толерантности и привыкли к разнообразию мира. Итак, поговорим о Спарте.
Вообще, при той жизни, которую вели спартанцы, о браке, равно как и о разводе, в нашем понимании говорить трудно. Свадьбы спартанцы не играли, брачный договор не подписывали, ни выкупа за невесту, ни приданого не знали, поскольку у них почти не было частной собственности. Золотые и серебряные деньги и изделия были запрещены, а железные деньги при огромном весе имели ничтожную стоимость, чтобы спартанцы не слишком увлекались шопингом. Плутарх пишет, что «для хранения суммы, равной десяти минам, требовался большой склад, а для перевозки — парная запряжка» (на десять мин в Греции можно было купить примерно десять бочек простого вина, или сто хитонов, или трех-четырех рабов). Железо, из которого изготавливали деньги, специально портили, закаляя его в уксусе, — от этого оно становилось хрупким, теряло свою реальную ценность и становилось чем-то вроде наших бумажных денег. Купить на них что-либо за пределами Спарты было невозможно. Впрочем, спартанцы и не ездили за пределы своего государства — Ликург установил для них «желе