[117], а американка выглядит как секс-бомба? Почему француженка всегда готова (не в буквальном смысле «всегда», а в метафорическом) к «развязному неорганизованному сексу», а американка вместо этого переживает по поводу сломанного ногтя? Почему, наконец, все влюбленные мечтают побывать в Париже?
Не торопитесь с ответом. Мы знаем. Мы едем в Париж, чтобы забыть весь багаж нашей культуры: перестать волноваться по поводу природы феминизма, количества жира в теле, влиянии ультрафиолетовых лучей на кожу, справедливом распределении работы по дому, бывших парней, родителей и так далее. Мы едем в Париж за сильными переживаниями, за тем, чтобы насытить наши органы чувств. Когда Кармелита из «Клана Сопрано» впервые приехала в Париж, она была поражена: «Боже! Кто все это сделал?» Потом она задумалась и сказала: «Начинаешь саму себя по-другому воспринимать».
Вот именно поэтому каждый год Париж посещают миллионы американцев. Как приятно забыть самого себя и находиться там, где все доставляет удовольствие. После многих лет замужества, рождения детей, заботы о них многие из нас чувствуют себя многорукой богиней Кали, потерявшей свою сексуальность. Кали символизирует темную сторону женской силы, и часто ее изображают топлес, с огромным бюстом и огромным количеством браслетов на руках.
В отличие от нас француженки и после рождения детей сохраняют свое либидо. Многие из нас удивлялись тому, как им удается прогуливаться по Парижу, толкая впереди себя детскую коляску, в туфлях на высоких каблуках и при этом не падать на мощенных камнем улицах. Мы поражаемся, как им удается выглядеть такими свежими и стильными, несмотря на работу, детей и домашний быт. Наверняка секрет француженок не в том, что они носят нижнее белье от La Perla.
Искусство жить, или art de vivre, – это еще одно клише, наряду с французским беретом и длинным багетом. Невозможно чувствовать себя сексуальной и хотеть секса, когда ты ведешь очень несексуальный образ жизни. Сложно после долгого рабочего дня и семейных забот запрыгнуть в кровать и ощущать себя как модель на показе нижнего белья компании Victoria’s Secret. Умение жить, или art de vivre, насыщено сексуальностью, но, возможно, немного не так, как мы можем себе представить. Искусство жизни – это набор культурных ценностей, полностью противоположных, тем, которые символизирует своим внешним видом богиня Кали.
Вероник Вьенн в книге «Искусство быть женщиной» пишет о том, что самоулучшение является «одним из семи смертных грехов». Остальные смертные грехи: «постоянное стремление поднять планку ожиданий, быть всегда в силах что-то сделать, стремиться не тратить попусту время, быть организованным, ориентированным на результат и норовить всегда быть правой». Получается, что наши американские ценности считаются у французов серьезными недостатками. Мой приятель Жан-Мишель сказал так: «Американкам надо больше совершать ошибок и «косячить». Можно чаще опаздывать, чаще пить с мужьями, забывать отводить детей гулять. Я не говорю, что надо попадать в аварию на машине. Я говорю о том, что следует немного расслабиться».
Если вы попали на необитаемый остров без мобильного телефона, крема от солнца и возможности пойти в маникюрный салон (или вы просто живете обычной жизнью с ее бесконечными задачами, требованиями и обязательствами), то не надо забывать о простых удовольствиях и о том, что время от времени стоит развлекаться.
Art de vivre – это умение радоваться самым простым удовольствиям и развлечениям. Я хочу сделать ударение на слове «простые». Art de vivre невозможно купить за деньги. Art de vivre не требует, чтобы у вас был огромный дом или самый современный турбо-мангал из нержавеющей стали. Какими бы ни были вещи, они – всего лишь вещи. Для того чтобы весело провести время, зачастую достаточно минимума: бутылки вина, хлеба и хорошей компании.
Французы умеют создавать ситуации, способствующие радостному и приятному времяпровождению.
Они живут для того, чтобы отдыхать и радоваться жизни. Во Франции люди работают 35 часов в неделю.
Все имеют право на отдых – это одна из главных заповедей жителей этой страны. Поэтому их совершенно не смущают двухчасовые перерывы на обед (в результате которых вы не можете ничего купить тогда, когда у вас тоже обед) и дикие очереди в магазинах по субботам, потому что в воскресенье все магазины закрыты. Французы только пожимают плечами. Американцам такое сложно себе представить, но для французов это совершенно нормальная ситуация. Есть время бегать на тренажере, и есть время от тренажера отдыхать. Француженка организует свою жизнь, предусматривая периоды, когда она ничего не делает. В отличие от нас, для которых такая постановка вопроса невообразима: ведь мы думаем только о длинном списке дел, которые мы должны выполнить.
Французы относятся к своим чувствам и наслаждениям почти профессионально. Французы понимают, что мир не перестанет вертеться, если они временно отвлекутся от вереницы дел. Хотя гидра глобализма уже обвила всю планету, в отличие от американцев, французы не приемлют многозадачность[118] (во французском даже нет слова, передающего этот смысл). Французы часто выключают мобильный телефон во время обеда. Они не раздают направо и налево свои визитки (только в случае, когда действительно очень хотят заниматься с кем-то бизнесом). Они понимают, что важно, а что нет. Именно поэтому все во Франции кажется нам более сексуальным. Билл Маар сказал: «Это они изобрели секс в середине дня, использование языка и нижнее белье. Может быть, мы все-таки признаем, что мы можем у них кое-чему научиться?»
Француженки знают, что joie de vivre[119] и art de vivre не обязательно предполагают достижение состояния полного внутреннего удовлетворения. Joie de vivre и art de vivre зачастую означает умение получать удовольствие от самых обычных и не зависящих от нас вещей (иногда происходящих даже вопреки нашему желанию). В жизни существует масса сложностей и перипетий, и art de vivre не является панацеей от них. Art de vivre лишь помогает пережить эти сложности и невзгоды.
Эдит Уортон писала: «Каждый француз и каждая француженка считают, что их главная задача – это сама жизнь и то, как они ее проживают. Они очень четко представляют, что такое настоящая жизнь». Давайте различать истинную жизнь, то есть то, что мы живо и по-настоящему переживаем, и суррогат жизни, «развлекаловку», безрадостный идеал, подобный тому, который предлагает нам Марта Стюарт. Я вовсе не хочу обидеть бедную Марту. Несмотря на то что многие в Америке считают Стюарт человеком, понимающим искусство жизни, я бы не назвала ее ни бонвиваном (т. е. человеком, который способен красиво жить), ни личностью, которая умеет расслабляться. Не стоит путать навыки ведения домашнего хозяйства (чем в основном и известна Стюарт) с savoir-faire[120] и savoir-vivre[121], и вообще со способностью красиво жить и притом настоящей жизнью. Так что давайте отделять мух от котлет.
Настоящая жизнь обладает соблазнительным атрибутом простоты. Однако, дорогой читатель, не стоит путать культуру настоящей жизни с культурой так называемой «реальной простоты». Последняя предполагает организованное и эффективное выполнение всевозможных дел (и всегда в герметичной пластиковой посуде). А организованность и эффективность могут, если вы относитесь к ним слишком серьезно (bonjour, Марта), быстро превратиться в смертельные грехи, а потом все может стать очень сложным. И очень несексуальным.
«Либерализм убивает либидо», – сказала мне Элизабет Вайссман, когда мы говорили с ней по телефону.
Мы разговаривали об искусстве жить и вышли на эту тему. Французское понятие liberalisme в этом контексте означает капитализм и культуру потребления. И Вайссман считает, что это понятие надо учитывать при рассмотрении любовных и сексуальных отношений.
Американцами движут работа и деньги. Мы находимся в постоянном ожидании чего-то большого и нового.
Многие из нас являются активными участниками программы самоулучшения и формирования нового «я», а те, кто этого не делает, постоянно думают, не пора ли им присоединиться к самосовершенству-ющимся. Мы волнуемся по поводу того, что может ждать нас в будущем, а разрыв между богатыми и малоимущими постоянно растет. Мы умеем зарабатывать на жизнь, но не всегда умеем жить полной жизнью потому, что нашей главной религией является работа.
У француженок тоже есть своя работа и свои обязанности. Многие жалуются на то, что вся их жизнь – сплошные metro – boulot – dodo (метро – работа – сон). Тем не менее с нашей точки зрения их жизнь – просто рай. Только представьте: 35-часовая рабочая неделя, оплачиваемый отпуск в году аж до 6 недель и еще масса религиозных и других праздников, которые чудесным образом попадают на пятницу или понедельник. Государственные субсидии по уходу за детьми и бесплатные детсады. Система здравоохранения, при которой не надо думать об астрономических счетах за медицинские услуги, и культура, основанная на эпикурействе, интеллектуальных ценностях и умении красиво жить.
Французское государство предусмотрело специальные бонусы для женщин. Например, после рождения ребенка все француженки проходят бесплатный курс омоложения и электронной регенерации вагины. До того как я родила ребенка в Париже, я даже и не слышала о подобных медицинских процедурах. Понятное дело, почему француженки чувствуют себя гораздо более сексуальными, чем мы. В общем, французы склонны к атеизму и экзистенциализму, поскольку их настоящими богами остаются только боги удовольствия.