и положив конец кривотолкам.
Впрочем, далеко не все римляне разводились во имя добродетели. Античные авторы сохранили память о муже, потребовавшем развода, потому что жена вышла на улицу с непокрытой головой; у другого жена остановилась, чтобы поговорить с отпущенницей, о которой шла дурная слава; у третьего жена отправилась на погребальные гладиаторские игры, не спросясь мужа…
Марк Целий Руф, сообщая Цицерону городские сплетни, пишет: «Павла Валерия, сестра Триария, без причины расторгла брак в тот день, когда муж должен был приехать из провинции. Она собирается выйти за Децима Брута; украшения она отослала…»
Однако наряду с такими суетными гражданами в Вечном городе не переводились и те, кто, как и Катон, разводились, дабы это было «полезно для государства». Но обычно они думали при этом не об умножении нравственных качеств и даже не о деторождении, а о политике. В I веке до н. э. в Риме было очень принято скреплять супружеством внутриполитические союзы. Но поскольку далеко не у всякого государственного деятеля имелись незамужние дочери, то приходилось использовать замужних. Их срочно отрывали от мужей (благо в браке «sine manu» отец имел право это сделать) и выдавали замуж за политических союзников, которые в свою очередь разводились для этого со своими благоверными. Интересно, что сам Катон такие разводы и браки осуждал, заявляя, по словам Плутарха, что «нет сил терпеть этих людей, которые брачными союзами добывают высшую власть в государстве и с помощью женщин передают друг другу войска, провинции и должности».
Когда Сулла стал диктатором Рима, он решил породниться с влиятельным полководцем Помпеем, считая, как пишет Плутарх, «что это будет весьма полезно для его власти». Помпей был женат, а падчерица Суллы, Эмилия, была замужем и ждала ребенка. Но Помпей развелся, а беременную Эмилию срочно оторвали от мужа, и рожала она уже в доме Помпея. Брак этот продлился недолго: Эмилия умерла родами… Овдовевший Помпей снова женился на некой Муции, но через некоторое время заочно развелся с ней без объяснения причин. Цицерон утверждал, что развод был вызван изменой Муции, но более вероятным кажется, что знаменитый полководец попросту желал освободить себя для нового политического брака. Вскоре Помпей заключил союз с Юлием Цезарем и женился на его дочери Юлии. Юлия была помолвлена с Цепионом, и свадьба была уже назначена, но это никого не смутило. А чтобы Цепион не обижался, Помпей отдал ему в жены собственную дочь, хотя и она была помолвлена с другим.
Впрочем, сам Цезарь, в отличие от Помпея, на развод из политических соображений в свое время не согласился. Примерно в те годы, когда Помпей прогнал свою жену в угоду Сулле, диктатор потребовал того же и от Гая Юлия. Жена Цезаря, Корнелия, была дочерью политического врага Суллы, Луция Корнелия Цинны. Поскольку сам Гай Юлий доводился родственником другому врагу Суллы, Марию, диктатор решил разрушить крамольный союз. Но Цезарь категорически отказался от развода, хотя ему и пришлось за это лишиться жреческого сана, жениного приданого и родового наследства и отправиться в изгнание.
Со своей следующей женой (после смерти Корнелии он женился вторично) Цезарь разошелся чрезвычайно легко, хотя и скандально. Именно к этому разводу относится знаменитая фраза о том, что жена Цезаря должна быть вне подозрений. В тот год в доме Гая Юлия римские женщины справляли праздник Доброй Богини[36]. Этот праздник ежегодно отмечался в доме одного из высших должностных лиц государства, и присутствовать на нем было разрешено только женщинам — все мужчины должны были покинуть дом. Обычай соблюдался настолько свято, что до сих пор не сохранилось ни одного описания таинственного праздника, а историкам остается лишь ломать голову над тем, что же там происходило. Но одному мужчине за всю историю Рима довелось побывать на таинстве. Этим мужчиной был Клодий, будущий мятежный народный трибун, а тогда совсем еще молодой юноша, по слухам, влюбленный в Помпею, жену Цезаря. Переодевшись в женское платье, Клодий проник на праздник, но был по голосу опознан одной из служанок. Разыгрался страшный скандал, против Клодия возбудили дело о святотатстве. Гай Юлий Цезарь, немедленно разошедшийся с Помпеей, был вызван в суд в качестве свидетеля, но заявил, что претензий к Клодию не имеет. Дальнейшее описывает Плутарх:
«Это заявление показалось очень странным, и обвинитель спросил его: „Но почему же тогда ты развелся со своей женой?“ „Потому, — ответил Цезарь, — что на мою жену не должна падать даже тень подозрения“».
Процедура развода была очень проста: достаточно было одному из супругов произнести освященную традицией формулу. Мужчина говорил отвергнутой жене: «Возьми с собой твои вещи», — или жена объявляла мужу: «Имей у себя твои вещи», — после чего брак считался расторгнутым. Жене, собиравшейся на встречу с любовником, достаточно было объявить мужу о разводе, чтобы избегнуть судебного преследования за прелюбодеяние. А по возвращении домой можно было брак восстановить.
Такая простота вызывала немало юридических казусов. Некоторые супруги могли расходиться и сходиться едва ли не каждый день, при этом их семейный статус каждый раз менялся и, если между ними или их родственниками возникали тяжбы, то было очень трудно установить, в какой момент муж и жена были в браке, а в какой — в разводе. Римский закон запрещал супругам делать друг другу ценные подарки — такие подарки считались юридически недействительными, и не только даритель, но и его наследники могли впоследствии потребовать их обратно. Но тем супругам, которые хотели обойти древний закон, достаточно было на один день развестись, чтобы оставить наследников с носом.
Император Октавиан Август издал ряд законов, направленных на укрепление нравственности и семьи. В частности, он усложнил процедуру развода: теперь слова, брошенные друг другу в лицо во время семейного скандала, во внимание не принимались. Но нельзя сказать, чтобы развод по новым законам был так уж сложен: любому из супругов было достаточно написать на имя второго разводное письмо, подтвержденное семью свидетелями. И римляне продолжали разводиться. Сенека писал в середине I века н. э.: «…женщины из благородных и знатных семейств считают годы не по числу консулов, а по числу мужей. Они разводятся, чтобы выйти замуж, и выходят замуж, чтобы развестись».
Кстати, сам Август, несмотря на все свои инициативы по укреплению нравственности, разводился неоднократно. В юности он был помолвлен с консульской дочерью Сервилией, однако жениться не успел — политическая обстановка поменялась, и будущий император срочно женился на Клавдии, падчерице Марка Антония. Но поссорившись со своей тещей Фульвией буквально на свадьбе, Август немедленно развелся с женой, не успев даже провести с ней первую брачную ночь. Через некоторое время он женился на Скрибонии, но потом влюбился в Ливию Друзиллу. Ливия была замужем за Тиберием Нероном, однако император развел ее с мужем, выбрав для этого не самый подходящий момент, когда Ливия была на шестом месяце беременности. Впрочем, злые языки говорили, что беременна она была уже от императора. Сам Август развелся в тот день, когда Скрибония родила ему дочь. Сделав жене такой сомнительный подарок в такой торжественный день, он женился на Ливии, на этот раз уже навсегда.
Впрочем, наличие любимой супруги не мешало Августу открыто вступать в связи с другими женщинами. Его близкий друг, знаменитый Меценат, развелся с женой и поссорился с императором после того, как связь Августа с Теренцией стала известна всему Риму. Потом покровитель искусств помирился с обоими и снова женился на Теренции, но потом вновь развелся… Эта история повторялась неоднократно, каждый раз сопровождаясь подарками, которыми пожилой Меценат пытался умилостивить свою юную жену. А лучшие юристы Империи потом долго разбирались, какие из этих разводов действительны, а какие нет (ведь если отослав разводное письмо, супруг успевал передумать, то брак считался восстановленным), и соответственно, какие подарки можно оставить во владении Теренции, а какие нельзя.
Октавиан Август узаконил список причин, по которым требование развода считалось обоснованным. Те, кто хотел развестись по другой причине, должны были платить компенсацию оставленному супругу. Большие штрафы налагались и на тех, кто провоцировал развод своим аморальным поведением. Впрочем, если аморальны были оба супруга, то они никакого наказания не несли, ибо «равные деликты погашаются взаимным зачетом…». Но погашать взаимозачетами можно было не все грехи: супружеская измена жены погашению не подлежала. А если муж закрывал на нее глаза, его могли привлечь за соучастие, обвинив в сводничестве. Развод с женой-прелюбодейкой был необратим: Август запретил таким женщинам вступать в повторный брак с кем бы то ни было.
Римские императоры разводились, быть может, и не чаще остальных римских граждан, но зато значительно скандальнее. В историю вошел знаменитый развод императора Клавдия и Валерии Мессалины, который стоил жизни императрице и ее новому мужу. Для самого Клавдия разводиться было не впервой: с Плавтией Ургуланиллой он развелся, как пишет Светоний, «из‐за ее наглого разврата и из‐за подозрений в убийстве», с Элией Петиной — «из‐за мелких ссор». Но потом императору, судя по всему, надоели разводы, и на поведение третьей жены, Мессалины, он смотрел сквозь пальцы, хотя императрица занималась проституцией и об этом знал весь Рим.
Но случилось так, что Мессалина влюбилась. Тацит пишет: «Она воспылала к Гаю Силию, красивейшему из молодых людей Рима, такой необузданной страстью, что расторгла его брачный союз со знатной женщиной Юнией Силаной, чтобы безраздельно завладеть своим любовником». Скрытность была чужда пылкой матроне: «Мессалина не украдкою, а в сопровождении многих открыто посещала его дом, повсюду следовала за ним по пятам, щедро наделяла его деньгами и почестями, и у ее любовника, словно верховная власть уже перешла в его руки, можно было увидеть рабов принцепса