жечь,
врать,
говорить
и притопатывать.
Моя куриада, или Необыкновенная история одного поэтического дебюта (вместо заключения)
Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И все случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь»… У меня легкость необыкновенная в мыслях.
Сверхъюное
У меня есть традиция в канун Нового года писать небольшую заметку на жизненно важную (для меня) тему. Иногда я ее обдумываю загодя, но на этот раз тема родилась вдруг, прямо к празднику, и немедленно потребовала письменного излияния.
40 лет тому назад на 16-й полосе любимого бабушкой и мною «Клуба 12 стульев» в «Литературной газете» было опубликовано мое первое стихотворение. Вышло оно в подборке «Юное дарование», на сопроводительной картинке к которой буква «Ю» была изображена в виде соски. В редакторской колонке сообщалось о том, что эта подборка подвела итог конкурса юных сочинителей, в котором «состязались в остроумии 433 конкурсанта в возрасте от 13 до 35 лет, приславшие более 2,5 тысячи произведений…» (на самом деле – по крайней мере, в моем случае – стихи были отправлены отцом юмористу Аркадию Инину, который поделился ими с заведующим отделом сатиры и юмора газеты Виктором Веселовским).
Подборка начиналась со стихотворения «юной поэтессы» Ирины Путяевой (впоследствии члена Союза писателей России и даже академика Академии российской словесности):
О ЛЮБВИ НЕ ГОВОРИ
Любимый! Лучше мне не прекословь.
Я своего достигну непременно.
Лишь там, где оступается любовь,
всегда свое успеет взять измена.
Твой каждый шаг хочу предугадать,
когда в себе не знаю, что таю…
Готова душу дьяволу продать
Лишь для того, чтобы понять твою.
В свою очередь, мои стихи, далекие от высоко жертвенной лиричности приведенных выше, были аттестованы как произведение «сверхъюного дарования», которому щедрый редактор, как Бог Авраму, добавил в имя дополнительную букву – «Илья Винницкий (sic! – И. В.; 12 лет, 6-й класс, стихи написаны в десятилетнем возрасте)». Вот они (название было дано редактором; я, помнится, к этой сатире на советский коллективизм относился со всей сверхъюной серьезностью):
ШУТКА
Я гулял на улице
И увидел курицу.
Говорю я курице:
«Ты чего на улице?»
Отвечает курица:
«Я того на улице,
Что другие курицы
Тоже все на улице».
На следующий после публикации день я проснулся знаменитым. Бабушка, до того заведшая целую тетрадь моих творений под названием «Леша Виницкий. Пробы пера», вырезала из «Литературки» 16-ю страницу с моим творением и вложила ее в свою сакральную папку стихотворений (там, где были Надсон, Ахматова, Гюго, Брюсов, Вера Инбер и Евг. Евтушенко). Папа и мама рассказали всем знакомым об успехе сына. Но счастье оказалось мимолетным и испорченным. На уроке математики наша язвительно прямая, как вектор, математичка Валентина Васильевна Соколова по прозвищу ВВС высмеяла мои стихи, указав, что рифму «улица – курица» я заимствовал из какого-то ее монолога на уроке.
Это обвинение повергло меня в отчаяние («как я страдал!» – как писал много лет спустя в лирической повести о своей главной любви мой университетский друг-прозаик). Об этих стихах и связанном с ними прозвище «сверхъюное дарование» я постарался поскорее забыть, но новые («Дом с белыми колоннами, как ножки танцовщиц»; «Билась смерть о смерть, билась рать о рать…») опубликовать не удалось. В итоге из поэтов мне пришлось переквалифицироваться в филологи и написать книгу о катастрофически плохой поэзии и ее эпониме графе Дмитрии Ивановиче Хвостове (в последней я, правда, упомянул о своем курином дебюте, но только в качестве надрывного признания в грехе).
Курокрад
И вот буквально накануне Нового года совершенно неожиданно и бесповоротно мои сверхъюные творения вернулись в орбиту моей жизни. Но в каком виде и в каком контексте!
В сетевой библиотеке я наткнулся на вышедшую в 1995 году книжку под привлекшим мое внимание названием «Мой папа – аферист» (она же «Зачарованный киллер»). Я, как некоторые мои друзья знают, изучаю литературных аферистов и мистификаторов. Смотрю я на экране первую попавшуюся страницу и вижу… свои стихи в новом свете. Героиня повести рассказывает:
Я сегодня стихи написала. Это страшная тайна, что я стихи пишу. Об этом даже Ленка не знает. Я стихи написала про курицу. У нас кое у кого живут курицы, яйца несут. Яйца у нас дорогие очень, один рубль пять штук. И они невкусные, они рыбой пахнут, потому что куриц селедкой кормят. <…> Я стихи написала, будто я мальчик.
Вот они.
Вышел я на улицу
И увидел курицу.
Я спросил у курицы: —
Ты чего на улице?
И сказала курица: —
Я того на улице,
Что другие курицы
Тоже все на улице.
Я люблю себя кем-то представлять. Мальчишкой, или волшебницей, или эвенком. Вот если бы я была эвенком, я бы очень любила оленей, хотя я их и так люблю.
Автором этой книжки значился некий В. И. Круковер. Я решил поискать информацию о других его творениях и, к своему еще большему удивлению, обнаружил, что моя детская курица произвела на этого неизвестного мне сочинителя неизгладимое впечатление. В его недавнем мистическом романе под названием «Извращение желаний» один скромный герой читает мои стихи нечистой силе! Вот:
Дымчатый галстук умчал на кухню. Галстук с полосками тихонечко стал у стены. А скромняга, продолжая ковырять ножкой, начал читать с выражением:
Вышел я на улицу
И увидел курицу.
Я спросил у курицы:
– Ты чего на улице?
И сказала курица:
– Я того на улице,
Что другие курицы
Тоже все на улице.
– Вот видишь, не забыл оказывается, скромняга, – сказала ведьма, принимая подносик с чаем и бутербродами от расторопного дымчатого галстука. – И ты молодец, расстарался, ишь ты – с черной икоркой и красной сочинил бутерброды. А что ж без маслица?
Дальше – больше. В одном из прилитературных чатов, озаглавленном «Колитесь, авторы», создатель упомянутых сочинений рассказывает историю… моих детских стишков как своего первого творения. Цитирую:
В пять лет я написал стихи:
Вышел я на улицу
И увидел курицу.
Я спросил у курицы:
– Ты чего на улице?
И сказала курица:
– Я того на улице,
Что другие курицы
Тоже все на улице.
А старший брат (в шутку) отправил эти стихи в Литературку, которую мы выписывали. И папа с удивлением обнаружил под стихами подпись своего младшего сына, который еще и в школу не ходит. Кстати, гонорар получать на почту мы ходили с папой. Хватило на маленький мячик…
Так у меня есть старший брат! И я Круковер!! Или он – это я, но с братом?!! И где же мой маленький мячик?? И каков был мой первый гонорар??? Главный же вопрос: кто ж это меня так троллит-то?
Динамит для подсознания
Вначале я подумал, что это нескромное и некорректное (как я полагаю) заимствование – дело рук моего старинного друга, ставшего вместо филолога писателем и промышляющего в мистическом и ироническом жанре. Этот друг был единственным человеком, которому я рассказал о своем первом произведении и от которого потребовал дать клятву, что он никому о нем не расскажет. Но друг так поступить не мог, да и автор указанных произведений оказался реальным, или, я бы даже сказал, сверхреальным дарованием:
Круковер Владимир – доктор филологических наук, автор ряда учебников, словарей (русский язык, литература, педагогика, социология). Кроме того, издал несколько десятков книг прикладной тематики, главным образом по кинологии. Из художественной – иронические детективы, ироническая фантастика, поэзия в издательствах Москвы, Питера, Калининграда, Ростова-на-Дону, Израиля и Украины. Член Международного союза писателей «Новый Современник» и Российского союза журналистов: академическая степень в Израиле (гражданство двойное), живет в Питере.
Список книг Владимира Исаевича Круковера поразителен по энциклопедическому охвату нашей жизни. Приведу его в сокращении (часть его книг вышла в «Эксмо», часть помещена только в сети).
По кинологии: «300 практических советов владельцам собак. Типичные ошибки», «Агрессивность собак и кошек», «Дрессировка собак в НКВД и войсках СС» и др.
По филологии: «Русский язык. Заблуждения и странности», «Школьный словообразовательный словарь русского языка», «Орфоэпический словарь русского языка», «Язык мой друг мой. Веселые уроки русского языка», «Сочинения по литературе» и др.
По кулинарии: «500 блюд из духовки»
По эзотерике: «Ведьма и секс»
По альтернативной медицине: «Моя любимая пиявка»
По альтернативной истории: «Попаданец Павлик Морозов»
По психологии: «Воспитание подростка»
По ономастике: справочник «Самые популярные имена мира»
К художественной литературе относятся, помимо названных выше повестей, «Девять опусов о зоне», фрагмент «Чужой из психушки», книга стихов «От Аллегро до Аданте» и др.
Из разного – книжка «Домашние вина, медовуха, самогон»
Слог у автора яркий, насмешливый, проблематика актуальная, рискованная, о чем свидетельствует, в частности, следующий пример из книги о ведьме:
Для нее секс – это динамит для подсознания. В