Странная игра заставляла ощутить себя не королем — волчонком, полным диких, безумных желаний, до которого снизошла в Лугнасад веселая шальная королева.
Обжег кожу дыханием зверя, осторожно свел клыки на шее, провел ими до ушка и спустился обратно, прикусил чуть сильнее — Этайн лишь выдохнула, ничуть его не опасаясь. Поддавалась ему, млела, таяла, дышала прерывисто.
Выпустив волчьи когти, Мидир прошелся по ягодицам к обворожительно крепкому бедру. Дождался сдавленного полувздоха-полустона и продолжил ласкать плечи губами и языком, опять понемногу сходя с ума от нежного, ответного женского тепла, неторопливо и оттого гордясь своей выдержкой. До падения в черную бездну, полную пламени, где ни-че-го, даже Этайн — лишь всепоглощающее обладание, было еще очень далеко. Но и ведомый инстинктами, он продолжал держать в узде свое тело и слабый, затуманенный огонек разума, разрешая зверю лишь мелкие укусы и царапины, которые только распаляли его Этайн.
— Сейчас мы… я точно упаду, — прошептала она счастливо.
— Упадем вместе?
Магический обруч пропал, и Мидир, продолжая удерживать Этайн, оттолкнулся свободной рукой от ствола, кидая себя вниз и влево от ветки. Насладился женским визгом…
И остановил падение у самой земли.
— Теперь я в твоей власти, моя красавица, — прошептал он, лежа на спине, ощущая разом горечь нагретой за день хвои, дурман летнего лета, кислинку смятой травы и — сладкую истому его Вереска.
— И я отомщу! — уперлась Этайн в его грудь. Потом схватилась за его запястья, и он позволил завести руки назад. — Я получу свой выкуп сполна! Потому что это было нечестно! Ты будешь кричать так, что сбегутся все белки этого леса!..
Настырные любопытные белки и правда прибежали. Хотя Мидиру уже до них не было никакого дела.
— Это было… — он повел головой в поисках подходящего слова. — Это было… М-м-м… долго.
— Долго и?..
— Долго и чудесно. Где этому научилась?
Этайн посерьезнела.
— У друидов. Но я раньше никогда не пробовала…
— Плотные балахоны не дали бы рассмотреть твои шрамы, — Мидир задумчиво сводил узнанное воедино. — Но друиды берегли тебя. Друиды учили тебя тонкостям любви…
— Не все друиды ходят в балахонах, — вздохнула Этайн, рассматривая травинки у его плеча. — Некоторые выполняют особые миссии, тогда их задача — сливаться с людьми. Таких называют клинками порядка. Это…
— Я знаю, кто это.
— Ого! Друиды мало рассказывают о себе, особенно посторонним… Все оказалось иначе, чем я думала. Убивает не только меч. Видишь ли, друиды считали, что я вызываю любовь. Влюбленный человек может стать слабым или сильным, может совершить невероятно прекрасные поступки, а может и невероятно ужасные. А уж убить… Особенно тех, кто еще ничего не совершил, но только может…
Этайн погрустнела, Мидир притянул ее к себе и поцеловал.
— Моя дорогая, я тоже могу убить ради тебя.
— Не шути так, пожалуйста!
— Не буду. Но, если придется, чужой жизни не пожалею.
— Мидир!..
— И своей — тоже.
— Мое сердце!
Теперь была его очередь утешать ее, стирая горечь прошлого — того прошлого, что он ей оставил.
— За сосновым бором — ничего, — потянулся Мидир к Джареду много позже.
— Все старые гнезда пусты.
— Но я чую их. Виверны есть. Их много и они плодятся!
— Мой король, я удвоил посты. Когда они объявятся, мы будем готовы. Вас ждать к обеду?..
— Да, советник. В малом зале.
Все та же комната на пятерых показалась Мидиру очень уютной. Почти домашней. Брат язвил, но меньше, чем когда бы то ни было раньше.
— Какое место в нашем распрекрасном мире мой царственный брат показал тебе сегодня, человечка?
— Кольцевой водопад! — вздохнув с восхищением, ответила Этайн. — С радугой! Вода не опускается вниз, а поднимается вверх. Делает круг, пропадает в земле, а потом возносится вновь!
— Тот самый, за который отец мало не убил его?
— За что?
Мидир накрыл своей рукой ее ладонь.
— Тот водопад открыл воронку в мир теней. Отец закрыл ее, но наказал еще более, чем за механесов. Нельзя просто так, для баловства, пользоваться магией.
— И попусту тратить бесценную магическую силу. Видимо, не хотел, чтобы сыновья повторили все его ошибки. Ведь Джаретт пытался сделать и не такое, — добавил Мэллин. Отбросил вилку и откинулся на спинку кресла. — Да, братец?
Не дождавшись ответа, Этайн решила продолжить, а Мидир слишком засмотрелся на нее, чтобы оборвать вовремя, вспоминая ее радость и брызги в волосах, которые на просвет казались совсем золотыми.
— …мы гуляли по сосновому бору, как вдруг показался черный волк с седой мордой. Мидир сказал, что он должен с ним поговорить один, закинул меня на дерево…
Опомнившись, он сжал руку Этайн, и та замолчала.
— О! И что сказал папа? Хоть прорычал в ответ?! — болезненно скривился Мэллин.
Алан с Джаредом переглянулись, но ничего не произнесли. Даже мысленно.
— Папа? — ошеломленно повторила Этайн. — Папа?! Мидир, я…
— Моя королева, мы уходим, — отшвырнул он салфетку. — У меня совершенно пропал аппетит.
— Ты ей еще и маму покажи! Пусть знает, с кем живет! — догнал хлыстом голос Мэллина, и Мидир не удержался. Стол отлетел к стене, заливая каменный пол вином. Загрохотала посуда…
Замок привычно подобрал вино и воду, побрезговав складывать разбитые кубки. Мэллин, отброшенный в угол, сидел, разглядывал вилку, вонзившуюся в стену около его головы.
***
— Я сказала глупость, прости, любимый, прости! — всхлипывала Этайн, почти повиснув на его руке. — Я и подумать не могла… Я не хотела!
— Это ты прости меня, моя дорогая, — Мидир, выйдя на открытую галерею, остановился и рванул воротник. — Ты ни в чем не виновата.
Этайн заплакала, уткнувшись в его грудь — теми слезами, что он сам никак не мог проронить. А он молча гладил ее спину.
— Ты говорил, маги могут упасть, — подняла она лицо. — А ты, ты тоже так можешь? Окончательно стать волком?! Как твой отец?.. Как это случилось?
— Джаретта держала Синни. Потом мама умерла. Ну, как умерла… Давай не о всем сразу!
— Мидир! — взмолилась Этайн.
— Впала в сон-жизнь и не очнулась. Зато теперь в старой башне дома Волка есть прекр-р-расная статуя!
Этайн ахнула. Лицо ее побелело, и Мидир, опомнившись, разжал пальцы, слишком сильно сжимавшие ее плечи. Поднял подбородок сердечком, поцеловал губы, заглянул в тревожные глаза.
— Когда Мэрвин ушел, все окончательно померкло для него. Отец передал мне власть, заперся в башне и занялся чистым колдовством… Однажды оттуда вышел огромный черный волк с белой мордой. У нас нет волков — таких, как у вас на земле — поэтому Мэллин сразу понял, с кем я хотел поговорить сегодня. В который раз безуспешно!
Этайн обожгла ярой зеленью всех деревьев мира:
— Я не знаю, как и о чем просить, мой король, мой муж, мое сердце, но умоляю — будь осторожен!
Прижалась порывисто, и Мидир ощутил ее близость едва не сильнее, чем сегодняшним жарким утром.
— Просто люби меня, Этайн, — прошептал он, не слишком задумываясь над словами. — Просто люби меня…
Потемнело быстро и внезапно, словно Луг накинул на мир синее покрывало. В темном хрустале воздуха над дальними горами вились бесшумные молнии, прошивая небо и землю, обещая ненастную ночь.
Один из сполохов обрисовал тень в начале длинного коридора, и Мидир пожалел, что они с Этайн не успели уйти с галереи. Чем ближе подходил младший, тем больше удивлялся Мидир — в руках у того серебрилось что-то, подозрительно похожее на поднос.
Этайн не могла видеть подошедшего, но вздохнула, провела ладонями по щекам, развернулась и подарила улыбку негоднику.
— Тебя наконец оценили по достоинству, приняв на кухню разносчиком? — процедил Мидир.
Брат ухмыльнулся, но не ответил: видно, копил колючки. Этайн умоляюще сжала руку Мидира.
Мэллин положил поднос на ближайший столик и подошел как ни в чем не бывало. Оперся плечом о стену, сложив руки на груди и небрежно скрестив ноги.
— Не нужно, чтобы наши семейные ужа… хм, тайны помешали поесть твоей человечке. С таким жадным до всего волком, как мой братец, ей силы понадобятся. Особенно жадным до цвето…
— Убирайся! — прорычал Мидир, и тут же поймал встревоженно-недоверчивый взгляд Этайн. — Я не тебе! — взгляд ее стал негодующим. — Хорошо, моя дор-р-рогая! И не ему!
Этайн улыбнулась так, словно понимала его жертву. Провела кончиками пальцев по рукам волчьего короля, шепнула «мое сердце»… Мидир выдохнул, ткнул в плечо стоящего рядом механеса. Тот поклонился и отошел до следующего поворота.
— Поешь, моя ненаглядная, — выговорил Мидир сдавленным шепотом.
Этайн присела, прижала его пальцы ко лбу, потом — к губам, благодаря по людскому обычаю. Отошла на двадцать шагов к галерее, где Мэллин оставил еду. Подхватила поднос и отошла еще дальше.
— Где ты откопал это сокровище? Не хочет мешать. Она еще и деликатна! — хихикнул Мэллин.
Теплый вечерний воздух доносил пряные, влажные запахи трав из долины, дразнил горечью хвои и полыни, ласкал гармоничным ароматом роз, особо любимых волками… Этайн, поглядывая на них, ела не торопясь, хоть явно была голодна, и злость Мидира немного отступила.
— Знаешь, братец… — вновь раздался голос младшего. — Если бы не она, я был бы уже в Верхнем. Я остался в Нижнем из-за верхней, ну разве не смешно?
Но брат не смеялся по обыкновению, а был серьезен. Мидир не стал отвечать: злость все еще не улеглась, а недовольство от того, что он в гневе покалечил брата, вернулось.
— Что, отец совсем-совсем ничего?.. — тихо спросил Мэллин после долгой паузы. Мидир мотнул головой. — Он все же вышел к месту, где ты шалил когда-то. А глаза у него все такие же черные?
Волчий король дернул плечом, вновь не желая обсуждать ничего, тем более, очевидное. Особенно с младшим, с ним вообще говорить не хотелось, но Этайн обернулась и словно объединила их взглядом.